Сад её желаний

Я спустилась в зал и, честно говоря, ахнула. Ничего не напоминало о вчерашнем вечере. Идеальные, натёртые едва ли не до блеска, деревянные столы; вновь полные разноцветные бутылки, свет которых отражался в зеркальных абажурах и бра, а потом отправлялся «расписывать» стены в голубой, зелёный и коричневый, придавая бывшей ранее красной штукатурке причудливые оттенки. Словно блики на воде, они расползались по полированным поверхностям. А еще: зал заливал свет. Вчера здесь была кромешная темнота, а за окном бушевала буря, в то время, как сейчас солнце находило себе место даже в самых потаённых уголках бара. — Вижу, понравилось, — раздался сзади довольный голос, и я увидела старушку, выходящую из подсобки и натирающую очередную кружку. — Да, — кивнула я и подошла. — Спасибо вам за эту ночь. — Да не за что, деточка. Кто я такая, чтобы противоречить звёздам, — улыбнулась она, и около ее щёк и глаз залегли милые морщинки, показывая, что женщина в молодости очень много улыбалась. Подойдя, села на высокую стойку, задумчиво подперев кулаком голову. — Вы ведь не скажете, что увидели на картах? — спросила я, не надеясь на ответ. Его и не последовало. Старушка вновь мило улыбнулась, хитро взглянув украдкой, вновь уделяя всё внимание уже сверкающей кружке. Я простонала в голос, упав на сложенные на столе руки. — Ну что ты… Всему своё время, — мягко сказали мне. Стук кружки, и вот меня гладит по голове сухая ладонь. — А он… Тот парень… Как часто он приходит? — Я думала, Соён уже сказала. Но уверяю, он придёт и сегодня, и завтра… Может, и позже, — проговорили, и я вскинулась, глядя в мутные серо-синие глаза. «Почему меня всё это волнует… Это же юношеская влюблённость, не более… Он ведь другой касты, Лий, такие, как он, не терпят котят, они выбирают львиц… Птицы иного полёта.», — проносились в голове мысли, но были остановлены решительно хлопнувшей по стойке ладонью. — Не пытайся откопать в себе то, что только распускает почки. Знаю я, о чём думаешь. Решай быстрее — и дело с концом. Я удивлённо поглядела на женщину, вновь убеждаясь, что не всё в ней так просто. «Гадалка какая, наверное…». — Ну? Я же знаю, вопросом маешься, — раздражительно сказала она, доставая из-под стойки травы и чайник. Словив мой взгляд, добавила: — Не отправлять же такой тростник, как ты, не накормив. Ветром ведь сдует. Да и важные вопросы стоит решать с успокаивающим запахом. И я была с ней полностью согласна, а поэтому, пока она разливала чай, я пересилила себя: — Можно я приду снова? Тот парень, что выступает у вас… Я не знаю точно, но… — Тш-ш. Потом, всё потом, — улыбнулась она, вручая мне чашку ароматного напитка. — Можешь приходить, когда захочешь. Можешь оставаться на ночлег. Только поклянись мне, что последуешь моему наречению. — А какому? — подозрительно взглянула я, делая первый глоток и отставляя чашку. — Вначале клянись, потом узнаешь. Давай, — протянула она мне руку, согнутую в знаке «трубки». Я, вздохнув, протянула свою, скрепляя наши пальцы и произнося традиционные слова «Юбикири гэнман» — «Если солгу, то проглочу тысячу игл и отрежу палец». Старушка довольно кивнула и сказала: — Войдя в мою обитель, ты не будешь думать, а последуешь сердцу. Рано или поздно, но ты вернёшься к тому, что предначертано судьбою. — Х-хорошо… — проговорила я, разрывая рукопожатие. «Всё так запутано… Но почему бы и не поверить, если всё складывается так… Успешно?» — Вот и отлично. Можешь идти, тебя ждут, — подмигнула мне старушка, достала из-под прилавка мою сумку и вместе с чаем ушла в подсобку. — Вот так вот… — проговорила я ошарашенно, тут же хватая сумку и проверяя. всё ли на месте. И конечно, там оказалось всё, и даже больше — маленькая веточка сушеной сакуры… Я шла по улице, залитой светом. Приятно пахло скошенной травой и мокрым асфальтом. «7:46. Так рано… Может, прогуляться?» Дойдя до дома, неторопливо свернула в парк сзади, и пошла вперёд. «Трава мокрая, покрытая росой… Или каплями дождя?..», — подумала я, улыбаясь этой россыпи бриллиантов на молодой зелени. Недолго думая, скинула туфли и бросилась бежать вглубь. Ветер трепал еще не заплетённые в тугую косу волосы, земля была еще совсем ледяной, но отдавала приятным покалыванием в ступнях, а запах… Он был просто божественным! Я выбежала на просторную округлую поляну, восторженно кружась вокруг своей оси. — Как здорово! Прямо, как в детстве, когда с Ликой в деревню поехали! — вспоминала я, подставляя лицо едва согревающему солнцу. Боковое зрение выхватило большой валун, а за ним еще, и еще… Пойдя вдоль них, я вдруг вышла к небольшому озеру. — Ого… — радостно прошептала я, глядя на еще по-весеннему мутную поверхность воды. Сев на очередной камень, зачерпнула рукой горсть мелкого щебня, по одному бросая в воду. — И правда, будто в детство вернулась… — прошептала я, вспоминая те времена, когда всё казалось таким лёгким и решаемым, клятвы добиться самого классного парня произносились ежедневно перед сном и твердились, как мантра, с восходом солнца, а самой большой проблемой было, как сбежать из дома погулять под дождём или уговорить маму отпустить в пешее путешествие до конца дня. Подвинув туфли к сухому краю валуна, я встала прямо на него, стягивая плащ и бросая его рядом, а позже и чулки. Пальцы попробовали совсем ледяную воду, вызвавшую дрожь по телу. Мурашки пробежались от пяток до головы и обратно, а часть их остановилась где-то на шее и пояснице. Присев на валун, я по колено опустила ногу, покачивая ею в воде. Тело потряхивало, однако при этом дрожь была приятной. В России реки согревались поздно, так что такая температура не в новинку. Взглянув вправо, увидела мелководье, и, встав, пошла к нему, становясь ужа двумя ногами. Ветер подул снизу, поднимая вверх огромную юбку-солнце коричневого платья, что отдала мне старушка. Я весело рассмеялась, бегая по воде и кружась. — Ох, чувствую, придётся мне сегодня ноги парить, — хлюпнула носом я, но всё же была довольной. И тут же резко обернулась на звук, однако ничего не заметила. Только где-то слева мелькнула тень и тут же скрылась. — Вот же мистика… — пробормотала я, выбираясь на сушу и чертыхаясь. — Дура, надо было подумать, чем обтираться! А то ноги, дылда, до колен намочила, а теперь делай, что хочешь. Фыркая, я попрыгала по валуну, а потом нагнулась, отряхивая ладонью ступни и обувая туфли на невысоком устойчивом каблучке. «Авось, чулки одену на той полянке», — подумала я и обернулась, топая от камня к камню. Вот только закончились они отнюдь не на полянке… — Не хватало только заблудиться… — пробормотала я, испуганно прижимая чулки к груди и идя сквозь поляну. «Пойду по прямой, куда-нибудь да выйду»… Вот только какого было моё удивление, когда я вернулась назад к тому же месту. — Дьявол! — вскрикнула я, топнув ногой с досады. Зазвонил телефон. Неизвестный номер. — Да? Вы кто? — спросила я, вспоминая свой горький опыт с Тэ. — Это Джун. Хотел спросить, где ты? — проговорил парень, и я выдохнула. — Я приду. Правда, возможно задержусь. Не ждите меня, хорошо? — Всё нормально? — настороженно спросил он, видимо почуяв неладное, и сказал что-то за телефоном. — Да, да. Просто… Время не рассчитала. — Ну ладно. Звони, если что. Это мой номер, — проговорил он и сбросил. Положив телефон в сумку, лишь покачала головой. — Дьявол, надо было, наверное, сказать, что заблудилась… Блин, ну почему всё складывается так плохо?! — начала по-русски и закончила по-корейски я, с размаху садясь на камень и пряча лицо в ладонях: — Ма-а-а-ам, я дура… — простонала я. — Еще какая, — чуть раздражённо подтвердили мои слова сзади, и на плечи опустился теплый плед. Резко обернувшись, я не поверила своим глазам. — Тэ?! — Ну вот интересно, чем она там таким занята, что не отвечает?! — негодовала я и услышала, как телефон вместо привычного выражения выдал «Абонент недоступен». — Не… Ну где она может быть? Она же в порядке, да?! — нервно рассмеялась я, меряя комнату шагами. Взгляд упал на настенные часы — почти три часа ночи, значит в Сеуле — восемь утра. Она же должна уже быть у ребят… Так, где её черти носят, что она недоступна?! — Блин… — простонала я, когда телефон в очередной раз послал меня на хутор. — Что бы мне стоило выслушать её?! Еще гадалка какая-то… — Лика, у тебя совесть есть?! Какого чёрта ты там лазаешь? Мне на работу через пару часов, а ну живо спать!!! — раздался крик в соседней комнате, и я горестно вздохнула… Бабушка… Лучше ей не знать, где сейчас Лия и для чего — меньшее, что она сможет, так это назвать дурой. Для неё-то корейцы навсегда останутся женоподобными узкоглазыми… А для нас это подростковые мечты и гложущая до сих пор мысли надежда. — Да ложусь я! — не выдержала очередной тирады, топнув ногой и крикнув. — Чтоб вам всем икалось… — шёпотом продолжила я, садясь на кровать и пряча лицо в ладонях. — ***, куда снова она вляпалась… Надеюсь, с ней всё будет хорошо, — пробормотала, ложась и обнимая несколько подушек. Однако уснуть смогла только под утро… Когда услышала мелодию будильника, захотела просто провалиться сквозь землю. Точнее, не так. Хотелось двух вещей — прикончить пакость, не давшую мне нормально поспать, и, собственно говоря, поспать. Открыв глаза, обнаружила себя на жесткой поверхности, а когда решила приподняться, то стукнулась головой о деревяшку. — Ой, ябть… Какого… Подождите, где я? Ох, ***, я же уроки не сделала… А-а-а, дайте мне поспать… — пробормотала я, переодически прерываясь, но ответом мне была тишина. Дома-то никого. — Ябть, я её убью. -пообещала я и медленно отодвинулась в сторону от балки. Оказалось, что это кровать. Каким-то образом я умудрилась ночью шлёпнуться на пол и не почувствовать этого (угу, интересно каким, если даже стукнувшись коленом о стену, мгновенно просыпаюсь от боли), а потом еще покрутиться так, что голова окажется ровно под доской кровати. Рука накрыла телефон, едва не скинув его на пол, а потом поднесла к лицу. Не знаю, сколько прошло времени, пока я спросонья смогла отключить ненавидимую мелодию будильника. — Вот после того, как она довела меня до такого состояния, она мне обязана рассказать всё в мельчайших подробностях! И свести с Чоном, да, — пробормотала я, вставая с пола и смотря на подушку. Видимо, изначально упала на неё, поэтому не почувствовала. А уж потом сползла на пол. Вздохнув, набрала номер Лии, прикладывая телефон к уху и подходя к календарю, проводя по нему ногтем с новым маникюром и довольно улыбаясь. «Та-а-ак, до тридцатого осталось всего-ничего времени. Сегодня же куплю билет!», — строила планы я. Однако, им не суждено было сбыться… Параллельно звонил отец, и трубку пришлось сбросить, чтобы поговорить с ним. А вот то, что он сказал, мне отнюдь не понравилось…