Случайно падали звёзды

Сейчас зазвенит будильник и ты проснёшься. Ненавидишь этот день заранее. Сегодня твой день рождения. Тебе стукнуло целых семнадцать лет. Твоя серенькая жизнь ничем не интересна. Многие люди в твои годы были уже известны... Им, конечно, проще: у них продюсеры, помощники всякие… А ты… всегда один сражаешься со своими демонами… Когда будильник наконец звонит, ты просыпаешься и открываешь свои зелёные глаза. Тебе никогда не нравился зелёный цвет глаз. То ли дело голубой, люди с голубыми глазами такие счастливчики. Ты садишься на кровати и широко зеваешь, потягиваясь, а потом подходишь к зеркалу: футболка висит на тебе, как на вешалке, а штаны сползают — ты худой и угловатый, но всё равно симпатичный мальчишка с русыми волосами и родинкой на носу (вот фотка: https://ibb.co/TqJzWcz ). К тому моменту, как родители стучатся в твою комнату, ты уже готов идти в школу: одна-единственная тетрадка закинута в пустой рюкзак, — потому что ты не лох, чтобы таскать с собой учебники. (Ты все их потерял и боишься смотреть в глаза библиотекарю.) Родители заходят к тебе без торта и подарков: впрочем, неудивительно, ведь вчера ты снова не убрался в комнате и мама теперь, видимо, будет разочарована в тебе всю оставшуюся жизнь. — Милый, — начинает она, руша всю твою драму, — мы с отцом хотели кое-что тебе сказать. Ты уже достаточно взрослый, чтобы с мужеством принять эту информацию.  Ты чувствуешь, как ускоряется пульс: ты всегда знал, что ты приёмный! Не мог в семье круглых отличников родиться троечник Антон, к тому же с нездоровой привязанностью к нездоровой еде… — Понимаешь, твоему папе предложили работу в Америке… и завтра мы улетаем в Лос-Анджелес… Навсегда… Считай это своим подарком на день рождения, ты же всегда хотел побывать там. От шока ты падаешь на кровать пятой точкой и во все глаза смотришь на родителей. Это шутка?! Вопросы множатся в твоей голове, и от стресса ты задаёшь тот, что кажется тебе сейчас самым важным. — Это значит, что сегодня можно не идти в школу? Твой отец смеётся и весело треплет тебя по голове, но остаться дома запрещает: говорит, что непременно нужно сходить в школу, чтобы попрощаться со своими одноклассниками. Ты об этом и не подумал: переезд в Лос-Анджелес означает, что ты ещё нескоро увидишься со своим лучшим другом Макаром, и ты пока плохо представляешь себе, как будешь без него жить. С другой стороны… Перед самым уходом в школу ты бросаешь взгляд на плакат над твоей кроватью: с него на тебя смотрит самый главный красавчик Голливуда, чья жизнь всегда казалась тебе такой далёкой и недостижимой… И завтра ты станешь ближе к нему на целых десять тысяч двести двадцать шесть километров. * Оказывается, что в Лос-Анджелесе вы будете жить у папиного друга, которого ты последний раз видел, когда тебе было лет пять. Ты присвистываешь, когда вы подъезжаете к его дому: это не просто домик, это целый особняк, на территории которого поместилось бы ещё штук семь таких же. Ты ещё слишком шокирован, чтобы воспринимать реальность, поэтому глупо пялишься из окна такси, пока мама не дёргает тебя за рукав. Лос-Анджелес такой яркий, что всё вокруг выглядит плоской картинкой, и ты надеваешь солнцезащитные очки, чтобы хоть немного примириться с происходящим. Ворота дома распахиваются, и вас радушно встречает дядя Стас. Рядом с ним стоит, очевидно, его дочь, которую ты видишь впервые в жизни и, надо сказать, она производит впечатление. Видимо все в Лос-Анджелесе выглядят так, будто только что сошли с обложки журнала. Ну, кроме дяди Стаса. Его дочь сканирует тебя взглядом меньше секунды, прежде чем подходит ближе и протягивает загорелую ладонь с белыми ногтями. — Я Ира. — Она широко улыбается; в её речи легко распознаётся американский акцент. — Будем друзьями? Блин, ну вот. Вы ещё даже толком не знакомы, а ты уже во френдзоне. * — Антон!  Ира заносится в твою комнату вихрем и тебе так неловко, что она застала тебя за таким занятием, что ты мгновенно захлопываешь свой старенький ноутбук. Кто его знает, как эти американские подростки реагируют на Майнкрафт. Очевидно, никак: Ира равнодушно скользит взглядом по поверхности ноутбука и садится на твою кровать, и светлая юбка оголяет её красивые коленки. Ты вздыхаешь: твои коленки и вполовину не так хороши. Кстати, ты готов поклясться, что пару часов назад видел Иру в другом наряде: видимо, она меняет их по несколько раз за день.  Так и не дождавшись ответной реакции, Ира цокает языком и поправляет волосы, прежде чем начинает рассказывать, что же ей всё-таки понадобилось. Ты ещё не ходил с ней в школу (а вам положено ходить в один класс), но уже подозреваешь, что Ира там входит в элиту, про которую сплетничают за спиной. — Папа отдал мне два билета на сегодняшнюю премьеру какого-то фильма, пойдёшь со мной? Ты не решаешься спрашивать, почему бы Ире не позвать кого-то из подруг, поэтому просто киваешь, смотря на неё как глупая лупоглазая рыбка: кто вообще может отказаться от подобного предложения?! Премьера! Фильма! В Лос-Анджелесе! Со звёздами на красной дорожке! Да ты бы согласился, даже если бы это была премьера низкобюджетного ужастика, снятого в картонных декорациях на чью-то мобилку. Сам факт! — Ну и прекрасно! — Ира хлопает в ладоши и подскакивает с кровати; ты всё никак не привыкнешь, что она выглядит и ведёт себя как аниме-персонаж — и кожа у неё такая же гладкая. — Тогда через час я за тобой зайду. Оденься… э-э… поприличнее. Ты снова киваешь, и Ира — вместе со своей воздушной юбкой, загорелыми коленками, пышной копной волос и босоножками на небольшом каблучке, — выпархивает из спальни. Ты подозреваешь, что на премьере рядом с ней тебя всё равно никто ни за что не заметит, так что и о внешнем виде особо не паришься. * Зря. Зря-зря-зря, как говорила утка с дефектом речи: когда ты услышал слово “премьера”, ты не понял, что это реально премьера — как во всех репортажах из Голливуда, где вы с Ирой сейчас и находитесь. На тебе самая лучшая из твоих толстовок и все накопленные за пару лет браслеты с кольцами. Вы с Ирой выглядите так, как если бы про вас снимали мультик два режиссёра совершенно разного плана: Ира — принцесса из любой полнометражки про барби, а ты, ну, тот странный прыщавый чмошник из Гравити Фолз, с которым тусила Венди. Только у тебя нет Венди. Спасибо Ире за то, что та не стала комментировать твой внешний вид — ты бы сгорел от стыда. — Идём, — говорит она и обхватывает твоё запястье. — Если прорвёмся через толпу, можно будет подойти прямо к красной дорожке. Я взяла блокнот, чтобы в нём расписался Арс! Вот он — момент, в который ты понимаешь, что сейчас потеряешь сознание: она сказала Арс? Ты перебираешь всю его грядущую фильмографию и понимаешь, что — действительно, — премьера одного из фильмов была запланирована на конец апреля, так неужели?.. — Ира! — шипишь ты, пока вы продираетесь сквозь толпу. — Ира! Ты сказала Арс? — Да-а-а, — улыбается она. — Это такой актёр, ты что… — Я знаю! Почему ты не сказала, что фильм с ним?! Это тот, который “Вдовьи плети”? — Да! “Пизда!” хочется сказать тебе, но ты только поджимаешь губы и чувствуешь, как тебя захватывает радостное волнение. Если сегодня сам Арс хотя бы на секунду обратит на тебя внимание… Божечки-кошечки, ты достигнешь высшей цели своей жизни. После такого и умирать нестрашно. * Это происходит. Это происходит, и у тебя в груди один за другим взрываются фейерверки, и каждый залп мерцает радужным “помогите”, и тебя трясёт, и ладони потеют так, что возьми ты сейчас в руки Ирин блокнот — он бы промок насквозь. Именно поэтому ты этого не делаешь, а вместо этого просто стоишь, прижавшись к ограде: тебя толкают сзади и с боков, и повсюду наверняка останутся синяки, но тебе плевать. Ты видишь его.  Он на этой ковровой дорожке затмевает собой всех, и ты знаешь, что все смотрят только на него, и ты сливаешься с этой толпой — такой же фанат, как и все остальные. Ты смотришь на него вживую, а ещё какую-то неделю назад он бездушно глядел на тебя с потрёпанного плаката своими голубыми-голубыми глазами. Твоё сердце бьётся в груди птичкой-истеричкой, а колени становятся ватными, пока он медленно шагает по ковровой дорожке, переходя от одного фаната к другому. Он безмолвен: только улыбается совсем немного, и его холодная красота разжигает огонь во всех в радиусе нескольких десятков метров. Тебе хочется коснуться его сильнее всего на свете, хотя ты и не отдаёшь себе в этом отчёта: мозг отказывается работать в стрессовой ситуации. Ира радостно пищит, что он вот-вот будет прямо рядом с вами, и от волнения ты дрожишь, как ослабевший осенний лист на ледяном ветру. К тому моменту, когда до него уже можно дотянуться, твой язык присыхает к небу. Когда вы встречаетесь взглядами, тебя отрубает от окружающего мира: ты словно оглох, вокруг воцаряется мёртвая тишина, и ты не видишь ничего, кроме его голубых глаз — таких красивых, таких ярких, что даже софиты с ними не сравнятся. Ты этого не понимаешь, но он идёт прямо к тебе. И смотрит т о л ь к о  н а т е б я . Ты наклоняешься к нему неосознанно — потому что оказываешься немного выше, — и во все глаза рассматриваешь его идеальное лицо, уже совсем не соображая, что происходит. Ему приходится немного повысить голос, и он здоровается с тобой на английском, и говорит ещё что-то, но ты не понимаешь и не можешь ничего ответить — просто медленно моргаешь, не веря в своё счастье. — Он русский! — громко говорит Ира, привлекая к себе внимание, и звуки окружающего мира вторгаются в твой слух вместе с её голосом; ты немного приходишь в себя. Арс улыбается тебе как будто бы даже нежно, как будто хочет ласково погладить тебя по щеке и сказать, что всё будет хорошо, — а ты смотришь на него побитым щенком. Он повторяет на русском: — Как тебя зовут? — А… Антон… — отвечаешь ты. — Тебе что-нибудь подписать, Антон? Ты ничего с собой не взял, но Ира услужливо суёт тебе в руки свой блокнотик и маркер. Ты протягиваешь их Арсу, и тот пишет что-то, но ты не смотришь, вместо этого разглядывая его длинные тёмные ресницы и отросшую чёлку. Тебе так нравится его чёлка… — Держи, — говорит он, а потом вдруг тянется рукой к твоему плечу и давит, чтобы ты наклонился ещё ближе; горячий шёпот обжигает твоё покрасневшее смешное ухо. — Напиши мне. Я буду ждать. Он убирает ладонь и продвигается вперёд, теперь стоя к тебе спиной; и ты не понимаешь, как идеальным может быть даже затылок. Ты не отдаёшь Ире блокнот, вместо этого суёшь его в широкий карман вместе с маркером и осмеливаешься отвести взгляд от Арса, только когда тот уходит на достаточное расстояние. Теперь ты смотришь на Иру и видишь в её взгляде отражение своего же шока. — Охуеть, — говорит она, и это первый раз, когда её речь не приправлена дурацким акцентом. * Ты проводишь половину ночи, глядя в телефон, пока изображение не начинает плыть перед глазами; после всего произошедшего ты чувствуешь себя так, будто отходишь от самого жёсткого прихода в твоей жизни. Не то чтобы ты знаешь, каково это — но ты видел в сериалах. Ощущения похожие. Ира, узнав, что Арс оставил тебе свой номер, боролась за свой блокнотик до последнего, но в итоге проиграла тебе и смирилась со своей участью, а теперь, лёжа в соседней комнате, заваливает твою личку вопросами по типу: “Kogda zhe ty emu napishesh’?”, принципиально не используя русскую раскладку. Твой восторг в её сторону начинает граничить с подозрениями о том, что она всё-таки немного поехала крышей.  Её сторис в инстаграме забиты фотками и видео с премьеры — в основном Арсом крупным планом, и ты немного боишься, что её забанят за нарушение авторских прав, но всё равно смотришь на это с восторгом. Тебе так понравился фильм! Арс играл в нём так хорошо, что ты верил каждому его слову и даже неосознанно приревновал его к главной героине — опомнился, только когда та назвала его Джо.  Арсу вообще не идёт имя Джо — Том подошло бы больше. Или может Киллиан. Но не Джо. Ты вбиваешь его номер в свои контакты и подписываешь его тремя буквами, на английском: большой палец совершает путь в три шажка по клавиатуре, чтобы на последнем остановиться и ткнуть на кнопку “добавить”. Телефон падает из скользкой ладони уголком приземляется тебе на губу — наверное, карма за привалившее счастье. Следующие полчаса ты гипнотизируешь его аватарку в мессенджере: с экрана на тебя смотрит потрясающий своей красотой мужчина, и тебе неловко; у тебя на аватарке стоит мем про волка вот уже третий год подряд. Волк терпел, и нам велел. Но аватарку ты всё равно меняешь. (на эту: https://ibb.co/T0y3sJq) Пальцы дрожат, пока ты набираешь простецкое “привет”, и ты почти роняешь телефон снова; морщишься, потому что губа до сих пор саднит, и нажимаешь заветное “отправить”. Сердце бьётся в горле, а когда под именем Ars загорается значок “в сети”, тебя так прошивает волнением, что хочется отбросить телефон подальше и убежать куда-нибудь далеко — например, к бассейну на заднем дворе, чтобы окунуться в него и остудиться. Вместо этого ты окунаешься в сумасшествие: пытливым взглядом смотришь в экран, несмотря на то, что чувствуешь себя таким уставшим, а через несколько часов вставать в школу, и молишься, чтобы разговор не был неловким. Твои щёки горят. Ars Привет, Антон. Я так рад, что ты написал... Я так ждал. Ты чувствуешь, как сердце совершает радостный кульбит, и быстро облизываешь губы — это реально Арс! И он реально пишет тебе такие вещи! Ты паникуешь и чувствуешь себя мальком, добровольно сожравшим крючок вместе с червячком. Попался на эту удочку, но — в самом деле! — никто не может устоять перед Арсом. Ты снова открываешь его аватарку, чтобы убедиться: никто. и. никогда.

Ты

Как дела?

Ты никогда не умел переписываться, а сейчас, находясь в состоянии стресса, вообще плохо понимаешь, что творишь. Тебе хочется смеяться и паниковать одновременно, и ты отходишь налить себе водички из-под крана; дядя Стас сказал, что в подвале особняка есть целая комната с фильтрами для воды. Когда ты возвращаешься, на экране уже горят новые сообщения — ты горишь вместе с ними от пальцев ног до корней волос. Ars Хорошо… Теперь хорошо. Антон, я так боялся, что ты испугаешься мне написать.

Ты

Готов спорить, что испугался куда больше

Всё ещё не верю, что это происходит…

В этот момент тебе в голову приходит безумная мысль, и адреналин подстёгивает тебя на сомнительные поступки. Вообще-то ты славный парень и раньше не замечал за собой склонности заигрывать с едва знакомыми мужчинами, но Арс!.. Ты словно всю жизнь его знаешь. Ему хочется доверять.

Докажешь, что ты это ты? :)

Ты кусаешь губы до тех пор, пока не становится больно, и замираешь в ожидании фотографии — Арс ведь и правда может прислать тебе сейчас селфи, это фото будет только у тебя, и больше ни у кого. Осознание этого буквально сводит тебя с ума. Ты незамедлительно поставишь это селфи на заставку… Вместо селфи ты получаешь голосовое, и тебя вдруг охватывает такой страх, что кто-то услышит, как Арс говорит из динамиков твоего телефона, что ты тихонько крадёшься за наушниками. Выудив их из кармашка своего рюкзака и не тратя время на распутывание, ты суёшь в уши вакуумные капельки и включаешь запись его голоса; звук немного шипит — этим наушникам лет даже больше, чем покоцанному телефону. “Надеюсь, тебя устроит такое доказательство, Антон. Откуда ты?” Ты сглатываешь и сразу переслушиваешь запись ещё раз — до тебя только теперь начинает доходить, что ты разговариваешь с настоящим, живым человеком, и этот человек несколько часов назад держал тебя за плечо и доверительно шептал что-то на ухо. Господи, ты в плохом сериале, и твой сценарист явно решил осуществить все свои так и не сбывшиеся мечты. Ты не можешь записать ответное голосовое, потому что боишься кого-то разбудить (постоянно забываешь, что в каждой комнате в доме предусмотрена звукоизоляция), а ещё тебе не нравится свой голос, особенно в сравнении с голосом Арса — глубоким и уверенным. 

Ты Я из Воронежа. Приехал неделю назад.

Ars Так ты здесь ненадолго?.. : ( Ты смотришь на этот грустный смайлик, и даже некрасивый пробел между двоеточием и скобочкой нисколько тебя не огорчает. Теперь это кажется тебе очаровательным.

Ты

Надолго! Родители переехали по работе, так что я здесь теперь учусь.

Ars Понятно… Доброй ночи, Антон. Вот так резко?! От досады ты поджимаешь губы и сдёргиваешь наушники, но тут же успокаиваешь себя: тот факт, что ты вообще разговаривал с Арсом — одним из самых известных актёров Голливуда, — сам по себе прекрасен, и даже если это был ваш первый и последний разговор, ты всё равно бесконечно счастлив, что он состоялся!

Ты

Спокойной ночи)))

* Вы переписываетесь так много, что родители чуть не забирают твой телефон, когда он в десятый раз брякает за обедом. Ты на них немного обижаешься: всё-таки это твоя собственность, и они не имеют права её отбирать. Тебе хочется нажаловаться на них Арсу, хотя ты и понимаешь, что это детский поступок. Просто в последнее время тебе хочется делиться с ним всем. Его жизнь ужасно интересная: иногда он присылает тебе фотки со съёмок или даже селфачи с какими-то другими актёрами, — выпендривается. Ты ему это прощаешь, потому что и сам бы таким выпендривался. Тебе сложно держать язык за зубами и совсем ни с кем не делиться тем, что ты общаешься с самим Арсом, поэтому ты рассказываешь Макару, и тот не верит до последнего. Даже голосовуха его никак не впечатляет, потому что “Антоха, ты что, думаешь, я знаю его голос? Я чокнутый, по-твоему?”. Мда, Макар не страдает от переизбытка чувства такта… Ars Был сегодня на интервью. Сказали, что оно выйдет уже вечером. Будешь смотреть? Тебя этот вопрос трогает: неужели Арс до сих пор не понял, что ты хочешь смотреть на него всегда? Что ты смотрел все его фильмы и даже все тупые шоу типа “Танцы со звёздами” с ним? Камон, ты когда-то начал учить английский только потому что Арс живёт в Америке — какие ещё нужны доказательства? Ты Конечно! Интересные были вопросы?)) Иногда от тупости своих собственных вопросов тебе хочется пробить свой лоб — а это вполне возможно, учитывая, сколько железа ты на себе таскаешь.  Ars Вполне )) Я буду ждать, пока ты посмотришь, Антон. Он так часто называет тебя твоим именем, будто боится его забыть, но ты же знаешь, что ему не семьдесят и ему это не грозит, — он вообще старше тебя всего-то на шесть лет, и ты знаешь, что чем старше ты будешь становиться, тем меньше будет ощущаться эта незначительная разница. Весь оставшийся день ты проводишь как на иголках: постоянно смотришь на время, хотя даже не знаешь, когда именно выложат интервью. К счастью, не пропустить его тебе помогает Ира, которая влетает в спальню со своим новеньким айфоном в руках, и без спросу плюхается к тебе на кровать. — Ты видел? Видел, видел? — Не видел, — немного охуевше отвечаешь ты — последние полчаса ты дремал, даже не расстелив кровать; вырубился, пока перечитывал вашу с Арсом переписку. — Это Арс? Ты видишь его на экране и мгновенно просыпаешься, а Ира, запустив видео, суёт телефон тебе в руки. Арс разговаривает на английском языке, и ты так засматриваешься на его живую мимику и руки, что забываешь улавливать смысл, поэтому, когда Ира выключает видео через минуту и выжидающе на тебя смотрит, искренне не понимаешь, чего от тебя хотят. — Ну! — говорит она. — Ты понял? — Что? — Господи, — Ира включает русские субтитры, перематывает на нужный момент и снова суёт тебе в руки телефон. — На. — Арс, скажите, у вас до сих пор так и не появилась девушка? — спрашивает интервьюер. — Это самый популярный вопрос от девчонок в твиттере. — Мне, безусловно, приятно такое внимание, — неловко смеётся Арс в ответ, — но…  Арс замолкает, и ты чувствуешь себя так, словно твоё сердце сначала замедляется и почти останавливается, а потом начинает стучать так быстро, что даже Ире наверняка слышно. — Да? — подталкивает его к ответу интервьюер. — У меня не появилось девушки, но я влюбился, — говорит Арс, и твой мир рассыпается на тысячи осколков: что?! — Я влюбился просто по уши, знаете. Лучшее чувство. — О, и кто она? — Он, — мягко поправляет Арс, и лицо интервьюера приобретает мультяшно удивлённое выражение. — Это он. И я не могу сказать без его разрешения. Пойми меня правильно. Я увидел его в толпе и просто… Он мне понравился сразу.  Ты пропускаешь следующий вопрос мимо ушей, потому что увлечён тем, что происходит в твоей груди: а там поселились все голодные кошки Воронежа и теперь скребут рёбра изнутри — Арс не говорил, что в кого-то влюблён! Да ещё и в мужчину! Несмотря на то, что он ничего тебе не обещал, тебе так обидно, что хочется лечь лицом в пол и, включив светомузыку (которую Ира использует, чтобы снимать тиктоки), слушать грустные песни. Твоё сердце разбито, и ты разбит тоже… Арс поворачивается прямо к камере и смотрит словно бы в душу, и ты снова вслушиваешься в его слова. — Если ты это смотришь, — улыбается он, — я был бы рад, если бы ты согласился встретиться. Ты ведь совсем недавно приехал… Я бы с удовольствием показал тебе Лос-Анджелес. Интервьюер едва и сам не падает в обморок от чувств: — Ты приглашаешь его на свидание? Сейчас?! — Да… Дальше Ира выключает и смотрит на тебя всё так же пытливо, а ты слишком шокирован, чтобы сказать хоть слово. Приходит мысль написать Арсу безликое “поздравляю)”, потому что его избранник точно согласился: конечно, как же тут не согласиться… Это было так романтично… Арс фактически всему миру признался, что его влечёт к мужчине — а это, пускай и в Америке, очень смелый поступок. Ты шмыгаешь носом. — Ты чё? — спрашивает Ира, и ты снова не слышишь её акцент. — Это у тебя так ахуй проявляется? — Я… — Голос дрожит, и ты набираешь побольше воздуха в грудь. — Очень рад за него.  Ира моргает (глиттер сияет на её глазах, как во всех туториалах из инстаграма) и вдруг смеётся. — Антон, это он про тебя! Он позвал тебя на свидание! Алло! Ты отказываешься воспринимать эту информацию: этого просто не может быть. Арс, звезда Голливуда, самый красивый мужчина на планете — нет, во всей вселенной! — вот так зовёт тебя на свидание? Нет-нет-нет, Ира всё-таки поехала крышей. — Ир… — Антон! — она шлёпает тебя по бедру ладошкой. — Очнись! Вы переписываетесь двадцать четыре на семь, он шлёт тебе голосовые и тупые фотки, а в интервью сказал, что хочет показать тебе Лос-Анджелес! Кого ещё он мог заметить в толпе! Только тебя! Напиши ему! Ты дрожащими пальцами берёшь в руки телефон и открываешь ваш чат — Арс онлайн. Ты, кое-как попадая по клавишам, печатаешь свой вопрос.

Ты 

Скажи мне честно

Это было мне?

Если нет, всё в порядке, я не обижусь, но мне будет неловко

Арсений мгновенно читает сообщения и тут же начинает набирать ответ — значит, он ждал! Сердце счастливо подпрыгивает в груди, и ты слышишь Ирин смешок — от любопытства она положила подбородок тебе на плечо, но сейчас тебе уже всё равно. Ars Конечно, тебе! Как ты мог подумать о другом? Так ты согласен? Твои щёки уже болят от улыбки, и тебя ужасно трясёт: ты никогда не испытывал столько эмоций сразу! Ира щипает тебя за бок и шепчет настойчивое “отвечай”, и ты решаешь послушать свой ебанутый голос разума.

Ты

Да, Арс, да…

Ars Тогда… Я заеду за тобой завтра в пять?

Ты

Хорошо… 

Несколько секунд ты просто пялишься в экран, а потом набираешь ещё сообщение.

Ты

Арс?

Ars М-м?

Ты

Спасибо

Ars Тебе не за что меня благодарить. Ира рядом подпрыгивает пятой точкой на матрасе, а потом и вовсе подскакивает. — Шопинг! — радостно вопит она, и ты не пытаешься ей возразить. Ты так влюблён, что тебе даже стыдно. * Ты говоришь родителям, что у тебя свидание, но не говоришь, с кем, и поэтому очень рад, что их нет дома, когда Арс уже подъезжает. Ты боишься их осуждения, потому что наперёд знаешь, что они могут сказать: Арс тобой просто пользуется и хочет трахнуть тебя, как наверняка делал с кучей других фанаток. От этого несостоявшегося разговора с родителями тебе становится грустно и даже немного страшно: а вдруг Арс действительно полезет к тебе? Что делать? Вряд ли, конечно, у тебя будет выбор, скорее всего при виде Арса у тебя окончательно откажет мозг, как это было в прошлый раз. Насколько ты ужасен и жалок, если глубоко внутри даже хочешь, чтобы Арс начал… активные действия?  Из-за этих мыслей у тебя краснеют щёки и кончики ушей.  Ира, как фея-крёстная, вчера купила тебе целый набор разномастных толстовок, и ты только теперь, на контрасте с ними, видишь, какими затёртыми и поношенными выглядели твои собственные. Сегодня ты выбираешь белую, цепляешь на руки по паре браслетов — чтобы не звенеть, как бубенцы на санках Санта-Клауса, — и влезаешь в свои лучшие кроссовки. Они лучшие, потому что ты почти что их не носишь: они тебе немного маловаты, но выглядят слишком круто, чтобы продавать их или отдавать кому-то из знакомых. — Чудно выглядишь, — говорит Ира и хихикает: — Тебя проводить? Ты закатываешь глаза и, сунув телефон в карман, надеваешь белую кепку с Чубаккой — твою любимую. Под вечер стало прохладно, так что ты даже рад, что вышел не в футболке. Хотя, наверное, было бы очень мило, если бы Арс предложил тебе свою куртку… Блин, надо было идти в футболке. Как бы там ни было, уже поздно, и ты, зачем-то считая шаги, идёшь к калитке, уже на подходе замечая, как машина Арса тормозит напротив — бесшумная Тесла; белая, как и твоя толстовка. Ты не знаешь, как себя вести на свиданиях, и тем более не знаешь, как вести себя с Арсом, и все твои страхи — что он сейчас напоит тебя и повезёт в дешёвый отель, а потом бесчувственно трахнет и уйдёт, — возвращаются. Ты сглатываешь, открывая калитку, а Арс зачем-то выходит из машины. Он улыбается, и тебе кажется, что уголки его губ подрагивают — как будто ему тоже немного страшно. Твои ладони потные, и ты нервно вытираешь их о джинсы, только потом понимая, что это было очень палевно — чёрт. — Привет, — говорит Арс, и ты шагаешь к нему. — Привет. Он совсем невесомо сжимает твой локоть и целует тебя в щеку; это место будет гореть теперь целую вечность. Ты, блин, больше никогда не будешь умываться и сделаешь там татуху завтра же.  — Мне нужно как-то отчитаться перед твоими родителями? — спрашивает Арс, и ты не веришь своим ушам — серьёзно? — Нет… Они бы меня не пустили, если бы я сказал правду. — И я абсолютно их понимаю, — Арс поглаживает тебя по локтю, но вскоре отпускает. — Ладно, поехали. Покатаю тебя. Когда-нибудь ездил на Тесле до этого? Ты садишься на переднее сидение и, дождавшись, пока Арс тоже сядет и заведёт тачку, говоришь: — Арсений. Я из Воронежа. Он выглядит немного растерянным, когда поворачивается к тебе, и ты непонятливо вскидываешь брови: что? — Меня давно не звали полным именем. — Прости… Ты смущаешься: не прошло и пяти минут, а ты уже накосячил. — Нет, мне… Мне нравится, всё в порядке. Он делает музыку немного погромче, и ты отворачиваешься к окну, рассматриваешь пригород Лос-Анджелеса, сплошь состоящий из огромных частных домов, похожих на те, что твоя подружка Нина строила в Симсе. В пять вечера солнце уже кренится к горизонту и не светит так ярко, как в середине дня, и его ласковые лучи действуют немного успокаивающе. Ты наконец откидываешься на спинку сидения, чуть-чуть расслабляясь, и Арс, заметив это, заводит разговор про учёбу — близкая тебе тема, так что ты не стесняешься о ней говорить. * К закату вы приезжаете к небоскрёбу, на верхнем этаже которого расположился ресторан — недостаточно элитный, чтобы приходить туда в таком дорогом костюме, как у Арса, но и недостаточно дешманский, чтобы ты вписался в атмосферу в своей бестолквой толстовке — да и к тому же люди пялятся на вас во все глаза, и ты ниже спускаешь кепку и надеваешь поверх неё капюшон. Арс, заметив, что тебе неловко, просит официанта пересадить вас в зал для банкетов — тот пустует, и вид оттуда открывается потрясающий: закатное солнце окрашивает всё вокруг в тёплый оранжевый цвет. Арс стаскивает с себя пиджак, и под ним оказывается не рубашка, а футболка с какой-то нелепой надписью, заправленная в классические брюки — выглядит немного нелепо, но тебе нравится. Ты кусаешь губы, потому что чувствуешь, как снова начинаешь волноваться: что будет после этого ужина? Зачем Арсу всё это? Нет ни одного шанса, что он действительно влюблён в тебя, во что тут влюбляться? В нескладную несуразность, острые углы и русский акцент? В смешные уши и дурацкие мелкие зубы? Боже, он тебя разводит, а ты ведёшься, как самая настоящая дурочка. Скорее бы это всё закончилось; ты не понимаешь, почему Арс такой жестокий и так с тобой поступает. Ты мрачнеешь и угрюмо молчишь, пока ешь вкусное блюдо, не зная его названия. Вопреки ожиданиям, Арс не пытается тебя споить — у вас обоих в стаканах обыкновенная кола со льдом и лимоном. — Я что-то не так сказал? — осторожно и тихо спрашивает Арс. Ты отрываешь взгляд от своей тарелки и смотришь на него. Сердечко предательски ёкает — глупый, глупый орган… Арс красивый и в свете закатного солнца, и в бликах ночного города; ему идёт всё. — Нет, я… — Ты вздыхаешь. — Арсений, зачем это всё? Зачем мы здесь? — В смысле? — он откладывает приборы и, сделав глоток колы, чуть наклоняется к тебе.  Столик узкий. При желании ты легко мог бы податься вперёд и достать до его губ своими. Ты моргаешь, прогоняя наваждение. — В прямом. Чего ты хочешь от меня? — Ты набираешь побольше воздуха в грудь, как будто перед прыжком с высокой-высокой скалы. — Или ты просто хочешь меня?.. Арс выглядит потрясённым, но быстро берёт себя в руки. Он пересаживается на стул, что стоит рядом с тобой — столик, пусть и небольшой, рассчитан на четверых, — и ты неосознанно отодвигаешься. Тебе страшно. — Антон, я понимаю, как это выглядит. Я сам никогда не влюблялся с первого взгляда, для меня это всё тоже в новинку. Просто ты… особенный. Не такой как все. Тебе вдруг становится смешно, — наверное, нервное, — и ты фыркаешь. — А можно разговаривать без всяких твоих фраз из фильмов? Я смотрел их все и всё помню. После вот этих слов твой персонаж обычно бросает девочку, которую выбрал на одну ночь, — охренительный комедийный приём. Ты не знаешь, почему тебя так несёт, и сам пугаешься своих слов — смотришь на Арса широко распахнутыми глазами и находишься на грани начать извиняться. Но он вовремя перебивает тебя. — Я не пытаюсь развести тебя на секс, — медленно говорит Арс, явно тщательно подбирая слова. — Господи, Антон, сколько тебе, шестнадцать? Я… — Семнадцать, — бормочешь ты недовольно. — А? — Мне семнадцать. — Семнадцать, — улыбается Арс и вдруг тянется своей тёплой ладонью к твоей щеке, нежно проводит по твоей коже большим пальцем, и ты чувствуешь, как твоё сердце заполошно бьётся о рёбра. — Боже, Антон, я бы никогда… Для меня это тоже стресс. И да, возможно, я действительно воспользовался своим положением, чтобы тебя очаровать, но это было искренне и ты волен уйти в любой момент. Если ты чувствуешь, что хочешь прекратить всё прямо сейчас, то я тебя не держу.  Ты смотришь на него, как завороженный, и следующие мгновения растягиваются на несколько маленьких жизней: вот ты перекладываешь салфетку с коленей на стол, вот немного отодвигаешься на стуле, а вот вдруг осторожно подаёшься к Арсу и замираешь в паре миллиметров от его губ. — Я не хочу уходить, — шепчешь ты на грани слышимости. — Тогда не уходи, — вторит он. Вы целуетесь, и Арс нежен и медлителен с тобой, он едва двигает губами, и из-под полуприкрытых век ты видишь, что его глаза закрыты. Ты двигаешься ближе и неловко кладёшь ладонь на его плечо, слегка поглаживая сквозь ткань футболки, и чувствуешь невероятное по своей силе желание раствориться в этом моменте навсегда. Ты  перестаёшь волноваться.  * Следующие несколько месяцев напоминают либо ад, либо рай: третьего не дано. Когда ты признаёшься родителям (а это происходит быстро, потому что вы довольно близки), отец порывается начистить Арсу морду, а мать плачет, причитая, что её сынка растлили, — хотя Арс даже ни разу не касался тебя ниже пояса. Как оказывается позже, волнует их совсем не твоя ориентация, а то, кого ты выбрал себе в избранники — актёришку, который потеряет к тебе интерес, едва столкнётся на съёмках с какой-нибудь длинноногой моделью. У тебя тоже был такой страх, но со временем он испарился. Да и ноги у тебя длиннее, чем у любой модели.  От жестокой расправы Арс спасает себя сам, когда приходит к вам на ужин — и пусть тебе ужасно неловко, ты краснеешь весь вечер, а Ира постоянно снимает происходящее, чтобы потом выложить в Тикток или в твиттер (где она и её четыре тысячи подписчиков стебут тебя, типа, постоянно), но Арс делает всё возможное, чтобы понравиться твоим родителям. В итоге все расходятся мирно, но ты слишком стесняешься, даже чтобы поцеловать Арса в щёчку, так что вы только неловко обнимаетесь перед тем, как тот уходит. Когда семья потихоньку смиряется с положением вещей, ты впервые идёшь с Арсом на премьеру какого-то фильма — не его, его график премьер ты знаешь наизусть, — и нервничаешь так, что едва не падаешь в обморок на ёбаной красной дорожке перед кучей фанатов. Ты переживаешь, что вас будут осуждать, и явно нервничаешь перед огромным количеством камер, но Арс не требует от тебя ничего сверхъестественного; только улыбаться в объектив и быть рядом. Он так и сказал “держись ко мне поближе”, прежде чем они вышли из машины. Ваши фотки взрывают интернет, о загадочном парне Арса пишут все кому не лень, и тебя довольно быстро находят; в закрытый профиль инстаграма стучатся тысячи подписчиков, и ты недоумеваешь, почему, но не сетуешь. Арс предлагает тебе завести открытый аккаунт, но Ира в итоге уламывает на Тикток; через пару недель ты перестаёшь считать каждого подписчика, а твои комменты взрываются от любого видео, где присутствует Арс. Свои фанаты у тебя тоже появляются, хотя ты и не понимаешь, с чего это вдруг. Когда ты спрашиваешь, нормально ли это, что ты паразитируешь на популярности Арса, тот только отмахивается, называя тебя дурачком. Он и вправду видит в тебе что-то особенное, чего тебе, видимо, никогда не понять. Лето проходит так быстро, что ты даже не замечаешь: Арса постоянно дёргают на съёмки в разные уголки мира, но он всегда находит время побыть с тобой хотя бы пару дней в несколько недель, и ты скучаешь, но ждёшь и рад видеть его в любой момент, в любом состоянии. Ты не уверен, что количество ваших поцелуев здорово, но не можешь от него оторваться, когда он рядом. График Арса становится менее напряжённым только в сентябре, когда тебя нагружают учёбой, но ты разделываешься с ней быстрее, чем обычно, только чтобы побыстрее сорваться к нему. В один из таких дней Арс наконец-то показывает тебе свою квартиру, и там красиво: панорамные окна с видом на город, высокие потолки, просторные комнаты и даже рояль посередине гостиной — подарок, как выясняется позже. Арс демонстрирует, что немного умеет играть; учился специально для роли Эдварда из “Сумерек”, но Роберт Паттинсон подошёл им больше. Смешно, что ты иногда чувствуешь себя Беллой — лохушкой из маленького города, в которую чудесным образом влюбился невероятной красоты вампир. Овечкой, влюбившейся во льва. Ты делишься этим с Арсом, и тот смеётся полчаса — даже краснеет немного, и ты чмокаешь его в нос, наклонившись, а он приподнимает подбородок и вдруг целует тебя так вдумчиво, что у тебя поджимаются пальцы на ногах. Он поднимается, закрывает крышку рояля и теснит тебя к нему, берёт твоё лицо свои ладони и снова целует — будто ты самое ценное, что есть в его жизни. Когда он прокладывает поцелуями дорожку до твоих ключиц и несильно прикусывает кожу у самой кромки твоей тонкой футболки, ты чувствуешь, как твоё сердце плавится и горячими каплями стекает куда-то вниз.  — Арсений… — тихо говоришь ты, и он поднимает на тебя взгляд своих невозможно голубых глаз. Ты молчишь, так что он целует тебя снова и осторожно залезает ладонями под футболку, пальцами оглаживает тазовые косточки, и ты весь горишь под его руками и губами, трёшься носом о его щёку, бёдрами подаваясь вперёд, и молишься, чтобы он не прекращал. — Антон, — едва слышно выдыхает Арс, когда ты тянешься к его ширинке. — Я люблю тебя, — быстро говоришь ты. — Арсений, я тебя люблю, ты слышишь? Он вдруг резко выдыхает, словно ты случайно сделал ему больно, и утыкается своим лбом в твой; берёт тебя за руки, мелко и быстро целуя твои искусанные губы. — Я тебя тоже, — отвечает Арс. — Очень сильно. Он ведёт тебя в свою спальню, и вы падаете в объятия бордовых простыней, одеял и подушек, и Арс впервые стягивает с тебя футболку, и ты выгибаешься под ним, немного стесняясь своего худого нескладного тела. Арс смотрит на тебя как на произведение искусства и целует всё, что видит, пока ты водишь руками по его спине и стараешься дышать, иногда слишком шумно втягивая воздух. Никто и никогда не был с тобой так нежен и обходителен, и ты отзываешься на каждое его касание, и раздеваешь его так же медленно, как он тебя, и стонешь сначала тихо, боясь звука собственного голоса, но потом всё громче, и ты весь дрожишь, и Арс над тобой дрожит тоже — такой трогательный, такой красивый, такой настоящий, что ты задыхаешься. Вы задыхаетесь оба в этом медленном, но горячем огне, пока фитиль закатного солнца гаснет в объятиях вечера. Ты думаешь, что ваша любовь не погаснет никогда. * через четыре года * В день вашей свадьбы больше всего нервничает Ира: занимаясь организацией, она продумала всё до самых мелочей, и теперь каждый неверный вздох любого из гостей вводит её в состояние сильнейшего стресса. Ты заражаешься от неё этой дурацкой панической лихорадкой, но все волнения сходят на нет, когда ты видишь его. Он даже красивее, чем обычно (хотя ничего красивее, чем Арс, не существует в природе, ты проверял), и улыбается так спокойно, словно ничего такого не происходит. На вашей свадьбе только самые-самые близкие, и ты весело машешь Макару, пока идёшь к алтарю. Во время клятв у тебя щиплет в носу от чувств, и ты некрасиво шмыгаешь, но Арс только ласково улыбается тебе, прежде чем поцеловать — помещение взрывается аплодисментами и радостными возгласами, а кто-то открывает шампанское. Кольцо обвивает твой безымянный палец, и Арс долго не отстраняется от тебя, а когда наконец даёт вдохнуть, ты смущённо прячешь своё лицо у него на плече; даже спустя столько времени тебе стыдно нежничать на людях. Арс привычно берёт твои ладони в свои и, поглаживая их большими пальцами, тихо говорит: — Я буду любить тебя, даже когда мы перестанем быть молодыми и прекрасными. Ты осторожно целуешь его в щёку и шепчешь ему на ухо: — Я тебя тоже.  Хотя знаешь, что Арс никогда — вообще никогда — не перестанет быть прекрасным.