toxic

Тот же день, около часа спустя.

Сижу на диванчике и слушаю разговоры пьяных подростков вокруг. В руке у меня банка с пивом. Делаю очередной глоток и морщусь от горького привкуса. Я выпила уже так много, что вместо удовольствие получаю омерзение. Дилана я потеряла еще по приезду сюда. Но я так пьяна, что мне уже плевать на него. Но вот я замечаю его, стоящего на лестнице и к горлу подступает ком. И кажется, этот ком вырывается наружу. Я подрываюсь с места, отдаю бутылку с недопитым пивом какому-то парню с татуировками и бегу в туалет. Выгоняю какую-то парочку, которые целовались на стиральной машинке, прикрываю дверь и падаю к унитазу. Все содержимое моего желудка в одно мгновение вырывается наружу. Но проблема в том, что сегодня я почти ничего не ела, только пила алкоголь и всё. Когда всё уже было в унитазе и тошнота прошла, я отпускаю санузел и отодвигаюсь от него. Обнимаю колени и опускаю в них голову. Голова кружится, но уже не так сильно. В глазах всё плывет. Слышу, как кто-то заходит в туалет, но голову не в силах. — Не ожидал от тебя такого, — говорит знакомый и такой родной голос. Дилан. — Послушай… — начинаю говорить я, но язык заплетается. — Я хотела… Извиниться… Мне правда жаль, что я так поступила… — Успокойся. Он резким движением хватает меня подмышки и ставит перед раковиной. Включает холодную воду под краном и умывает мое лицо. Становится лучше, перед глазами перестает всё плыть, но теперь я могу разглядеть, как растекается тушь под глазами. — Поехали домой, — голосом командира говорит он и, подняв меня на руки, выходит из дома. Домой мы приехали на машине, вроде такси. На крыльце Дилан обыскал мои карманы и, достав ключ, открыл входную дверь. Он аккуратно разул меня и проводил в ванную комнату. Затем помог мне снять с себя всю одежду и завел в душ. — Помоешься сама. Я уже начала осознавать, что происходит. Включив воду, просто начала мыться. Холодная вода обжигала кожу хуже горячей, но зато благодаря ней я стремительно начала трезветь. Вышла из душа я уже практически трезвая. Обернувшись полотенцем, я вышла из ванной и вернулась к себе в комнату. Дилан лежал на моей постели в одном нижнем белье. — Я решил, что стоит раздеться, прежде чем ложиться на незаправленную кровать, — самонадеянно говорит он, и я улыбаюсь. Он привел меня домой, помог раздеться и остается у меня на ночь. А ведь я даже не извинилась за тот раз, когда упала в обморок. Это ли не любовь? — Правильно сделал, — шепчу я. Останавливаюсь напротив кровати и сбрасываю полотенце с тела, небрежно положив его на стул. Дилан жадно рассматривает мое тело в свете настольной лампы и присаживается. — Подойди ко мне, малыха, — улыбается кровожадной улыбкой. Я медленно подхожу к нему ближе. Замечаю, как тяжело ему вот так сидеть и ждать, поэтому ускоряюсь. Оказываясь в нескольких сантиметров от него, останавливаюсь. Он обхватывает мои обнаженные ноги руками, не вставая с кровати. Ладонями проводит по ляжкам, поднимаясь повыше и резко сжимает ягодицы. Не чувствую боли, чувствую только наслаждение. Дилан слегка привстает, чтобы поднять меня и садит к себе на коленки. Мне ничего не остается, кроме как обхватить ногами его талию. Чувствую, как напрягается его дружочек и упирается мне между ног. — Я хочу тебя, — шепчет Дилан мне на ушко, от чего по телу пробегает табун мурашек. Я молча отстраняюсь от него, нежно провожу большими пальцами рук по его щекам, а затем накрываю его губы своими, слегка толкая назад. Но Дилан берет все в свои руки, и я тут же оказываюсь под ним.

***

3 ноября, 2019 год.

Наутро я проснулась одна. Ни одежды, ни самого Дилана в комнате не оказалось. Одеяло едва укрывало мне ноги. Входная дверь плотно закрыта. С первого этажа доносилось мамино неумелое пение. Открыв глаза, я едва могла встать с кровати. Голова болела, во рту жутко пересохло. Заметив, что я голая, до меня долго не могло дойти, почему. Но постепенно я начала вспоминать события прошлой ночи. Я. Алкоголь. Туалет. Мой дом. Душ. Полотенце. Дилан. Постепенно в голове начинают проявляться события прошедшей ночи. Дилан… Использовал мое состояние, чтобы переспать? Нет, он бы не сделал такого. Он другой, он хороший, добрый, заботливый. И он бы никогда не воспользовался мной. Очевидно, я сама этого хотела. — Милая, ты проснулась? — слышу скрип ступенек и крик мамы. Успеваю закутаться в одеяло до того, как дверь открывается и в комнате появляется она. — Доброе утро. Ну, уже двенадцать часов, ты никогда так долго не спала. Видимо, вчера была неплохая вечеринка, раз ты так поздно вернулась, — жизнерадостно смеется мама, облокотившись на стул, стоящий возле двери. Голова долго соображает. Случайно взгляд падает на этот самый стул и улавливает голубое, большое полотенце, свисающее с него. То самое, в котором я вышла из душа. — Да-да, вечеринка была супер, — фальшиво усмехаюсь и начинаю нагло врать. — Но где-то к часу приехали копы и всё закрыли. Я полчаса искала, на чем приехать домой, в итоге решила пойти пешком. И во-от, так устала. Пытаюсь выглядеть и шутить натурально, пока мама рассказывает про свидание с ее новым ухажером, а затем уходит, пригласив меня покушать. Как только дверь закрывается, я встаю с кровати. Подхожу к зеркалу, чтобы осмотреть свое тело и ужасаюсь. На шее два больших темно-красно-фиолетовых засоса, на левом запястье, правом плече и на животе синяки, притрагиваясь к которым чувствуется адская боль. Черт, выгляжу так, будто меня реально изнасиловали. Когда проносится эта мысль, дышать становится тяжелее. Но воспоминания помогают понять, что все было по обоюдному согласию, меня ни к чему не принуждали. Быстро одеваюсь в домашнюю одежду, верх которой с длинными рукавами и сажусь к зеркалу, взяв косметичку. Если мама еще не заметила засосы, то лучше и не допускать этого. Аккуратно убираю волосы в пучок и открываю консилер. Он слегка светлый для кожи на шее, но ничего, если распущу волосы, будет не заметно. Спускаюсь к маме на кухню, слегка встревоженная и усталая. Она сидит за столом, листая журнал и разговаривая с кем-то по телефону. Пока завариваю себе чай, слышу заигрывающие шуточки и смех с ее стороны. Да-а уж, мама у меня та еще кокетка, даже в при своем то возрасте. Когда я села за стол, мама уже договорила по телефону и теперь пристально, улыбаясь, смотрит на меня. Я стараюсь не обращать на ее ехидный взгляд внимания, пока кушаю приготовленные ею оладья, но тогда разговор начинает она. — Это Дилан? Он ночевал у нас? — С чего ты взяла?! — делаю невозмутимое лицо, откусывая оладушек. — Когда я пришла домой, на пороге стояла мужская обувь, — усмехается мама, переворачивая страницу журнала. — Не отрицай. Я смущаюсь пуще прежнего. Чувствую, как щеки становятся красными. Если она еще и слышала, что мы делали ночью… Мне будет еще более стыдно, чем сейчас. — Ну, да, он проводил меня после вечеринки, я слегка перепила… — Милая! Ну хватит всякую чепуху собирать, — по-доброму смеется мама. — Когда я зашла в комнату, я все увидела, — она подмигивает мне. — И как он? Хорош? Ой, знала бы мама, как мне сейчас неловко говорить на эту тему, учитывая множество синяков по всему телу и то, что я была пьяная. — Я могла бы сказать, если бы было с чем сравнить, мам, — усмехаюсь, делая вид, что всё так и должно быть, а плечо у меня не разрывается от боли. — А в целом да, неплохо. — Вы уже с ним созвонились? Ну, или он тебе писал? Помню себя в молодости! Я встречалась с мальчиком… Не могу слушать маму дальше. Достаю из кармана телефон. Пропущенных нет. Сердце начинает предательски колотиться, как будто сейчас выпрыгнет из груди. Захожу в фейсбук и несколько раз тыкаю на кнопку «обновить диалоги». И ничего… Пусто. Он не написал мне. — …Я думала, у нас с ним любовь. А он просто хотел переспать, представляешь! Три месяца мы с ним встречались и он вот так просто бросил меня после первого секса!

***

4 ноября, 2019 год.

Я решила постараться быть сильной и независимой девушкой и не писала Дилану весь вчерашний день. Это было тяжело, но зато признаки жизни первым подал именно он. Объявился О’Брайен только к трем часам ночи — об этом я узнала утром. От него пришла одна маленькая смска: Ты была очень податлива вчерашней ночью. Увидимя завтра ;) Я не сразу поняла, что он имел ввиду, но очередной раз почувствовав боль во всем теле, до меня дошло. Он управлял мною, а я подчинялась. И он остался довольным. С утра я встала в мыслью, что сегодня все будет прекрасно, как никогда. Я замазала засосы на шее, синяки скрыла одеждой. Волосы решила просто убрать в шишку, чтоб не мешались, но оставила пару прядей спереди. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела убожество. Просто девчонка, которая влюбилась поуши, и хоть это и взаимно, но причиняет уйму страданий. Захожу в кабинет английского, надеясь, как всегда, увидеть Дилана за одной из последний парт. Но, обследовав весь класс взглядом, не наблюдаю его. Странно. Обычно он заходит в кабинет один из первых. Бросаю сумку на свою парту и достаю из кармана телефон, ищу его номер в контактах. Долго искать не приходится — номер есть в часто используемых. Нажимаю на кнопку вызова и слушаю эти протяжные, долгие гудки. На проходит и пары минут, как он берет трубку. «Да?», — слышу его сонный голос. — Дилан, ты где? — спрашиваю, нервно сжимая в руках ткань от блузки. От моих движений она мнется, но не обращаю на это внимание. — Ты в школе? «Не-ет, малыха… Я, кажется, снова заболел», — говорит он и кашляет, чтобы доказать свои слова. Не знаю, верить ему или нет. Но он мой парень, так что выбора не остается. Отсутствие доверия — худшее, что может случиться в отношениях. Я такого не хочу. — Все нормально? Мне прийти после школы? — пытаюсь быть ласковой, чтоб он чувствовал мою заботу даже на расстоянии. «Да, все хорошо, думаю, это все холодная погода и… физические нагрузки», — уверенно говорит он, и мне почему-то кажется, что на лице у него сейчас появилась кокетливая ухмылка. Возможно, мне так только воображается. -А я прекрасно себя чувствую после физических нагрузок, — хочу подыграть ему, но в ответ — лишь раздражение. «Да? Здорово, может тогда чаще будешь спортом заниматься. А то ты какая-то мягкая, даже мышц нормальных нет. Не заметила?», — не могу понять, то ли он шутит, то ли говорит на полном серьезе. В обоих случаях звучит это отвратно и очень обидно. — Ладно, пока, у меня урок, — говорю быстро, не желая тянуть и отключаясь. До звонка остается еще минута-две, но я беру рюкзак и сваливаю из кабинета. Одноклассники странно смотрят на меня, будто я совершаю какое-то преступление, но мне совершенно плевать. Я хочу уйти отсюда. Немедленно. Не успела я и выйти за ворота школы, как мне на плечо ложится чья-то ладонь. Пугаюсь, но увидев, кто это, мышцы расслабляются. Луи. — Привет, крошка, куда собралась? — усмехается он. Хмурю брови, смотря на него непонимающе. Пытаюсь сказать ему своим взглядом, мол, «че тебе нужно, голубоглазый? я ухожу из этого дерьма, потому что не могу тут находится. отойди». Но, видимо, у меня не получается. — Не смотри на меня так, будто прямо сейчас готова жестко оттрахнуть, — он смеется над своей же шуточкой, но затем его взгляд становится серьезным. — Если без шуток, куда собралась? Первый урок только что начался. — А ты почему не там? Иди, опаздывать — не хорошо, — не нахожу ничего лучше, кроме как задать встречный вопрос. — Решил пойти за тобой. Ты имеешь что-то против лучшего друга своего парня? Я оглядываюсь вокруг и скрещиваю руки на груди, затем смотрю на него, на его самодовольную ухмылку и закатываю глаза. Сдаюсь. — Я так и знал, что моя возьмет! — он радостно хлопает в ладоши, как маленький. — Куда пойдем? Приглашаю тебя в переулок, недалеко от школы. Там есть скамейка и я частенько сижу на ней. — У меня есть выбор? — устало говорю я, а после отрицательного покачивания им головой, следую за Луи. Мы обходим школу и выходим за ворота с другой стороны. Он ведет меня куда-то, а я просто следую за ним. Наверное, Дилан попросил проследить за мной и позаботиться, чтобы я не нахваталась проблем. Так как проблем мне уже не избежать, остается забота. Где-то через пять минут передо мной предстает… Милое местечко. Мы прошли вдоль узкого переулка и оказались перед разрушенной кирпичной стеной. Дальше уже было не пройти, везде высокая трава, а прям тут стояла скамейка. Обычная деревянная лавочка, краска на ней уже давно облупилась. — Знакомься, это мое место, — негромко говорит Луи. Он начинает искать что-то в своем рюкзаке и через пару секунд достает из него плед. Большой, в клеточку. Стелит его на скамейку, а сам садится сверху. Хлопает по месту рядом с собой, приглашая меня тоже сесть. — Такой плед был раньше у моей бабушки, — присев рядом, говорю. Сама не зная зачем, но продолжаю. — Она отдала его матери, а мама просто выбросила, о чем жалела потом. Мне показалось, Луи заинтересовался. Он смотрел на меня и внимательно слушал. Я не могла же смотреть на него в ответ, поэтому просто пялилась на какой-то камушек, лежащий на земле. — Почему? — У них тогда были сложные отношения, но перед смертью бабушка решила помириться. Она извинилась и в качестве извинений вручила маме свой любимый плед. Мама не могла ее простить, поэтому выбросила подарок в ближайшую мусорку. А через пару дней бабушка умерла. Все, конец истории, — заканчиваю, сложив пальцы рук в замок, и наконец решаюсь взглянуть на парня. У него серьезное лицо, брови нахмурены. Он будто обдумывает всю эту ситуацию у себя в голове, анализирует, размышляет. Разве такой, как он, способен делать что-то такое? — Ты в порядке? — решаюсь спросить, потому что уж больно долго Луи молчит. Он вдруг опять поворачивает голову в мою сторону и резко начинает улыбаться. — А я то думаю, где мой папаша откопал его. Теперь знаю — в мусорке, — шутит он, усмехаясь своей шутке. А я опять закатываю глаза. М-да, не следовало ожидать от него, что он думал о чем-то серьезном. Он и вправду не умеет быть и думать о таком. — Ладно, прекращай закатывать глаза. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты меня осуждала, а чтобы просто посидеть и отдохнуть, раз ты решила сбежать с уроков, — успокоившись, говорит Луи. — - Располагайся, как тебе удобно. Несколько минут сижу так, как и сидела. Думаю о Дилане, о том, как он резко заболел после нашего первого секса и все такое. Это никак не может выйти у меня из головы. Только давит на мое и так уже тревожное состояние. Чувствую, что не могу терпеть это. Но ведь Дилан не виноват, что ему стало хуже после вечеринки и из-за этого он не смог прийти в школу. Да, скоро он поправится и у нас снова будет все хорошо. Мы опять будем вместе гулять, держась за руку, писать друг другу милые сообщения, разговаривать по телефону несколько часов подряд. Конечно, я могу опять как-то провиниться и мы поссоримся, но я извинюсь и все будет хорошо. Как всегда. Ведь Дилан любит меня, значит простит все мои заскоки. Голова начинает болеть и слегка кружится. Луи сказал, как мне удобно? Так ему и будет. Слегка отодвигаюсь от него. Он смотрит на меня недоуменными глазами и не понимает, что я хочу сделать. Но как только мое туловище опускается на скамейку, а голова ложится ему на коленки, до него доходит. Луи смотрит на меня сверху вниз и я слышу, как он шепчет: «Черт». Но на лице у него улыбка. Что это значит?

***

23 ноября, 2019 год.

Сегодня суббота. Сегодня моя мама ушла ночевать к своему новому ухажеру. И сегодня мы с Диланом устроили вечер кино. Конечно, я долго его уговаривала и умоляла, чтобы он пришел ко мне. Он очень долго отказывался и сваливал вину на занятость, но в конечном итоге я его уговорила. Сижу на диване и листаю старый фотоальбом. Тут есть множество фотографий отца. На одной из них он еще совсем молодой, им лет по шестнадцать, как мне сейчас. У него максимально серьезное лицо, а мама стоит, обняв его, улыбается, счастливая. Приглядываюсь лучше и вижу на ее руке один синяк, второй — там, где заканчивается юбка. Фотография черно-белая, от этого их еще сильнее видно. Снова перевожу взгляд на лицо, и в голову взбредают сомнения: а действительно ли она была счастлива с ним? Пока думаю, слухом не сразу улавливаю стук в двер. Взгляд автоматически падает на часы, время 19:23. Захлопываю альбом, который заставлял меня расстраиваться. Натягиваю улыбку, предвкушая интересный и уютный вечерок и бегу открывать двери. Дилан стоит на пороге в своей синей ветровке и кроссовках, несмотря на то, что на улице заметно похолодало. Почти зима. — Привет, малыха, — зайдя в дом говорит он. Пока он еще стоит, тянусь к нему и чмокаю в губы. Он слегка приоткрывает рот, видимо, в надежде углубить поцелуй, но я отстраняюсь. — Нет-нет-нет, мы будем смотреть фильм! — как ребенок счастливо улыбаюсь. Он сначала смотрит на меня серьезно, недоумевая, но затем на лице у него появляется эта самоуверенная ухмылка. Как только Дилан снял обувь и повесил ветровку на вешалку, я хватаю его за руку и тащу в свою комнату. Он сразу стягивает с себя футболку, кладет ее на стул, а сам падает на кровать. Усмехаюсь. — Какой фильм ты хочешь посмотреть? Я тут нашла несколько, выбирай, — сажусь на край кровати, держа в руках ноутбук. Показываю ему список фильмов. Он закрывает глаза и тыкает в рандомное место на экране. Ему выпадает какая-то комедия. Вместе откидываемся на подушку, ноутбук ставлю себе на живот, а одну из ног закидываю на парня. Чувствую какое-то беспокойство, тревогу, что ли. Не знаю почему, но я не могу чувствовать себя в безопасности с Диланом. Это… странно, ведь я люблю его, он заботится обо мне. Не проходит и половины фильма, как чувствую щекотание на шее. Дилан медленными, влажными поцелуями начинает покрывать мою шею, постепенно переходя к губам. Его язык сразу же врывается мне в рот, заставляя меня, прикрыв глаза и слегка приоткрыв рот, поставить фильм на паузу и убрать ноутбук на пол. Как только компьютер оказался в зоне безопасности, Дилан коленом раздвигает мои ноги и аккуратно пристраивается между ними. Чувствую как внизу живота начинает щекотать. О’Брайен резко прижимает одну мою руку к кровати, а второй обхватывает мне горло. От боли сжимаю челюсть, не давая парню продолжить поцелуй. — Мне больно, отпусти, — еле как произношу, так как своей ладонью Дилан почти перекрыл мне дыхательные пути. Он встает на коленки, а я слегка присаживаюсь, пытаясь отдышаться. Сделать это очень тяжело. Запястью рук ноют, горло тоже. Настроение от такого упало ниже плинтуса. Все желание заниматься «любовью» сейчас пропадает. Но Дилана, видимо, это только еще больше возбудило, потому что не проходит и пяти минут, как он вновь наклоняется. Берет мою ладонь в свою и сжимает. Больно, но терпимо. Он покрывает поцелуями сначала щеки, потом спускается к шее, груди, животу… И вновь поднимается вверх. Целует в губы, отпуская мои ладони. Чувствую его прикосновения в области бедер. — Приподнимись, — шепчет в губы, не разрывая поцелуй. Я осознаю, что сейчас мне хочется просто лежать вместе, целоваться, смотреть фильм, не раздеваясь, не трахаясь, а просто вместе, поэтому не спешу выполнять его просьбу. Он становится более властным. Слишком сильно сжимает мои бедра в ладонях, от чего я взвизгиваю. — Дилан, мне больно! — кричу, пытаясь вырваться из его хватки. Но он быстрым движением переносит свои руки на мои запястья и с силой прижимает к кровати. Вырваться из его хватки невозможно. — Я сказал, приподнимись, — говорит более твердо, чем ранее. Смотрит на меня исподлобья, что выглядит пугающе. Замолкаю, все же пытаясь вырваться из его рук, но все мои попытки тщетны. Он сильнее меня в несколько раз и пытаться что-то сделать — бессмысленно. — Дилан, я попросила… отпусти, мне больно, — не могу говорить громко. В глазах начинают накапливаться слёзы. На запястьях, как и на бедрах, думаю, останутся очередные синяки. — Ладно, я ухожу, раз ты этого так хочешь, — Дилан резко отпускает меня и слезает с кровати. Он хватает со стула свою футболку и натягивает через голову. — Я не хочу, чтобы ты уходил… — скулю, так как боль от его прикосновений не проходит. — Ты просто сделал мне… Больно. Дилан резко останавливается и поворачивается всем телом ко мне. Смотрит мне в глаза, нахмурив брови. — Это я тебе больно сделал? — не кричит, но и не говорит спокойно. Голос наполнен злостью — Ты неблагодарная мразь! Я блять распинаюсь, прихожу к тебе, а ты сука даже не можешь нормально поднять свои ебаные бедра! — повышает голос. Я к этому времени уже успеваю сесть и обхватить руками колени. От его криков становится страшно, слезы уже начинают скатываться по щекам. Вытираю их одной рукой, несмотря на Дилана. Такое чувство, что если я что-то скажу или сделаю, то он опять схватит меня за горло и задушит до смерти. — Не будь такой эгоисткой! Может тогда у тебя появятся друзья, сука, — давит на больное, ведь за все время в этом городе у меня так и не появилось друзей. Луи не в счёт. — Не ной. Ты выглядишь убого. Опускаю голову в колени, разрываясь от слез. Тело подрагивает от истерики, и это еще больше раздражает парня. Он подходит и обхватывает мое лицо одной ладони, до судорог сжимая щеки. — Ты мне последние два месяца жизни испортила, — отпускает и размахнувшись, бьет по щеке. Не могу удержать равновесие, падаю на бок. Отпускаю ноги и прижимаю ладони к левой щеке. Больно. Не столько больно физически, сколько морально. Он унизил меня прям в лицо, еще и ударив при этом. Я… Я просто не ожидала такого от человека, которого искренне полюбила. Не знаю, сколько лежу еще в таком положении. Кажется, я даже успела поспать, прежде чем наконец открываю глаза. Боль во всем теле дает о себе знать, глотать слюну больно, запястья и бедра ноют. Заставляю себя встать с кровати и подойти к зеркалу. Ужасаюсь. Буквально все тело покрыто синяками. Темными, синими. До них невозможно дотронуться — больно. Подхожу к окну и отодвигаю край шторы. За окном уже стемнело. Фонарь на нашей улице слабо освещает дорогу и соседние дома. Не совсем понимаю, что делаю. На несгибаемых от шока коленях спускаюсь по лестнице на первый этаж. Мельком заглядываю в гостиную и кухню — Дилан ушел. Последние надежды на то, что он не бросил меня рухнули. Тяжело вздыхаю и иду в ванную комнату. Хочется смыть с себя его следы. Набираю полную ванную воды, что занимает около десяти минут. Все время ожидания стою возле зеркала над раковиной, рассматривая свое лицо. Но вижу лишь какую-то незнакомую девчонку. «Ты неблагодарная мразь!» Раздеваюсь и залезаю в ванную. Теплая вода обжигает кожу вокруг ссадин и синяков, но стараюсь не обращать на это внимания. «Не будь такой эгоисткой! Может тогда у тебя появятся друзья, сука». Он прав. Он абсолютно прав. Я стала глупой, эгоистичной. Не думаю о маме, о Дилане. Забила на них. Не поддерживаю. Всегда во всем винила их, но, возможно, виновата на самом деле я. Когда кожа на конечностях уже начала становиться морщинистой, принимаю решение вылезти из ванны. Встаю и обматываю полотенце вокруг тела. Медленно, боясь упасть, иду к себе в комнату. Возвращаюсь обратно на кровать и ложусь на нее, сворачиваясь комочком. От осознания произошедшего на глаза снова наворачиваются слезы. На душе паршиво. «Не ной. Ты выглядишь убого». Слова Дилана эхом вновь отдаются в голове. Пытаюсь вытереть непрекращающийся поток слез с щек. Он сказал, чтобы я не ныла, сказал, что выгляжу убого. Он не будет любить меня, если я буду продолжать вести себя так. Он просил перестать быть эгоисткой, просил завести друзей… Просил…