Wild rose...

Весь кошмар и ужас, пережитый во время битвы со Жнецом остался позади. Ученики класса Е, шумно переговариваясь на ходу, принялись расходится по домам. Прошедшая ночь оказалась очень богатой на события, которые оставили след в сердце каждого. За эту ночь многие поняли – важнее всего в любой ситуации оставаться человеком, держаться друг за друга, быть сплоченным единым целым. Только тогда ты добьешься успеха. Только тогда сможешь выжить. Дружба, взаимовыручка, и любовь творят чудеса. Небо потихоньку начинало алеть, воздух все еще оставался холодным в своей утренней свежести. Тут и там раздавались звонкие песни птиц, природа пробуждалась ото сна. Именно таким и застала это утро Ирина, вышедшая из бункера. Резко зажмурив глаза от непривычно яркого после тьмы света, она замерла, прижимая подаренную розу к груди. Впервые за десять лет на душе было радостно и спокойно. Впервые девушка почувствовала себя по настоящему нужной и важной для кого – то. Распахнув огромные голубые глаза, она словно заново посмотрела на окружающий мир, осознав, насколько он прекрасен. Насколько замечательно жить в гармонии сама с собой. Вдохнув дурманящий аромат розы, она неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя утреннюю прохладу, ведь одета она была совсем не по сезону. Неожиданно на ее плечи лег пиджак, окутав до боли знакомым ароматом одеколона, который она узнала бы из тысячи. - Ты в порядке? От такого простого вопроса и искренней заботы на глаза набежали непрошеные слезы. В порядке ли она? Похоже, что нет. Иначе почему в горле стоит комок, мешающий говорить… Вместо ответа она так и осталась стоять молча, глядя на то, как медленно поднимается рассвет, скользя лучами по небу, раскрашивая его в нежнейшие розовые тона. Красиво, не так ли? Когда она в последний раз вот так запросто стояла и любовалась природой? Просто так, не думая об убийствах, ненависти и лжи? Когда в последний раз была сама собой? А какая она – настоящая? Раздраженно всхлипнув, Ирина стерла ладонью слезы со щеки, все также глядя на небо. Ну почему, почему так хочется разрыдаться навзрыд, выпустить всю ту боль, скопившуюся внутри за десять лет? Сильные руки обхватили ее за плечи, притянув к себе, а затем смыкаясь в кольцо на ее талии. От неожиданности девушка вздрогнула и замерла, оказавшись в объятиях Карасумы. Уткнувшись в широкую грудь мужчины, наемница разрыдалась, дрожа и всхлипывая в его руках, чувствуя, как ладони успокаивающе поглаживают ее по спине. - Все в порядке, Ирина, я здесь, с тобой. Она так отчаянно рыдала, что он не сразу смог разобрать ее слова, и ему пришлось наклонится ниже, чтобы лучше расслышать. - Я… не заслуживаю… всего этого. Вздохнув, мужчина покачал головой, легко подхватив коллегу на руки. От удивления Ирина прекратила рыдать, тихо ойкнув и обхватив Карасуму за шею. Болтая босыми ногами, девушка с недоумением оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, куда он ее несет. Он медленно пересек лужайку, и направился к оставленной на обочине машине. Здесь ему пришлось опустить девушку на землю, для того, чтобы открыть дверь, а затем усадить ее внутрь машины. Все это он проделал молча, с характерным для него спокойствием, а затем сел за руль, трогаясь с места. Закутавшись в его пиджак, блондинка постепенно успокоилась, искоса поглядывая на спутника, который так уверенно вел машину, внимательно следя за дорогой. - Зачем ты все это делаешь? Ответом ей послужил тяжелый вздох, и Карасума обреченно подкатил глаза. Ну почему она вечно все усложняет? Зачем спрашивать, искать какие – то одной ей нужные ответы и доказательства? Почему просто не принять помощь и знак внимания? Или все же симпатии? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Как и обычно, мужчина делал именно то, что должен. Или все – таки, как раз именно этого он и хотел? Машина резко затормозила у дома Ирины, и девушка печально опустила голову, ожидая, что сейчас он просто молча высадит ее и уедет. Это вполне в его стиле. Спустя несколько минут Карасума, к удивлению блондинки, тихо заговорил: - Прости меня, Ирина. Если бы не моя черствость по отношению к тебе, ничего бы этого не произошло. Я виноват. Девушка робко улыбнулась, медленно касаясь кончиками пальцев лепестков розы, которую так и не выпустила из рук, раздумывая над его словами. Разве это так? - Нет, Карасума. Виновата я, и только я. Я пошла на глупый, необдуманный риск, подвергнув себя, детей, и тебя опасности. Разозлившись, во мне вновь всколыхнулись прежние чувства. Проснулась та маленькая девочка… в холодном доме… Испуганная, дрожащая… Медленно забывающая чувство любви и привязанности… Мужчина искоса посмотрел на спутницу, заметив на ее глазах вновь набежавшие слезы. Она словно оказалась не здесь, уйдя с головой в воспоминания… Голос ее дрогнул, но она продолжила говорить: - Я вспомнила о том, что не заслуживаю… Искренних чувств. Что сама не могу, просто не имею права привязаться к кому – либо. Что мои руки по локоть в крови. Что я – убийца. Неожиданно Ирина вскинула голову, посмотрев на Карасуму, отчего тот невольно вздрогнул, увидев этот наполненный болью взгляд голубых глаз. - Что заставило тебя… Вернуться за мной? Вытащить из – под обломков? На секунду мужчина закрыл глаза, раздумывая над ответом. Только ли просьба ученицы заставила его сделать это? Несмотря на то, что она помогала Жнецу, его совесть не смогла бы позволить оставить ее там. Разумеется, он бы вернулся, разобравшись с Жнецом. Но это ведь не просто жалость, верно? - Я не мастер говорить красиво, Ирина. Как я уже говорил – ты нужна мне и ученикам. Ты оступилась под давлением обстоятельств, и никто не вправе тебя за это винить. Ты замечательная девушка, несмотря на недостатки, которые есть у каждого. Елавич мягко улыбнулась, стирая слезы, побежавшие по щекам. Как странно понимать то, что ты кому – то нужен. Что в твоей беспросветной мгле появился лучик света, за которым можно идти. Она любила Карасуму, пусть и не было надежды на то, что это взаимно. Любила своих учеников, этих порой шумных и крикливых, но таких доброй душой детей. Глупо было пытаться это скрывать. Ее узкую ладонь, лежавшую на коленях, накрыла широкая мужская рука, слегка шершавая от мозолей, полученных в ходе тренировок. Удивительно, кожа девушки покрылась предательскими мурашками от такого простого, казалось бы, прикосновения. Удивился сам себе и Карасума, почувствовав, как сердце предательски пропустило удар. Слегка сжав ее ладонь, он тут же убрал руку, смущенно улыбнувшись, отчего Ирина тихо рассмеялась, заметив это. - Столько времени проводим вместе, но я впервые увидела твою улыбку. - А я твои слезы. Надеюсь, это было в последний раз. Когда ты плачешь. Девушка кивнула, и потянулась, снимая с плеч пиджак, но была остановлена мужчиной, который, дотянувшись с водительского места, и слегка касаясь ее оголенных плеч, вновь набросил пиджак обратно, и замер, осознав, насколько близко сейчас она к нему, настолько, что он чувствует ее теплое дыхание. Двусмысленная ситуация. Опасно, чертовски опасно и притягательно. И дело не в ее красоте. Сейчас, как никогда, Елавич была открыта, явив настоящую себя. И вот именно такой она и нравилась Карасуме. Кашлянув, он поправил пиджак, и отодвинулся на место, поворачивая ключ зажигания, стремясь прервать опасное очарование ситуации. - Оставь пиджак себе. На улице все еще прохладно Ирина улыбнулась, осознав, что он тщетно пытается совладать со своими эмоциями, полученными от такой близости, и благодарно кивнула, выходя из машины. Но Елавич будет не Елавич, если все – таки не ляпнет что – ни будь невпопад: - Надеюсь, ты за ним вернешься. Заметив на лице Карасумы улыбку, она помахала ему вслед, и медленно направилась в дом, радуясь тому, что этот нескончаемый день наконец – то закончился, да еще и так неожиданно. Сегодня многое тайное стало явным… Очень многое…