Kill Them All

Будь это всё на Земле Бет, на меня наверняка бы подали в суд за миллионы дохлых рыб в заливе, несмотря на то, что я помогала спасти город. Здесь же власти Кост-сити просто спросили, не могу ли я помочь им с уборкой. Это была очень вежливая просьба, и даже в своих мыслях они не были недовольны. Они просто предположили, что поскольку я была вместе с бывшими членами Лиги, то могла хотеть им помочь. С таким отношением, я бы даже если и не хотела, то всё равно помогла, поэтому сейчас использовала свои водные силы более осторожным способом, чтобы собрать всю мёртвую рыбу. Рыбы привлекали акул, чего никто не хотел, поскольку в этом случае находиться на пляжах было бы невыносимо. Я несколько опасалась, что четыреста тонн мёртвой рыбы будут невыносимо вонять даже на свалке, которая в любом случае могла принимать только сорок тонн мусора в день. Однако ЛексКорп принадлежала компания по производству корма для собак, и она была более чем счастлива взять всю эту рыбу и превратить во что-то полезное. В итоге, поиск места, куда можно было бы сбагрить всю эту рыбу, занял больше времени, чем её фактический сбор. Пока заключались последние сделки на рыбу, я фактически сидела без дела у всей этой тридцатифутовой горы. (30 футов = 9,14 метра) [1] И, пока я скучала, то заметила, что ко мне приближалась толпа людей. Их было не меньше сотни. — Ты Жатва? — спросил меня мужчина. Они здесь были ради исцеления? Или ради автографа, который позже могли бы продать за большие деньги? Быстрая проверка их мыслей удивила меня. — Вы спасли жизнь моему племяннику, — сказал мужчина. Его фигура была грузной, сам он был частично лыс, и в руках он мял шляпу. Я подозревала, что если он и дальше будет ходить с непокрытой головой, то заработает себе сильный солнечный ожог. — Он попал в автомобильную аварию, пока пытался скрыться от боевых действий. — Я сожалею, — сказала я. — Мы делали всё, что могли, чтобы закончить битву как можно скорее, но даже у металюдей есть свои пределы. — Никто вас не обвиняет! — потрясённо воскликнул он. — И посещать больницы после боя… это больше, чем сделали бы многие другие люди. — Я могла помочь, — неловко пробормотала я. — Почему бы и нет, если я такое могу? Воскрешение мёртвых инопланетян — вот что заняло бы больше времени, которое пришлось бы тратить на изготовление нанозондов. Больше, чем я бы хотела потратить на это дело. Кроме того, инопланетяне, может, и сами были жертвами, но они всё равно нажимали на кнопки, прекрасно осознавая, что это будет значить. Никто не отказался это делать из-за совести, никто не пытался саботировать работу. Рабский труд евреев во время Второй Мировой нанёс кучу ущерба военным силам Германии из-за саботажа. Может, эти пришельцы и были испуганы, но, в конечном итоге, оказалось, что они ценили свои жизни больше, чем жизни других. — Вы теперь часть Лиги Справедливости? — спросил мужчина. — Я даже не уверена, что она всё ещё существует, — призналась я. — А ты помощница Супермена? — спросила пятилетняя девочка, стоящая рядом с мужчиной. Моё лицо застыло, и, как я подозревала, у меня задёргался глаз. Однако быстрый взгляд в мысли девочки показал, что она не издевалась надо мной и не принижала мои достижения. На самом деле, она боготворила Супермена и Супергёрл, и мечтала стать помощницей Супермена, когда станет постарше. Она думала, что быть помощником героя значит, что, в конце концов, ты выйдешь за него замуж, как во всех диснеевских фильмах. Заставив себя улыбнуться, я опустилась перед девочкой на колени и сказала. — Нет, но я работала с ним пару раз. Он довольно классный парень. — Это плохо! — заявила девочка. — Может, если ты будешь усердно работать, то сможешь стать его помощницей! На этот раз мой глаз точно задёргался, несмотря на то, что я должна была воспринимать эту фразу как комплимент. — Может, мне повезёт, — вежливо согласилась я. Девочка широко улыбнулась. Я тоже хотела быть Александрией, когда была ребёнком, мечтала об этом, как эта маленькая девочка. Разница заключалась в том, что Александрия, по факту, оказалась конченой сукой, а Супермен действительно был хорошим человеком. Он и в самом деле был тем, за кого себя выдавал, а такое встречалось редко. Мой опыт использования телепатии показывал, что почти у каждого человека есть внутреннее и внешнее «я». И почти у всех внешний образ был гораздо приятнее внутреннего. Люди скрывали свои расистские мысли, мелкую зависть, свои тайные желания, которые испытывали к жёнам своих соседей. Люди делали вид, что у них нет странных фетишей, о которых я даже не слышала до того, как получила телепатию. Я выросла в эпоху интернета, так что не была совсем уж незнакома с порнографией, но некоторые люди-фетишисты заставляли меня радоваться тому, что у меня был Разум Игрока. [2] И это было ещё одной вещью, которая нравилась мне в этом мире — без повсеместного распространения интернета умы людей, по большей части, были более невинны. Трудно было иметь какой-нибудь фетиш, когда ты не слышал о том, что такое существует, и поэтому мечты и пристрастия людей были более ванильными. К нам приближалась вереница грузовиков, все с логотипами ЛексКорп. — Что ж, похоже, уборщики уже здесь, — сказала я. — Было приятно пообщаться со всеми вами. Большая часть толпы молчала, но я всё равно ощущала их тёплое отношение ко мне. Это заставляло чувствовать себя немного неловко. Я могла бы телепортировать рыбу в грузовики, но у работников была почасовая оплата, так что у меня не было причин уменьшать их заработок или спасать Лютора от излишних денежных трат. Вместо этого я улыбнулась толпе и взлетела в воздух. Я обратила внимание на одного мужчину в толпе — он очень хотел поговорить со мной, но не мог подобрать нужных слов. Он страдал агорафобией и не выходил из дома двадцать лет, и даже просто прийти сюда стало для него проявлением величайшей силы воли. Каждый шаг по улице был мучителен, и с каждым шагом его страх всё множился и множился. Я чувствовала его отчаяние даже с расстояния в сто футов. (100 футов = 30,5 метра) Я переместилась к нему за спину в своей толстовке и положила руку на плечо. — Выходить наружу больше не страшно, — сделала я внушение. — Ты свободен. [3] — Моя племянница… — начал было он говорить, поворачиваясь ко мне, но я его перебила. — Я позабочусь о ней, — сказала я. — С ней всё будет в порядке. У его племянницы обнаружили опухоль головного мозга. Она жила в Филадельфии, и ему так и не удалось увидеть её лично. Ей было пять лет и недавно она впала в кому. Он знал, где находится её больница, поэтому найти её и появиться в дверях нужной палаты было делом минуты. Я услышала внутри низкий голос, медленно говоривший что-то. Тихо постучавшись, я вошла внутрь комнаты. У кровати сидел мужчина в красном свитере. Он показался мне странно знакомым, хотя я так и не смогла вспомнить, откуда я его знаю. — Здравствуй, — тихим, вежливым голосом поздоровался он, глядя на меня снизу вверх. — Ты пришла сюда, чтобы навестить Миранду? Я сменила наряд, чтобы убрать вонь от дохлой рыбы, и кивнула. Его мысли медленно успокоились. Похоже, у него не было никаких планов на сегодня, но я знала, что он точно не был родственником этой девочки. Я не потрудилась лезть в его мысли слишком глубоко, как только поняла, что он был таким же человеком, как Супермен, президент Уитмор или Капитан Америка. Разве что все они были воинами, а этот мужчина таковым не был, поскольку был слишком мирным для такого занятия. — Я Фред, — представился он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. [4] Я пожала его ладонь и удивилась порыву назвать своё настоящее имя, хотя ради Эбертов пыталась сейчас использовать только свою героическую личность. — Люди называют меня Жатвой, — преставилась я. — Я метачеловек. — Это большая ответственность, — заметил он. — Быть способным делать то, чего не может больше никто другой. — Вы правы, — признала я. — Иногда мне кажется, что в сутках недостаточно часов. Он кивнул. — У меня много сил, — продолжала говорить я. — И одна из них — сила исцеления. Её дядя пришёл ко мне… У него агорафобия, но, несмотря на это, он вышел из дома, чтобы прийти ко мне и попросить спасти её. — Это было очень храбро с его стороны, — кивнул Фред. — Он даже никогда не встречался с ней, но он всё равно был таким потрясающим, — поделилась я. — Каждый новый шаг приводил его в ужас, но он заставлял себя идти, потому что знал, как это важно. То, что ему так и не удалось сделать то, ради чего он ко мне пришёл, не делало его поступок менее удивительным. — Ты здесь из-за неё? — спросил Фред. — Меня попросили, — кивнула я. — И раз уж я здесь, думаю, я смогла бы исцелить и всех остальных здесь. Учитывая, что мы сейчас находились в педиатрическом отделении, я решила, что этот поступок сделает мне хорошую рекламу. Фред радостно мне улыбнулся, и я почувствовала себя странно виноватой за эти мысли. Я проверила, не оказывалось ли на меня какого-нибудь ментального воздействия, но ничего не обнаружила. Может, всё дело было в том, как он искренне радовался тому, как я помогаю незнакомым людям, детям. Он искренне любил детей, а те, в ответ, любили его. — Я думаю, что такое использование вашего времени восхитительно, — сказал он. — И принесёт радость многим семьям. — Ну, мне это несложно, — пробормотала я, отведя взгляд. — Это всего лишь минутка моего времени. — Но для них она будет значить целую жизнь, — мягко возразил мужчина. Вот только он не видел Панацею и то, как люди начали воспринимать её как должное. Как это измотало её. — На самом деле я даже не из этой вселенной, — призналась я. А увидев его взгляд, пояснила. — Люди, обладающие силами, попадают в кучу странных ситуаций. Я знаю одну девушку в своём мире, которая может исцелить всё, что угодно. Она делает это каждый день, и люди начали воспринимать её труд как должное. Фред нахмурился. — И это изматывает её, — продолжала я. — Заметно, насколько она несчастна, но при этом она ощущает, что если прекратит это делать… Это то же самое, что начать делать людям больно. — Я всегда говорил людям, что им нужны помощники в их трудах, — тихо сказал Фред. — Но иногда и самим помощникам нужны те, кто им поможет. Люди должны знать, что их любят за то, кто они есть, а не за то, что они могут делать, что они достойны быть самими собой. Как раз с этим у Эми были проблемы. Её мать была холодным, в каком-то роде эмоциональным насильником. Её отец был в глубокой депрессии, из-за чего не мог уделять много внимания дочери. Сестра любила её, но, по большей части, была поглощена собой и своими заботами, плюс, у Эми были те дикие любовно-инцестные чувства к ней. По шкале от одного до «ни за что» рассказывать обществу о чувствах, которые навесили на них ярлык «фетиша», было категорически нельзя, что делало её жизнь только напряжённее. Вики была единственным человеком в её жизни, который постоянно одаривал её любовью. — Ты тоже иногда так себя чувствуешь? — спросил Фред — Что? — переспросила я, удивлённо глядя на него. — Что твоя единственная ценность состоит в твоих силах, а не в том, кто ты есть? Я на мгновение замолчала. — Я не думаю, что это имеет особое значение, — в конце концов ответила я. Я протянула руку и коснулась ноги девочки, и через секунду она уже очнулась. — Вы здесь! — воскликнула она. Радость, которая испытывала девочка при виде Фреда, была какой-то слишком бурной. Как будто он был рок-звездой, папой римским и самим мессией в одном лице. Миранда думала, что умрёт, но скрывала плохое самочувствие от родителей. Она не хотела, чтобы им было больно, даже несмотря на то, что ей было всего пять лет. Однако она обо всём рассказала Фреду, и тот выслушал её и утешил девочку. — Иногда происходят действительно хорошие вещи, — сказал Фред, и повернулся ко мне. — Твой дядя Джозеф попросил эту леди прийти и помочь тебе. У неё есть суперсилы. — Как у Супермена? — Да, за исключением того, что ей под силу ещё и исцелять людей. Разве это не замечательно? — он говорил медленно и спокойно. Даже тот, у кого была задурманена голова, мог бы его понять. Миранда кивнула. Она едва взглянула на меня, её глаза оставались прикованными к лицу мужчины. — Эта леди называет себя Жатвой, и она говорит, что исцелила тебя. — Мне совсем не больно, — сказала Миранда. В её голосе слышалось явное удивление. — Моим костям не больно. Больно только от этих трубочек. Она чувствовала боль постоянно, сколько себя помнила. Она и не знала, что может быть по-другому. И внезапное отсутствие боли и сонливости от обезболивающих ощущалось чем-то новым, чудесным и странным. Повернувшись в мою сторону, чтобы поглядеть на меня, она широко улыбнулась. Её личико было круглым и у неё не было волос, но и так её радость была словно осязаема. — Спасибо вам, леди! — Ты должна сказать спасибо своему дяде, — сказала я. — Он вышел из дома, чтобы найти меня. Обязательно расскажи об этом родителям, они поймут, какое большое дело он сделал. Девочка кивнула, а после снова перевела взгляд на Фреда. Я ощущала, как его снедают противоречивые чувства. Он хотел поговорить со мной, но эта малютка нуждалась в нём сильнее. Меня до глубины души трогали его мысли о том, что он готов сделать для меня всё, что угодно. У него не было никаких суперсил — он не мог помочь мне восстановить биосферу умершей планеты, или помочь убить Губителей, или помочь в сражении с Сыном. Он казался человеком, который считал убийство неприемлемым, какая бы причина у тебя для этого ни была. Я жестами показала, что собираюсь уходить. Посмотрев на меня, он лишь вздохнул и согласно кивнул. Он склонился перед Мирандой и заговорил с ней мягким голосом. Выйдя из палаты, я подошла к медсестринскому посту. — Пациентка из 53-1 палаты вышла из комы, — сказала я. — Возможно, вы захотите связаться с её родителями. Девушки тут же пришли в движение, и одна из медсестёр направилась в палату. Я же тем временем проскользнула в другую комнату. В ней пахло болезнью. В этой палате спали два мальчика. Я могла с уверенностью сказать, что они были близки к смерти, и прекрасно это знали. Правда, они были слишком юны, чтобы понимать, какая это трагедия. Мгновение спустя в палате вместо двух больных детей остались двое здоровых. Я ходила из одной палаты в другую, исцеляя всех пациентов отделения, пока медсёстры ходили вслед за мной, проверяя выздоровевших детей. Происходи всё это в моём мире, и персонал больницы возмущался бы моими попытками кого-то исцелить. Здесь же медсёстры казались искренне счастливы. Вероятно, от того, что поддерживать эмоциональную дистанцию при работе с детьми было сложнее, чем со взрослыми. Отношение к восьмидесятилетнему старику, который практически не разговаривает с персоналом, явно будет отличаться от отношения к лупоглазому пятилетке, который удивляется тому, что ты делаешь ему больно. Или, может, просто сам этот мир был менее циничным, чем мой. Я закончила с последним пациентом и сообщила персоналу больницы, что вылечила всех. Я предложила врачам проверить состояние пациентов, но до окончания проверки воздержаться от всех процедур, которые причиняют вред, пока они не получат результаты проверок. Фред ждал меня, ожидая, когда я освобожусь. — Я провожу тебя, — предложил он. Он глядел на меня с отчётливо видимым беспокойством. Мне следовало бы отказаться от его сопровождения, но по какой-то причине я не захотела этого сделать. Он явно владел каким-то тайным знанием, которое заставляло меня чувствовать себя рядом с ним комфортно, даже если темы, на которые он вёл разговор, были мне неприятны. — За всеми этими силами в итоге кроется человек, — сказал он. — И он ценен. Этот человек — тот, кого стоит любить. Я покачала головой, не поднимая на него взгляда. — Я не уверена в этом, — призналась я. — Я делала много плохих, действительно ужасных вещей. Зачем я всё это ему рассказывала? Я не хотела, чтобы кто-нибудь в этом мире знал об этом, и тем более о том, что я успела совершить. [5] — Но ведь ты сожалеешь о них? — спросил Фред. Сожалела ли я? Я действительно должна была задать себе этот вопрос. Сожалела ли я о том, что поубивала всех членов банд? Действительно ли этим я сделала мир лучше? Большинство из них даже не знали о моём отце или Курте с Лейси. — Только иногда, — призналась я. — Кое-какие люди убили моего отца, и на какое-то время я совершенно слетела с катушек. Фред какое-то время молчал, прежде чем продолжить разговор. — Но и до этого твоя жизнь не была особо приятной, не так ли? — Мама умерла несколько лет назад, а папа впал в депрессию, — ответила я. — Мы не были близки в тот момент, когда он умер. Я думаю, что жалею об этом больше всего на свете. А, и надо мной полтора года издевались моя бывшая лучшая подруга и другие девушки. Он кивнул, и вдруг так внезапно меня обнял, что я вздрогнула. Я замерла на месте, не зная, что мне делать. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то хотя бы прикасался ко мне просто так, а не в пылу битвы. Это… было приятно. Когда Фред отстранился, он заговорил. — Прощение — забавная вещица. Легче даровать её врагу, чем тому, кого любишь. А простить себя — самое трудное дело из всех остальных. Избавляться от горьких обид всегда сложно для человека. — Это была не просто обида, — сказала я. — Тогда я не была настолько сильной, как сейчас. Моя сила растёт по мере того, как я её использую. А тогда мне было тяжело. Я действительно не думала, что выживу, для меня главное было заставить их заплатить за содеянное. Я даже не уверена, что действительно хотела этого. — А теперь? — Ну, у меня есть способ вернуть отца к жизни, — пробормотала я. Фред ошарашенно заморгал, глядя на меня. — Это такая инопланетная медицинская технология… Быть метачеловеком — постоянно сталкиваться с чем-то чудным. Она работает только в течение трёх дней после того, как кто-то умер, но я всё время держала его тело в стазисе. — Значит, ты могла вернуть его к жизни с тех пор, как получила доступ к этой… технологии? Я мрачно кивнула. — Но не сделала этого? — Как я могу? — сказала я. — Как он сможет простить меня за все те преступления, которые я совершила ради него? Я делала ужасные вещи… — И теперь ты надеешься сделать достаточно хороших вещей, чтобы он простил тебя? Я кивнула, но на лицо вылезло странное выражение лица, и я отвернулась. — Ты правда веришь в то, что он не простит тебя? Я вздохнула. — Дело не в этом, — пробормотала я. — Он простил бы меня, в конце концов. Я больше боюсь, что ему будет стыдно за меня. — Не хочешь ли выпить со мной чашечку горячего шоколада? — спросил Фред. — Я знаю одно местечко как раз за углом, где подают вкусный шоколад. Я кивнула. Говорить с ним оказалось не так болезненно, как я себе это представляла. Я могла бы заставить его забыть всё, если потребуется, хотя я подозревала, что до этого так и не дойдёт. Он был не из тех людей, которые предавали чьё-либо доверие. Я чувствовала, что это было самой его сутью. — Хей, — привлекла я его внимание. — Вы ведь дальтоник, да? Я могла бы исцелить вас, если хотите. Он мягко рассмеялся. — Иногда именно наши отличия делают нас разными людьми. Было бы странно привыкать к новым цветам после стольких лет жизни без них. — Обещаю, я не буду шутить над вами и говорить, что красный — это оранжевый или что-то в этом роде, — сказала я. — Если вам это интересно, то у меня есть несколько ментальных способностей, которые позволят мне показать вам, как выглядит мир в цвете, и вы сможете решить, хотите ли вы видеть мир таким всегда. Как оказалось, горячий шоколад в той лавочке действительно был восхитительным. - Antibot (Двигатель саморекламы) Броктонский Восторг [6] Первые лучи солнца осветили на удивление знакомо выглядящие крыши. В очередной раз использовав Хождение по мирам, я сперва решила, что способность дала сбой и почему-то перенесла меня в другую часть моего родного города. Но уже спустя пару секунд, осмотревшись по сторонам, я поняла, что это был Броктон-Бей, но не мой. Необычно. До этого я оказывалась только в мирах, в которых самого города не было, но были те, о которых на Земле Бет не слышали. Сменив одежду на менее заметную, я смешалась с толпой людей, спешащих на работу. Людской поток вынес меня к причудливо украшенной станции метро. Чёрт, здесь даже было метро! То, что я нашла в мыслях окружающих, оказалось крайне интересным. Этот мир тоже назывался Землёй Бет, но здесь наступил уже 2015 год. Неужели в этой вселенной конец света так и не наступил? Или его не случилось, потому что местной версии меня удалось победить Губителей и Зиона ещё раньше? Погрузившись в воспоминания окружающих, я наконец-то смогла сложить вместе кусочки мозаики. Во многом помогло то, что в вагонах вокруг присутствовали пара полицейских, и даже какой-то кейп в гражданском. Местная версия Тейлор Эберт была убита пять лет назад. Новостные каналы и ПЛО надолго оккупировали кадры, на которых её тело раз за разом пробивали пули, выпущенные из снайперских винтовок по приказу властей. Смотреть на это даже чужими глазами было… неприятно. За три месяца до этого другая я дебютировала в качестве кейпа по прозвищу Старшая Сестра. Стоило ей появиться в городе, как злодеи один за другим начали пропадать без вести, а она — обретать силы, удивительно похожие на те, что были у них. При этом она не называла себя злодейкой, и даже открыто сотрудничала с местным отделением Протектората для поимки Лунга и Бакуды. Старшая Сестра утверждала, что всё, что она делает, делается на благо города. Во время атаки Левиафана она приняла участие в сражении, а после презентовала технологию Вита-камеры, способной воскрешать недавно погибших кейпов. Это помогло ей избежать Приказа на убийство, и даже, в какой-то степени, легализоваться, но после победы над Бойней новый директор СКП решил, что устал терпеть её выходки. Что же, местная версия СКП мало чем отличалась от той, с которой мне самой пришлось иметь дело. Возгласы людей вокруг прервали мои размышления, и я тоже посмотрела в окно. Оказалось, что часть туннеля метро была проложена по дну залива и выполнена из стекла с подсветкой. Снаружи виднелось песчаное дно, удивительно чистая вода и яркие стайки рыб, совершенно не испугавшихся шума поезда. Посреди пейзажа покоился остов затопленной Вышки Протектората, заросшей кораллами и превращённой в часть экспозиции. У меня перехватило дыхание. Папа мечтал восстановить паром, но это… это было куда лучше, куда масштабней даже самых смелых его фантазий. Но если местная Тейлор была убита, то кто мог всё это сделать? Выйдя на станции, я отправилась в ближайшее кафе, где без дополнительной платы можно было занять ноутбук, просто по факту любого заказа. Отхлебнув капучино, я быстро пробежалась по событиям последних пяти лет. Уже после устранения власти обезопасили себя, предоставив длинный список преступлений местной версии меня — от торговли Технарским оружием и наркотиками до подтверждённых убийств и каннибализма. Затем спустя неделю после смерти Старшей Сестры в город направили кризисного менеджера для устранения последствий нападения Левиафана и Бойни. Некая Айрис Райан, молодая женщина с акульей хваткой заявила, что решит проблемы Броктон-Бей… И действительно сделала это с помощью суровых, но эффективных методов. До триггера я бы не одобрила многое из того, что было сделано по её приказу, но теперь, когда я сама насмотрелась на то, что творят банды и всякие маньяки… горевать по ним я точно не стану. Я нашла информацию о местной Тейлор, но ни слова о том, что случилось с её отцом. Пока она была жива, рядом с ней часто видели гиганта в водолазном костюме, которого она называла Большим Папочкой. Такое совпадение мне не нравилось, а если у кого и были ответы, то у нынешней хозяйки города, то есть Айрис Райан. Да, как оказалось, после очистки Броктон-Бей от преступности она не только не уехала отсюда, но и решила обосноваться. Вместо работы на СКП она возглавила свою компанию, названную «Райан Индастриз», и принялась скупать землю и строить заводы и лаборатории. Последние новости, которые я о ней нашла, называли Айрис самой богатой или самой влиятельной женщиной в мире. Допив капучино, я вышла на улицу и купила свежий выпуск журнала «Таймс», обложку которого она украсила собой в качестве Человека Года. Пролистав журнал, я также убедилась в том, что Соединённые Штаты в этой реальности сейчас находились в состоянии войны с Китаем. Китайцы, кажется, были одной из тех констант, что не менялись в разных вселенных. Впрочем, мы явно выигрывали, и уже подбирались к Пекину, в то время как китайский десант увяз в Анкоридже. Я направилась пешком в сторону делового района, наслаждаясь ощущением непривычно спокойного Броктон-Бей, а затем села в автобус. В каждом мире, который я посещала до этого, мне приходилось вступить в сражение с кем-то — от бандитов или зомби до местной версии суперзлодеев или инопланетян, почему-то решивших напасть на очередную версию Земли именно в момент моего появления на ней. Здесь же, несмотря на вяло текущую где-то за океаном войну, на улицах было безопасно. Конечно, я заметила множество камер, умело спрятанных среди резных украшений на зданиях, и патрулирующие небо дроны. Автобусу даже пришлось прижаться к обочине, чтобы пропустить мимо армейский патруль в Технарской броне. Но чего здесь не было, так это людей в цветах банд или с характерными татуировками. Подозрительных наркоторговцев в глубоко натянутых капюшонах. Никого не избивали в подворотне, не угрожали ножом, а владельцам кафе и магазинов не приходилось отстёгивать «за защиту». Несмотря на то, что город вырос в два раза, все были обеспечены работой. Из мыслей попавшихся на пути сотрудников СКП я узнала, что в Броктон-Бей даже была исправительная тюрьма для бывших суперзлодеев, которую Айрис Райан политкорректно назвала «Центром реабилитации». Когда я поняла, что для этой цели было перестроено бывшее здание школы Уинслоу, то не смогла удержаться от смешка, прикрыв рот рукой. Мне определённо нравится её чувство юмора. И как только приезжая смогла уловить такую специфичную иронию? Наконец, я вышла на остановке и направилась к стеклянным башням небоскрёбов. Как и всё в городе, деловой район стал заметно больше, и при этом приобрёл ретрофутуристическую стилистику. Один из светящихся неоном щитов изображал Девушку-Славу, рекламирующую газировку. Видимо, здесь она стала профессиональной моделью или типа того. Оглядев самый высокий из небоскрёбов, украшенный статуями атлантов, я быстро промерцала наверх, в кабинет главы совета директоров «Райан Индастриз». Молодая женщина с уложенными в строгую причёску светло-каштановыми волосами сидела на краю дубового стола и наливала в бокал вино. Как и на увиденных мной до этого фотографиях, стиль её одежды можно было описать как «небрежно-деловой». Заметив меня, она лишь подняла изящную бровь и посмотрела мне в глаза. Её мысли не были похожи ни на что, с чем я сталкивалась раньше. Не так, как у Повелителей Времени или Лекса Лютора, но её сознание будто состояло из множества осколков разбитого стекла. Фрагменты личностей десяти тысяч человек создали нечто одновременно ужасное и гениальное, чьё падение в безумие удерживала вместе лишь несгибаемая воля той единственной, кто заставляла их работать сообща. Айрис Райан оказалась мной. Местной версией Тейлор Эберт, которая инсценировала свою смерть и изменила внешность. Поддержка Котла помогла ей с юридическими вопросами, но все достижения последних пяти лет действительно принадлежали ей. А Большой Папочка действительно оказался её версией Денни, который погиб в день её триггера. Мысль о том, что она превратила тело отца в мясную куклу практически вызвала у меня тошноту… Но следом я увидела, что сейчас он хранится в безопасном месте, а учёные под её руководством ищут способ полноценно воскресить его. Как для главы мегакорпорации, для Айрис это был пусть и важный, но очередной проект. Все её разработки, так или иначе, должны были помочь человечеству пережить сражение с Зионом, которое должно было состояться в этом году. По неизвестной причине даже Губители не нападали на предприятия «Райан Индастриз». Эта женщина всё знала и активно готовилась к концу света. И, конечно, она с ходу меня узнала, и ни капли не удивилась. Она знала о существовании других вселенных, но не владела технологией для путешествий между ними. Для спасения людей в случае, если Земля Бет станет непригодной для жизни она строила по всей стране Убежища, а война с Китаем послужила удобным предлогом, пусть и началась из-за её ошибки. — Здравствуй, Тейлор, — промурлыкала она. Я с трудом смогла оторвать взгляд от бездонных озёр её синих глаз. Моя сила молчала, так что это не была попытка ментальной атаки, они просто были очень красивыми и необычными. Соскользнув с широкой чёрной столешницы, отчего на секунду мелькнула полоска бледной кожи между юбкой и чулками, она прошла к бару и достала второй стакан. Статьи в жёлтых газетах этого мира наперебой утверждали, что Айрис нравятся женщины, пусть прямых доказательств этому и не было. Вновь заглянув в её мысли, я нашла подтверждение этим слухам. Она испытывала странную смесь романтических чувств и Эдипова комплекса к Кейден Андерс, которая некогда оказалась первым человеком, отнёсшимся к ней по-доброму. Сейчас бывшая злодейка фактически контролировала теневую сторону жизни кейпов, убивая или ловя тех, кто был слишком опасен и отказывался идти на сотрудничество. Разумеется, не в одиночку, а вместе с командой других, куда вошли даже бывшая Ампутация и, чего я точно не ожидала, Эмма Барнс. Эта версия меня даровала ей суперсилы с помощью смеси из какого-то своего Технарства, жесточайших пыток, и сексуального насилия. Или не совсем насилия, потому что даже в худшие моменты жертва умоляла не останавливаться и просила ещё. Я ощутила сильный дискомфорт, просматривая эти воспоминания. И словно этого было мало, у этой версии меня также нашлись воспоминания о времени, проведённом вместе с Софией Хесс, которые я точно видеть не хотела. Тем временем, Айрис налила вино во второй бокал и протянула его мне. На секунду задумавшись, я всё же взяла его, но не стала пить, а заговорила. — Значит, всё это… — Да, — кивнула она, моментально поняв, что я имею в виду. — Вербовка злодеев, создание армии сплайсеров, массовая штамповка Технарского вооружения, постройка Убежищ… всё это ради одного дня. Дня, когда я сражусь с золотым ублюдком. Осколки десяти тысяч душ словно издали единый стон, полный боли и негодования, когда она просто упомянула про Зиона. — А ты…? — О, я собираю силы по разным вселенным. Некоторые очень необычны. — Насколько? — В одной Президент США оказался честнейшим высокоморальным человеком. Она рассмеялась и сделала крупный глоток вина. — Я буду греть себя этой мыслью в самые тёмные и холодные ночи. Я осмотрела кабинет, а затем позволила своим Магическим глазами заглянуть в соседние помещения. Несмотря на то, что всё выглядело очень дорого и со вкусом, одновременно здание казалось каким-то пустым. Айрис была чертовски одинока. Вновь легко поняв ход моих мыслей, она кивнула и допила своё вино. — Вес мира тяжёл и надейся, что тебе никогда не придётся его нести. Удачи с твоими поисками. Кивнув, я выпила свой бокал вина. Не то чтобы это могло мне навредить. — Ты, должно быть, устала с дороги. Не хочешь принять ванну? В подвале здания располагалась её личная купальня с роскошным комплексом услуг, не уступающим лучшим европейским курортам. Я почти согласилась, но затем поняла, что это был предлог для попытки Айрис заняться со мной сексом. — Мне пятнадцать! — возмущённо воскликнула я. Без тени смущения она бросила на меня тяжёлый взгляд. — Я в твоём возрасте уже умерла. Не желая вступать в перепалку или прикасаться к ней, я поставила опустевший бокал на стол и покинула эту вселенную.