Kill Them All

— Что вы можете рассказать о его способностях? — спросил доктор. Когда я наконец-то попала в психушку Аркхэм, было уже около трёх часов ночи. — Он примерно в восемь раз сильнее Киллер-Крока, — ответила я. — Но не такой умный, как он. Развитие примерно на уровне обычного пятилетки. Он склонен к агрессии и в драках использует грязные приёмы. Доктор мрачно кивнул. — Как он выздоравливает? На него подействуют успокоительные? — На счёт успокоительных, думаю, нужно будет учесть его увеличенную массу тела, но по исцелению, полагаю, у него средняя по металюдям способность к восстановлению. Каждый метачеловек, которого я встречала, исцелялся несколько быстрее обычных людей. Этой скорости было недостаточно, чтобы можно было назвать это отдельной способностью, но даже сломанные рёбра этого пациента не будут долго его мучить. Я немного исцелила Блокбастера, но использовала контроль разума, чтобы он не уснул. Хотя это странно, что мне задавали все эти вопросы. В конце концов мне было пятнадцать лет, что я могла знать о скорости регенерации чужого организма и о его переносимости лекарств? Быстрый взгляд в его мысли показал, что доктор Уильямс привык иметь дело с Бэтменом, а иногда и с Найтвингом, они действительно ЗНАЛИ все эти вещи. Доктор что, считал, что существует какой-то метачеловеческий колледж, который каждого кейпа делал чуть ли не настоящим врачом? [1] — Думаю, сам по себе он будет оставаться спокоен, если с ним будут хорошо обращаться, — медленно сказала я. — Но если он будет видеться с другими заключёнными, вы не сможете контролировать его агрессию. Его придётся держать на лекарствах, особенно с учётом того, что он достаточно силён, чтобы поубивать здесь всех. Доктор мрачно кивнул. Они отвели меня в палату для бугаёв, которая, по сути, была огромным банковским сейфом. Стены были сделаны не из бетона, а из того же металла, что и сама дверь. В этом месте можно было распылять усыпляющий газ, и тут было множество камер. Создание данной палаты было профинансировано фондом Уэйна. Такое помещение не остановило бы злодея с силами Супермена, да и без газа Блокбастер, скорее всего, сможет вырваться отсюда в короткие сроки, но на какое-то время камера должна была его задержать. Положив мутанта на укреплённую кровать для бугаёв, я исцелила его ещё раз, после чего наклонилась и прошептала ему на ухо: — Всё хорошо. Ты должен оставаться спокойным и прислушиваться к врачам. Они хотят тебе самого лучшего. Выйдя из комнаты и наблюдая за тем, как закрываются двери хранилища, я вздохнула. — Наверное отстойно тут работать, — сказала я. — Никто особо не выздоравливает, и половина пациентов вообще хочет тебя убить. — У нас было несколько успешных случаев исцеления с нашими обычными пациентами, — возразил доктор. — И даже среди наших пациентов с неординарными способностями. Я на секунду задумалась, не могут ли постоянные черепно-мозговые травмы от ударов по голове обратить вспять процесс лечения. Наверное, всё-таки нет, но кто знает?.. — О, и Джокер планирует добавить в пищу какую-то химию, которая временно сведёт всех в учреждении с ума. Прямо сейчас на кухне поставщик провизии, который добавляет средство в пищу, — сказала я. Я схватила доктора за руку и промерцала в полицейский участок. Дежурный сержант, который в прошлый раз настаивал на том, чтобы подождать подготовку всех бумаг, уже собирался идти домой. Я не стала его слушать, схватив за руку, а затем мы промерцали, в этот раз на ту самую кухню. Мужчина, вливающий в суп химическую смесь, смотрел на нас снизу вверх испуганным взглядом. Ему заплатили пятьдесят штук и заверили, что эта химия никого не убьёт. Он придумывал себе в оправдание всевозможные отговорки, и даже не знал, что работал сейчас на Джокера. Но, несмотря на все попытки убедить себя в том, что он не делает ничего плохого, он знал, что всё это неправильно. Дежурный полицейский уставился на меня, перевёл взгляд на того мужчину. — Работает на Джокера через подставное лицо. Тот готовится к очередной попытке побега, — сказала я, и ухмыльнулась. — Похоже, ты ещё не скоро вернёшься домой. Хорошо тебе провести время! Заглянуть в голову Джокеру было трудно. Заглянуть в головы людей, которые на него работали, нет. Помогло ещё и то, что в это время большинство людей уже спало, поэтому разум, охваченный тревогой, выделялся. — Я… я не знал, — пробормотал мужчина. — Это звучит похоже на признание? — спросила я сержанта. Тот мрачно кивнул. За этим подливальщиком числился длинный список мелких преступлений. Он знал, что оказаться связанным с кем-то из психушки это очень плохая для него новость, и он знал, что подливать людям какую-то неизвестную химическую дрянь в пищу — опасно. Так что я не испытывала к мужчине особой симпатии. — Хорошего вечерочка! — с ухмылкой сказала я сержанту. Его шансы в ближайшее время закончить смену и немного поспать были практически нулевыми. Так ему и надо за то, что он заставил меня мучительно долгие часы сидеть и ждать. Я промерцала на крышу Аркхэма, а затем закрыла глаза. Все обитатели больницы были в зоне действия моей телепатии. Я просматривала чужие разумы, настолько повреждённые, что от людей там практически ничего не оставалось, и эти разумы были полны злобы и ненависти. Многим людям здесь было не помочь без использования передовых методов, которые, скорее всего, тут бы могли назвать незаконными. В будущем существовали лекарства от шизофрении, биполярного расстройства, депрессии и тревоги, но для этого требовалось применять лекарства и требования, которые не одобрили бы в Управлении по санитарному надзору. А вот одному из пациентов, Виктору Фризу, я могла бы легко помочь. Он был блестящим учёным в области крионики, возможно, величайшим в этом мире. У него не было столько же специализаций, как у Лютера или Сиваны, но в своей специальности ему не было равных. Он заморозил свою жену до тех пор, пока не смогут найти лекарство от её неизлечимой болезни, и в основном его не особо эффективная работа в качестве суперзлодея была нужна только для того, чтобы получить деньги на свои исследования. Я использовала силу иллюзий, чтобы поговорить с ним, пока он пытался заснуть. — Меня не видит больше никто, — сказала моя иллюзорная копия. — Но я могу читать твои мысли, так что можешь ничего не говорить вслух. — Кто ты? — мысленно спросил он, не отрывая взгляда от иллюзии. — Я новая героиня по имени Жатва, — ответила я. — И среди моих способностей есть способность к телепортации и исцелению. — Исцеление? — тут же выделил главное он, смерив иллюзорную фигуру острым взглядом. — Могу лечить даже смертельные болезни, — подтвердила я. — Даже смерть, если она произошла не слишком давно. Однако для воскрешения я использую технологии. — Ты здесь для того, чтобы спросить о Норе? В комнате, где его содержали, были металлические стены, все покрытые льдом. Из-за несчастного случая он не выносил никаких температур, кроме очень низких. Он также спокойно переносил сверхнизкие температуры, так что это была довольно полезная способность. — Я могу спасти её, — продолжала говорить моя иллюзия. — При условии, что с ней ничего не случилось, с тех пор как ты сюда попал. Хотя я не уверена, что смогу сделать хоть что-нибудь с твоим состоянием. Стоит ли возвращать её, если вы никогда не сможете быть вместе? Что, если она решит найти кого-нибудь другого? — Верни её, — попросил мужчина. — Я хочу быть с ней, но даже если не смогу, то просто хочу, чтобы она счастливо жила своей жизнью. Он был одержим ею, но не в том жутком смысле, который обычно под этим подразумевается. Он просто любил её, а нездоровая часть заключалась в том, что он положил всю свою жизнь ради того, чтобы найти для неё лекарство. Возможно, я могла бы одолжить ей своё сопротивление холоду, по крайней мере, на время, но было как-то странно делать такое для супружеских встреч. — Хорошо, — кивнула моя иллюзия. — Что ты хочешь в обмен? — спросил Виктор. — Позволь мне избить тебя, — ответила я. — Я могу сделать так, что ты не почувствуешь боли, а я получу часть твоего сопротивления холоду. А поскольку я могу давать на время свои способности другим… Его лицо вытянулось и он вскинул голову, когда понял, на что я намекала. Ладно, это была бы жуткая сделка, но я готова на неё пойти, если придётся. — Я занятой человек, — поспешила добавить я. — Так что, возможно, не смогу делать это так часто. — Я согласен, — решительно сказал он. — Хорошо, — кивнула моя иллюзия. Камеры Аркхэма были старого типа, с очевидными слепыми зонами. Я появилась в одном из таких слепых пятен, и мысленно попросила Фриза шагнуть в одно из таких. Я ударила его в живот один раз, накладывая на него иллюзию, чтобы скрыть происходящее. +30% к сопротивлению холоду! Отлично. Каждая мелочь на счету, а морозостойкость была одной из моих самых слабых сопротивлений. Я использовала на нём исцеление и продолжила разговаривать в иллюзии, обсуждая планы на время после того, как с его женой всё будет в порядке. Он отложил для неё немного денег, и у неё всё ещё были действительные документы. — Я знаю некоторых людей, — сказала я. — Людей, которые могут ей немного помочь и не воспользуются ею. — Когда ты собираешься избить меня? — спросил он. Его голос звучал напряжённо. — О, я уже это сделала, — ответила я. — Я исцелила тебя уже три раза. Он нахмурился, затем вернулся к кровати с моей подачи. — Я вылечу её, — сказала я. — Но потребуется некоторые усилия, чтобы вернуть ей её законную личность. Ты же знаешь, как устроена вся эта правовая система. Он только закатил глаза на мои слова. Я отыскала в его голове информацию о местоположении его логова, и промерцала туда. Оно располагалось прямо на север от Готэма, далеко в Канаде, в районе, где стояла вечная мерзлота и ничего не таяло. Виктор надеялся, что холодная погода поможет при сбоях питания или других похожих случаях. Это также означало, что собирать солнечную энергию было сложнее, поэтому его логово работало на геотермальной энергии. Хотя, похоже, тут уже давно ничего не ремонтировали. Нора нашлась там, где я и предполагала её отыскать, и сосуд с её телом всё ещё был цел. Я нажала все необходимые кнопки, чтобы запустить процесс отключения от системы, знание о котором я также получила из головы Виктора, а затем стала ждать. Нора Фриз была намного моложе своего мужа, отчасти, вероятно, это было потому, что она семь лет провела в состоянии анабиоза. Когда она, наконец, очнулась, то была сонной и дезориентированной. Я дотронулась до неё и поморщилась — несмотря на то, что ей было всего тридцать, у неё обнаружился запущенный случай болезни Шарко — бокового амиотрофического склероза.* В некоторых случаях люди с БАС могли прожить долгие годы, особенно те, что был помоложе. Прогрессирование болезни, как правило, происходило довольно медленно, но она страдала от крайне запущенного случая. У неё были проблемы с глотанием, жеванием и приёмами пищи, в результате чего она слабела день ото дня. Да и её лёгкие тоже были очень слабы. Она уже задыхалась и вся дрожала… Ой. Я наделила её половиной своего сопротивления холоду, и она сразу же перестала дрожать. Я использовала на ней исцеление, и наблюдала за тем, как исчезли повреждения в её мозге и лёгких. Исчезли небольшие изменения в геноме, которые давали ей предрасположенность к заболеванию БАС. Она ахнула и приняла сидячее положение. — Что происходит? — спросила она, смотря на меня снизу вверх. — Прошло семь лет, — начала говорить я. — Твой муж заморозил тебя, надеясь сохранить тебе жизнь до тех пор, пока не найдёт способа вылечить тебя, но он так и не смог его отыскать. Я метачеловек, которая может исцелять, и он обратился ко мне с просьбой помочь. — Почему его здесь нет? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Конкретно это место было ей незнакомо. — Ему пришлось использовать… несколько незаконные методы, чтобы получить деньги на свои исследования и сохранить тебе жизнь, так что его отправили в сумасшедший дом, — ответила я. — Думаю, что его поиски сделали его несколько неуравновешенным, но теперь, когда ты снова здорова, ему, скорее всего, скоро станет лучше. — Я здорова? — недоверчиво переспросила она, рассматривая себя. — Не выбегай на проезжую часть перед машинами, — сказала я. — И наверное не стоит выпивать по галлону водки в день. (1 галлон = 4,55 литра) Ты можешь навредить своему телу так сильно, что оно больше не будет работать. Но прямо сейчас? Ты абсолютно здорова, и у тебя впереди целая жизнь. Нора начала плакать. — Он оставил тебе кое-какую одежду, — сказала я. — А потом мы сходим куда-нибудь поесть. По крайней мере, у него хватило ума создать для Норы тёплую часть базы, и после того, как она приняла душ и оделась, я притащила ей несколько свиных клёцок, которые купила в киоске Китая. В Готэме было только пять утра, а в Шанхае уже пять вечера. В образе китайского бизнесмена, который вернулся из деловой поездки в Америку, я обменяла доллары на юани, а потом в образе старой китаянки купила еды. Нора довольно долго принимала душ, а я всё ещё могла следить за ней одним глазком, пока занималась делами. Клёцки действительно были вкусными, хотя и отличались от американской версии этого китайского блюда, к которой я привыкла. К тому времени, как мы закончили, наступило шесть утра. — Обычно люди довольно неодобрительно относятся к другим людям, которые телепортируются в палаты к пациентам Аркхэма, — сказала я. — Так что нам придётся использовать другие методы проникновения туда. — Какие методы? — спросила Нора. — Фонд Уэйна является крупнейшим спонсором лечебницы, — пояснила я. — По крайней мере, стал им в последнее время. В основном, больница финансировалась государством, но в последнее время фонд Уэйна занялся модернизацией систем безопасности. И это происходило не из-за того, что я высказала своё мнение Бэтмену о том, что меры безопасности стоит улучшить. Недавнее столкновение с Бейном показало герою опасность побега кучи пациентов, и он делал всё возможное, чтобы повысить эффективность системы безопасности, оплачивая все нововведения, для установки которых требовалось время. Вероятно, это было одной из причин, по которой Джокер пытался выбраться из психушки прямо сейчас, пока это было относительно легко сделать. Но одна только технология не сможет решить эту проблему, по крайней мере, до тех пор, пока санитаров и охранников было легко подкупить и запугать. И даже если все будут абсолютно неподкупны, всегда была возможность нападения извне, или найм кого-то вроде меня, чтобы проникнуть внутрь психушки. Но, всё-таки, это было лучше, чем ничего. Бэтмен всё ещё не ложился спать, хотя и собирался это делать. Идеальное время, чтобы побеспокоить его. — Только не рассказывай никому, но фонд Уэйна обратился ко мне, чтобы я помогала им в их благотворительной деятельности, и благодаря этому я познакомилась с владельцем самого фонда. — С мистером Уэйном? — Да, — кивнула я. — Он хороший человек, хотя немного бабник [2]. Он наверное ещё не ложился спать. Пойдём к нему и спросим, поможет ли он нам. Я промерцала вместе с Норой прямо под двери особняка Уэйнов и позвонила в дверь. Его дворецкий Альфред был подозрительной личностью, и у двери на всякий случай был припрятан дробовик. Раньше он работал на британскую королевскую семью, и чувствовал, что более чем способен позаботиться о себе в непредвиденном случае. Открыв дверь, он смерил нас двоих внимательным взглядом. — Могу я вам помочь? — Хотела бы я сейчас сказать, что Брюс Уэйн — мой отец, но вы британец и наверное не оцените эту шутку. Я новая героиня Жатва, и ваш босс разговаривал со мной на тему того, чтобы я помогла фонду Уэйна с благотворительностью. Я вылечила Нору Фриз пару часов назад, и надеюсь, что фонд сможет организовать для неё встречу с мужем и поможет снова стать ей законно живой. Дворецкий молча осмотрел нас ещё раз, после чего тихо вздохнул. — Пожалуйста, входите, — пригласил он нас, отходя чуть в сторону Пододвинувшись к Норе, голосом, на громкости, которую должен был услышать Альфред, я торжественно прошептала: — Наверное он часто слышит такие заявления от девочек моего возраста, которые притворяются незаконнорожденными детьми Брюса Уэйна. — Меньше, чем того можно было ожидать, учитывая его статус в обществе, — невозмутимо сказал Альфред. — И тот факт, что в наше время существует довольно точный тест ДНК, вероятно, этому помог. — Я даже не уверена, есть ли у меня гены [3], — задумчиво поделилась я. Особняк выглядел впечатляюще. Можно было бы подумать, что тут бы пахло стариковским духом или, может, потом, как в спортзале, но каким-то образом Альфред умудрялся следить за тем, чтобы нигде не чувствовалось посторонних запахов. Даже в Бэтпещере чувствовался лишь слабый запах гуано от летучих мышей, мазей и металлов. Прошло почти полчаса, прежде чем к нам вышел Брюс. Он не забыл придать себе вид, будто только что встал с постели, вероятно, чтобы я ощутила вину. Вот только я точно знала, что до этого он над чем-то раздумывал, потягивая какой-то тёмный напиток, приготовленный Альфредом. — Жатва, — поприветствовал он меня. — Вы рассмотрели наше предложение? — Мне наверное это интересно, — кивнула я. — Но не уверена, что хочу связывать себя только с одним Фондом. Думаю, хорошие вещи должны случаться со всеми людьми в мире. Он согласно кивнул. Голос Брюса звучал гораздо более нормально, чем в его бэт-версии. Брюс оценивающе глядел на Нору. Я всё ещё не могла читать его мысли, но разум Фриза говорил мне, что Бэтмен видел её раньше, но только под обледенелым стеклом. Узнает ли он её в живом виде, я не знала, но могла предположить, что у него на каком-нибудь бэткомпьютере были её фото. Он наверняка изучил всю информацию на Нору, которая у него была, прежде чем прийти сюда, и, скорее всего, это было одной из причин, по которой он так долго к нам не выходил. — Поскольку фонд Уэйна спонсирует модернизацию системы безопасности Аркхэма, я подумала, что вам могут быть интересны возможности для реабилитации некоторых пациентов. Я была уверена, что Альфред сообщил ему о нашем недавнем разговоре, так что Брюс быстро сообразил. — Миссис Фрайс**, — обратился он к Норе. — Могу представить, насколько для вас вся эта ситуация оказалась шокирующей. Я взял себе в привычку изучать дела самых известных личностей в Аркхэме в рамках обеспечения безопасности. Ваш муж был наименее… проблематичным пациентом из всех, и единственным его недостатком было то, что ради вашей безопасности он был готов пойти на всё. — Он кого-нибудь убил? — тихо спросила Нора. — Нет, — ответил Брюс. — Но некоторым людям он делал больно. Я видела это в голове Фриза — иногда этот вред доходил чуть ли не до летальности, но не стоило говорить ей об этом. В то время он действительно был не в себе, считая, что она умрёт, если он не сможет получить то, что поможет держать Нору замороженной и дальше. Брюс ещё несколько секунд разглядывал Нору, после чего, казалось, принял решение. — Я сделаю несколько звонков и начну процесс через своих адвокатов, — сказал Уэйн. — Альфред отведёт вас на кухню и приготовит мне что-нибудь выпить, пока я поговорю с Жатвой. Нора кивнула и послушно последовала вслед за Альфредом на кухню. — Почему ты здесь? — Помогаю. — решила уточнить я. — Думаю, мы оба понимаем, каково это — терять близких людей и отчаянно хотеть их вернуть. Так что такие случаи вызывают во мне сочувствие. Кроме того, разве всем не будет чуточку легче, если я решу проблему Фриза? Лично я бы дала ему высокооплачиваемую работу в каком-нибудь исследовательском подразделении Уэйновской корпорации в другом городе — так вы и хороших результатов в его области добьётесь, и сможете за ним присматривать, и заодно никакие другие злодеи не смогут использовать его наработки. — Я сказал тебе держаться подальше от моего города! — Ну, если бы мне рассказали, как найти преступников в других городах, это бы хорошо отвлекло меня от Готэма. И вообще, я серьёзно говорила насчёт фонда Уэйна. Если захотите отправить меня куда-нибудь исцелять сирот, я буду только рада это сделать. В противном случае, я просто буду творить добро разовыми акциями, и скачусь до того, что буду спасать котяток с деревьев, когда могла бы решить проблему мирового голода или что-то типа того. [4] Он нахмурился, и его лицо приняло обычное бэт-выражение. — В любом случае, надеюсь, тебе удастся сегодня хоть немного поспать, — широко улыбнулась я ему. — Мне-то нужно всего полтора часа сна в день, и я собираюсь пойти поспать, как только попрощаюсь с Норой. По какой-то причине я решила, что он явно не ляжет спать по крайней мере ещё несколько часов. Так ему и надо.