Kill Them All

Защита города проблемы из себя не представляла — всё, что мне нужно было сделать, это открыть достаточно широкий портал, чтобы всё излучение, тепло и прочие сопутствующие взрыву проблемы отправились на ту сторону, куда я их пошлю. Проблема была в том, что город не стоял тут один сам по себе. Оглядываясь назад, я признавала, что для завтрака стоило бы выбрать штат, где города располагались дальше друг от друга. Уэйк-Форрест находился на северо-востоке центрального района Северной Каролины. Это было севернее от столицы штата, города Роли, в котором проживало около четырёхсот тысяч населения. Бомбу взорвали прямо над городком Янгсвилль с населением чуть больше тысячи человек. Взрыв в воздухе мегатонной бомбы должен был привести к образованию огненного шара, который испепелит всё в радиусе 1,13 мили. В радиусе 4,37 миль ударная волна разрушит большинство жилых зданий. Пятьдесят процентов людей от такого умрут, а все оставшиеся в живых будут ранены. В радиусе 7,5 миль люди получат ожоги третьей степени, сжигающие нервы и иногда впоследствии требующие ампутации пострадавших конечностей. Стекло бы разлетелось в радиусе двадцати миль, словно под криком Птицы-хрусталь, и люди, подходящие к окнам, привлечённые яркой вспышкой, также пострадают. По приблизительным оценкам, число погибших составит 31 000 человек, и ещё 86 000 человек будут ранены в следствие взрыва бомбы. Осборн мог бы уменьшить эти числа, если бы сбросил бомбу прямо у меня над головой — число погибших, в этом случае, уменьшилось бы на 9 тысяч человек, а раненых более чем на 50 тысяч. Ядерное оружие наносило гораздо больше урона при подрыве в воздухе. Ветер дул в северо-западном направлении со скоростью 15 миль в час. Осадки, которые должны будут пролиться на площади в 57 и 8 миль по ширине, каждый час выдавали 1 000 рад. Заражение на более чем тысячу рад было смертельным. В радиусе 125 миль и в коридоре шириной 26 миль выпадут радиоактивные осадки, заражая землю на 100 рад за час. Заражение на более чем 200 рад заставляло здоровье людей серьёзно пострадать. В пределах 192 миль и в коридоре в 44 мили шириной осадки, с уровнем заражения 10 рад в час, также повлияют на людей. Диапазон заражения от 30 до 200 радов вызывали у людей чувство тошноты. В пределах 259 миль в коридоре шириной 63 мили осадки будут выпадать с заражённостью в 1 рад в час. Я не смогла подсчитать количество умерших и пострадавших в этих радиусах, потому что плохо себе представляла уровень населения по всем этим сторонам. Восприятие у нас с Мимиком было максимально ускорено, настолько, что, по идее, мы не должны были видеть ничего за пределами радиуса наших пузырей изменённой реальности, потому что время было ускорено до такой степени, что сам свет передвигался ужасно медленно. У нас было мало времени на решение проблемы, но, к счастью, Мимик знал всё, что знала я, так что мы активно работали над планом. Главная проблема состояла в том, чтобы справиться с последствиями радиоактивного излучения, огня и ударной волны — устранение последствий выпадения радиоактивных осадков было второстепенной задачей, поскольку оно будет происходить не прямо сейчас. Мимик был достаточно близко ко мне, чтобы наши пузыри реальности пересеклись. Открыв портал в ста милях от взрыва, я открыла другую его сторону в направлении космоса над Европой. Я была осторожна и убедилась в том, что портал открыт достаточно высоко, чтобы не вызвать вспышку электромагнитного излучения, но достаточно низко, чтобы его могли увидеть люди в Европе, при этом не пострадав от слепоты. Я открыла портал примерно на половине расстояния до Луны. Мимик тоже создал портал над взрывом, открыв второй портал примерно в том же районе, что и я. Используя силы владения огнём, я подавила силу взрыва и выбрасываемое тепло. Несмотря на мой радиус действия этой способности, мне удалось сделать это лишь частично, но это не имело значения — порталы в космос втягивали в себя воздух, а не раздували взрыв. Порталы длиной в сто миль не сделали бы взрыв направленным, как это сделали бы твёрдые препятствия на пути огня. Они, фактически, были окнами в космос, и одного давления хватало для того, чтобы выбросить большую часть излучения в эти окна, прямо в космос. К этому району приближалось три пассажирских самолёта, и, со своей стороны, они не могли увидеть порталы. Я не экспериментировала с порталами на тему проверить, будут ли они разрезать материю напополам или нет, но мне казалось плохой идеей проверять это на большом количестве людей. Так что я наделила пилотов Чутьём, и они опускались или поднимались, не понимая, почему решили это сделать. Радиация же продолжала распространяться по наклонной плоскости порталов. Я использовала своё Радиационное поглощение, чтобы как можно лучше и больше поглотить радиоактивных излучений и осадков. Мимик делал то же самое. Мы оба начали увеличиваться в размерах, и вскоре нам придётся отправиться в космос, чтобы удалить из тел накопленную радиацию. Я должна быть аккуратна с Мимиком, в том плане, что если мы расстанемся до того, как он сбросит с себя все радиоактивные отходы, то он непроизвольно выпустит всё наружу одним выплеском, убив и себя, и людей рядом с ним. Мы также поглощали энергию взрыва, по крайней мере, насколько могли это сделать, находясь с самого края взрыва. Я была уже почти в 40 футов ростом из-за впитанной радиации, при том, что даже не активировала свой навык Роста. Сам взрыв занял всего 0,0000008 секунд времени. Ударная волна начала своё действие через 0,001 секунды. Она будет двигаться со скоростью 1 100 футов в секунду в течение следующих двадцати минут. Наше восприятие времени было настолько растянуто, что всё происходящее должно было занять целую вечность с точки зрения нашего восприятия времени. Между взрывом и началом распространения взрывной волны должно было пройти больше двух с половиной часов по нашему субъективному восприятию времени. Я больше не могла поглощать радиацию без того, чтобы начать сбрасывать всё наружу, по крайней мере, без работающей эскалации. Но на такой скорости мне не грозила очередная активация эскалации, если только я не буду сражаться с Мимиком или Свэй — все остальные, по сути, воспринимались мною как статуи и не могли со мной драться. Я не могла мерцать, пока портал был открыт, и даже с повышением скорости полёта я могла пролетать только 524 тысячи миль в час или 145 миль в секунду. В моём нынешнем восприятии времени это означало, что я могла летать со скоростью в семь футов за одну субъективную секунду времени. Учитывая, что порталы были открыты на высоте 1 500 футов и что мы могли без проблем через них пройти, нам потребуется более чем три с половиной минуты субъективного времени. — Мы сможем пережить попадание в эпицентр взрыва? — спросил Мимик. — У нас есть сила контроля над реальностью, — напомнила я ему. — И она действует, по крайней мере, в пределах тридцати футов или что-то около того. Просто измени правила своей реальности так, чтобы кинетическая энергия превращалась во что-нибудь безобидное… типа лепестков цветов или что-то в этом роде. — Но ты не собираешься этого делать? — спросил он. — Ну, я-то хочу повысить своё сопротивление, — сказала я. — Для тебя это не имеет смысла, потому что любые полученные тобой достижения исчезнут сразу, как только мы разойдёмся на достаточно большое расстояние, так что можешь просто забить на все усиления, которые я обычно стараюсь получить. — Да я и так еле справляюсь со всем этим, — сказал Мимик. — Эскалация у меня больше не работает, так что полученные бонусы в любом случае будут совсем небольшими, — успокоила я его. На самом деле, он не мог использовать весь список моих способностей, потому что ему и так приходилось прилагать много волевых усилий, чтобы его тело не разорвало на части от переизбытка мощи. Теперь, когда он до краёв был переполнен радиацией и радиоактивной пылью, всё стало лишь хуже. Он молчал почти минуту, пока снова не заговорил со мной. — Эм, всё вокруг кажется таким медленным. — Это потому что мы движемся очень быстро, — сказала я. — А мы не можем изменить реальность так, чтобы двигаться быстрее? — спросил он. — Но тогда и всё вокруг будет двигаться ещё медленнее. — Может, сделать так, чтобы мы двигались быстрее, а наше восприятие медленнее? — Это значит пожертвовать нашей способностью быстро отреагировать на изменяющиеся условия вокруг, — нахмурившись, сказала я. — И я бы не исключала варианта, где Осборн мог оставить маленький неприятный сюрприз в бомбе. — Что может быть хуже того, что уже случилось? — недоверчиво спросил Мимик. — Может, у мутантов есть аллергическая реакция на какие-нибудь вещества? — спросила я. — Бомба ведь предназначалась не только для меня, ты же сам знаешь. — Что? — Он увидел, что руководство людей-Икс собралось всё в одном месте, и решил устранить их, используя моё присутствие там в качестве предлога, — пояснила я. — Он надеялся тем самым деморализовать мутантов Сан-Франциско, чтобы ему было легче захватить ещё больше власти. — Там же были его собственные люди… там был я! — воскликнул Мимик. — Да, и?.. Я показала ему то, как думал Осборн, и рот Мимика сжался в тонкую полоску. — Омега, скорее всего, выживет, — сказала я. — А ещё он чувствует себя настолько виноватым перед теми людьми, которых убил под внушением, что сделает всё, что прикажут ему люди из правительства, потому что будет бояться снова всё испортить. Так что им будет довольно легко манипулировать. Ты же на самом деле пытаешься быть лучше и можешь отвернуться от Осборна. Он держал тебя поближе к себе так долго, как только мог, потому что ты потенциально полезен, и потому что тебя довольно легко убить адамантиевой пулей в голову, если рядом с тобой не будет сильных мутантов, у которых ты начнёшь заимствовать силы, несмотря на то, что у тебя есть способности, полученные от людей-Икс в их подростковом возрасте. — Он постоянно менял команды, в которых я работал, — пробормотал Мимик. — Я сказал ему, что мне пришлось находиться рядом с людьми Икс несколько месяцев, прежде чем я навсегда скопировал их способности. Он озаботился о том, чтобы у меня было собственное жильё вместо того, чтобы я делил его с кем-то другим. Я думал, он пытался быть милым. — Чем больше сил ты копируешь навсегда, тем труднее тебя убить, — сказала я. — Так что ядерный удар убил бы тебя вместе со всеми остальными. Если бы это не убило меня, он сказал бы вам с Омегой, что знал о том, что вы выживете после такого, хотя если он знал, что я после такого тоже останусь целой, то и смысла взрывать эту бомбу не было. — Он, наверное, был расстроен из-за того, что ты взяла под контроль Стражей, — сказал Мимик. — Мне кажется, я видел намёк на это в конце его мыслей. — Ты имеешь в виду, что я взяла под контроль всех его Стражей, которых правительство попрятало по тайникам в разных частях страны в рамках проекта подготовки к возможному Восстанию Мутантов? — спросила я. — Тех самых, которые они «законсервировали», когда мутанты потеряли свои способности? 32 миллиона мутантов при населении мира в 7 миллиардов человек означало, что чуть менее половины процента населения были мутантами. То есть, в одних только в Соединённых штатах в пик расцвета мутантов их насчитывалось почти полтора миллиона человек. Половина из них обладала ничтожными способностями — люди, которые могли контролировать цвет своей мочи, или люди, которые могли быть чуть удачливее других в обращении с игральными костями. Многие из них даже не подозревали о том, что они мутанты. Двадцать процентов не имело никаких способностей, но имели мутации внешности, которые делали их отвратительными на вид. Среди людей-Икс был один такой мутант, который выглядел как жуткая птица, но не мог летать или управлять другими птицами, у него не было орлиного зрения или чего-то в этом роде. Он просто был уродливым человеком-птицей. Ещё десять процентов были латентными мутантами, теми, чьи способности проявлялись только после полового созревания. Поскольку 80% от всех мутантов имели, по сути, бесполезные способности, это, вероятно, было той причиной, по которой фанатики чувствовали себя настолько уверенно, когда нападали на них. Оставшиеся имели довольно хорошие способности, но большинство из них имели слабые или не очень недостатки… Например, невозможность коснуться кого-то, потому что ты бесконтрольно забирал их воспоминания и силы. Элита, те, кто был лицом людей-Икс, обладали мощными способностями и всё ещё выглядели хорошо, но таких, как они, было всего 3% от всех мутантов. Тем не менее, даже так оставалось около трёхсот тысяч мутантов с неплохими способностями, которые могли представлять опасность для людей, и сорок пять тысяч человек, которые выглядели как обычные люди, но при этом обладали мощными силами. Мировому правительству такие цифры должны были показаться верным рецептом катастрофы, за исключением того, что подавляющее большинство мутантов не хотело иметь ничего общего с надеванием обтягивающих костюмов или вступлением в бои на улицах с использованием суперсил. В стране было всего шесть или семь тысяч чудил в костюмах, и большая их часть получила свои силы из других источников. Большая часть мутантов предпочла залечь на дно и жить спокойной жизнью без каких-либо волнений. В этом смысле они сильно отличались от паралюдей. Уровень преступности среди мутантов был удивительно низким, учитывая, что предрассудки затрудняли им поиск работы и удержание на должности, а если им и удавалось куда-то устроиться, то это зачастую были низкооплачиваемые занятия. Мутанты с хорошей работой получали её только потому, что скрывали свою природу. Раскрытие своих мутантских сил означало потерю всего, ради чего они работали, и поэтому они, как правило, были ещё более законопослушными, чем обычные граждане. Если мутанта арестовывали, шанс быть осуждённым возрастал в геометрической прогрессии, а приговоры мутантам были обычно более суровыми, чем если бы на их месте был обычный человек. Всё это, в совокупности, создавало большую, но законопослушную группу людей, которые могли взорвать ваши глаза в случае чего, но вместо этого послушно ходили на собрания родительских комитетов. Конечно, не все из них обладали способностями, которые можно было применить в бою. Человек, который мог превращать свинец в золото, вряд ли наденет костюм и пойдёт биться с Джаггернаутом. Вместо этого, если он будет достаточно умён, то просто станет продавать небольшое количество золота то там, то здесь, и использовать полученную наличку, чтобы улучшить свой уровень жизни и покупать себе еду, тем самым увеличивая размер своего банковского счёта за счёт официальной работы. Это было намного лучше, чем быть забитым до смерти местными бандитами или отправиться в тюрьму по сфабрикованному обвинению в добыче золота. Правительство, однако, сочло, что иметь на службе роботов-убийц на случай, если мутанты выйдут за рамки дозволенного, было вполне оправданным шагом. Оно утверждало, что избавилось от них ещё в те времена, когда более или менее разрешился мутантский вопрос, но на деле роботы сохранялись в укромных местах последние три президентских срока. Даже сейчас, когда мутантов было меньше двух сотен, правительство хотело оставить их у себя, потому что силы, которые таинственно исчезли в один миг, могли также таинственно и вернуться. Лично я бы на месте правительства сделала регистрацию мутантов добровольной и выдавала бы за это поощрения. Любой арестованный мутант должен был быть автоматически зарегистрирован в базе данных, а те, кто проходил специальные обучающие курсы по контролю своих способностей, получали частичный иммунитет от судебного преследования, какой был у полицейских, но без соблюдения правил полицейского профсоюза, которые почти полностью освобождали копов от ответственности за какие-либо правонарушения. Те, кто отказался бы проходить регистрацию, не получили этих льгот. Я могла бы даже оформить что-то вроде денежного вознаграждения людям с силами. Конечно, какой-нибудь мистер «создаю золото своими руками» вряд ли будет страдать от нехватки денег, но мистер «выпускаю когти из рук», скорее всего, будет не при деньгах . Можно было бы даже создать какую-нибудь биржу труда для сверхлюдей, куда подавали бы заявки на работу влиятельные и не очень люди. Человек, обладающий сверхчеловеческими способностями по выслеживанию, мог бы работать в полиции приглашённым специалистом в тех случаях, когда выученные собаки не справлялись с этой работой. Человек с психометрией мог бы помогать полиции раскрывать, как происходили преступления, или мог бы работать на археологические сообщества, чтобы помогать им разобраться в назначении найденных предметов. Однако проблема политики заключалась в том, что большая её часть строилась не на прагматичных соображениях. Вместо этого они выдвигали повестки дня, которые позволяли переизбирать людей, которые выдвигали никому не нравящиеся темы. Иногда даже на повестку дня выдвигались интересные людям проекты, но чаще всего это означало растрату госбюджета, выделенного на проект, в то время как на остальные проблемы денег в бюджете оставалось меньше. Жёсткое отношение к преступникам или мутантам автоматически возвышало вас над всеми остальными в этой игре, и любого, кто относился к этим двум проблемам более либерально, обвиняли в излишне мягком отношении к преступности. Противники могли обвинить таких политиков в том, что они планировали создать мир, которым будут править мутанты или преступники. Наконец, мы долетели до границы взрыва. — Ты же знаешь, что мы должны сделать? — на всякий случай уточнила я у Мимика. Он кивнул. Поморщившись, он протолкался внутрь, а вслед за ним то же самое сделала и я. Манипулирование реальностью позволило мне превратить адское пожарище во взрыв сладко пахнущих цветов. В бою это точно мне не помогло бы. Пусть я и изменила реальность, но сейчас я смогла это сделать только потому, что знала, чего ожидать. Против врага, мысли которого я бы не могла читать, мне пришлось бы сначала словить новый вид атаки, прежде чем я смогла бы как-то её изменить или, хотя бы, предвидеть её приближение. Против кого-то уровня Зиона, у которого, по-видимому, могли быть сотни различных видов атак, всё, что противнику нужно было делать, это менять способности снова и снова, чтобы у меня никогда не было времени на то, чтобы адаптироваться к атакам. Приняв такое положение в пространстве, чтобы моя голова находилась в радиусе взрыва, а нижняя часть тела оказалась вытолкнута в портал, в космос, я позволила всей радиоактивной энергии и пыли, которую я успела скопить в своём теле, вырваться в космос. Несмотря на то, что давление воздуха там было низким, потому что два портала размером в 50 миль по каждой стороне, расположенные на расстоянии тридцати футов друг от друга, вместе с энергией взрыва пропускали через себя атмосферу, я всё равно насколько могла продолжала впитывать в себя радиацию и пыль и немедленно выпускать их в космос. -50 хп! +1% сопротивления огненному урону! +1% сопротивления энергетическому урону! Я изменила реальность так, чтобы сила взрыва бомбы начала на меня действовать. Учитывая, что у меня было огромное сопротивление энергии и 96% сопротивления огню, я была удивлена тем, что вообще получила хоть какой-то урон. -49 хп! +1% сопротивления огненному урону! +1% сопротивления энергетическому урону! -48 хп! +1% сопротивления огненному урону! +1% сопротивления энергетическому урону! -47 хп! +1% сопротивления огненному урону! +1% сопротивления энергетическому урону! Вы достигли 100% сопротивления огненному урону! От ударной волны я вообще не получила никаких повреждений, хотя, возможно, причиной этому послужило низкое давление воздуха. В космосе ядерные взрывы были не так уж и эффективны. Надеюсь, моё поглощение энергии взрыва предотвратит электромагнитный эффект и в этой части Америки не отключится электричество. Казалось, что мы провели за поглощением энергии и выпускании её наружу больше часа, хотя в объективных временных рамках прошло всего ничего. В этом и крылась проблема существования на сверхсветовых скоростях — мир вокруг становился невероятно скучным. — Так значит, в твоём мире существует организация, которая, в основном, работает над связями с общественностью, чтобы поддерживать популярность героев? — спросил Мимик. — Эта организация коррумпирована, — ответила я. — Они не сражаются со злодеями так, как это следует делать из-за того, что у нас существуют Губители, но, по крайней мере, они не бомбят своих собственных людей и не загоняют мутантов в концентрационные лагеря, или не делают большинство дерьма, которое происходит в этом мире. На верхах также есть организация, которая занимается подобными вещами, но тут, похоже, каждый третий секретный проект связан с какими-то жуткими вещами. Проект «Чёрное Чрево» экспериментировал с тысячами младенцев-мутантов, отдел реагирования на мутантов планирует в настоящее время вывозить мутантов из города для их уничтожения, проект «Доморощенный» экспериментировал с солдатами во время войны во Вьетнаме, убил парочку из них и создал ядерную бомбу, а парень, который убил кучу детей в Стэмфорде, теперь ответственен за всё это дерьмо. Проект «Возрождение» убивал солдат, насильно привязывая к ним симбиота Венома. Проект «На Страже» улучшил Стражей. Ш.Р.А.М. создали кибернетических солдат, которые, в итоге, превратились в убийц-социопатов. Оружие Икс было совместным проектом США и Канады, в котором десятилетиями пользовались промывкой мозгов, имплантацией памяти и генетическими изменениями для создания суперсолдат. Они также заливали расплавленный адамантий в скелеты людей, на которых не действовали обезболивающие. И всю эту информацию я получила лишь при случайном просмотре мыслей сенаторов США. А сколько там ещё творится дерьма, о котором я не знаю? — Что, правда? Мимик мог читать мои мысли и видел первоисточники всех этих идей, и он явно был в ужасе от всего этого. Сенаторы знали обо всех этих отвратительных вещах, которые совершались и продолжают совершаться, но вместо того, чтобы позакрывать эти бесчеловечные проекты, они выделили на них ещё больше денег. Мы оба молчали, как мне показалось, целую минуту. — Так… в твоём мире есть Игра престолов? — неловко спросил Мимик. — Пока что вышел только первый сезон, но всё выглядит довольно круто. Подглядев в его мыслях о чём шла речь, я не увидела ничего, кроме сплошных голых сисек. — Мне пятнадцать, — сказала я. — Э-э-э, может, уже шестнадцать. И моя семья была достаточно бедной, чтобы у нас не было подключено кабельное. — Тогда, э-э-э, Барни? — Мне пятнадцать, а не пять! — воскликнула я. У меня было такое чувство, что это будет долгая пара субъективных часов.