Котька

      Люди нервничали. Причем все: и капитан, и Вениамин Игнатьевич, и даже Дэн. По киборгу это было почти незаметно, но запах выдавал и его. Странная станция, жесткие правила, да еще и киборгов не пускают — куда-то мы не туда прилетели, но летели-то по доброй воле! Я не находила себе места из-за их волнений, не очень понимая, почему какая-то ярмарка так их взволновала. Капитан ушел, на сей раз не тайком, а с Полиной и кустом Теда, остальные уже разбрелись спать, только пилот составлял мне компанию, но наше уединение было прервано неожиданно:       — Доброй ночи, — незнакомая пожилая самка озадаченно уставилась на Теда, меня же у него на коленях то ли проигнорировали, то ли не заметили. — Извините, не знала, что у вас уже так поздно.       Самка оказалась матерью Полины и очень желала пообщаться с дочерью вот прямо сию секунду. Пока Тед растерянно чесал в затылке, я устроилась на столе, знакомясь с новым лицом мордой.       — Ой, у вас котик живет? — она тут же переключила внимание на меня. На вежливое мяуканье улыбнулась, стало быть, любовь к кошкам у них семейная. Хорошо: если корабль все же заберут, можно к Полине поехать, пустят.       — Да, только это кошка, — развел руками Теодор. А потом его взгляд буквально вспыхнул, озаренный некой идеей — я такое видела у ученых, и ни разу это не понравилось образцам. Но Тед же не ученый? — Ой, она у нас после такой истории появилась!       И затянул монолог, целую эпопею рассказал о несчастной кошечке, за которой гонялись на Земле, чтобы безжалостно усыпить, как экипаж во главе с капитаном самоотверженно встал на защиту хвостатой беглянки, как они собирались сначала найти малышке дом, но потом так к ней привязались, что не смогли отпустить. Мне очень хотелось узнать, о ком он так проникновенно вещал, но пилот, наконец, подошел к самой интригующей части повествования:       — А недавно наша кошка прихворнула, и Полина самоотверженно за ней ухаживала! — когда это я болела? Да я здоровее любого из вас, даже киборга!       — Конечно, моя девочка не могла бросить кошечку в трудную минуту, она у меня такая заботливая, — растроганная мать приложила ладонь к лицу.       — А потому капитан приказал ее не беспокоить и позволить как следует отдохнуть, а нарушить капитанский приказ я никак не могу, понимаете? — так вот зачем он всю эту чушь нес! Умно, я бы тоже поверила, кабы не была той самой «несчастной малышкой», которой еще нужно завоевать свое место на корабле, а то выкинут где-нибудь.       — Ничего страшного, вы только передайте ей, чтобы непременно мне перезвонила!       Распрощались они довольные друг другом, вернее, самка была довольна беседой с Тедом, а тот был доволен тем, как лихо выкрутился из сложной ситуации. Потому что даже кошке было понятно, что на обычных станциях капитан предпочитал ночевать на корабле, как впрочем и остальной экипаж.       — Как ты вовремя высунулась, кошара, — почесал меня под подбородком Тед. — Но теперь капитану придется тебя оставить, иначе мама Полины нас съест. Поверь, я такой типаж мамочек хорошо знаю, и они меня очень не любят.       Сидели мы с Тедом до утра, как верные псы, зато вернулись капитан и Полина живые и здоровые, даже куст вернули, так что я вообще не поняла, зачем мы сюда прилетели. Про маму Тед вспомнил только, когда я замяукала, напоминая, что тоже вполне живая и хочу есть. Пилот откровенно напрашивался на похвалу, какой он умный, Полина просчитывала вероятность, что капитан все же решит оставить меня на борту, а Дэн кормил меня, периодически проверяя качество корма на себе. Потрогать икру мне снова не дали, выставив из каюты, хотя я уже ни играть, ни кушать не хотела, просто было интересно, что там происходит.       Обиженная, я пошла жаловаться капитану, тот меня понял очень по-своему, пустив на колени. Приму как компенсацию за молодняк: тепло, уютно и гладят. Проснулась я, когда Станислав Федотович переложил меня на диванчик, где только что сидел, отправившись к ученому. Сон это, конечно, здорово, но чем занимаются остальные? Недолго думая, я отправилась на поиски команды. Раньше всех нашлись Тед с Дэном — оба сидели на рабочих местах, причем у обоих на экранах творилось что-то яркое и притягивающее не хуже курочки.       — Ай, зараза! — рявкнул Тед, я чуть с пульта не свалилась. — Эта кошка меня об астероид убила!       Чего?! Что за поклеп?! Я возмутилась на максимальной громкости, зашипела и вздыбила шерсть. А дальше начался цирк: пилот с чего-то решил, что сможет меня поймать. Первой пострадала доска с кнопками, то есть клавиатура, ее снесло на пол в неудачном рывке. Тед на ногах удерживался ровно до момента, как я спрыгнула ему на спину, тогда он полетел с воплем вниз, я впрочем, взвыла не тише, потому как когда земля уходит у тебя из-под лап, сложно удержаться.       Слетев с неудачной опоры, я помчалась к дивану, пилот — за мной. Кружок вокруг мы навернули, потом длинноногий охотник додумался перепрыгнуть препятствие, я чудом успела проскользнуть между ног. Запрыгнув на стол, я чуть не слетела с него тут же, потому как Теда стол и его содержимое не остановили. Пилот попробовал сначала снять меня аккуратно и снес на пол забытую тарелку.       — Ну все! Добегалась!       И схватился за тазик, пытаясь меня им накрыть. Грохот стоял до небес, но в итоге мы оба чуть окосели от громового рыка:       — Отставить!       На наши догонялки вышел полюбоваться капитан. Нет, не так: Очень Грозный Капитан. В какой момент я забилась под диван, сама не заметила, но вылезать отказалась наотрез, у меня чувство самосохранения не атрофировалось. Полина, правда, пыталась выманить едой, но благоразумие взяло верх над голодом.       — Ну что же такое! — голос самочки звучал расстроенно.       — Да оставь ты ее, проголодается, сама вылезет! — Теду пришлось выслушать, что думает капитан о внезапных догонялках на корабле, а после еще и убирать разведенный бардак. Неудивительно, что это не прибавило ему хорошего настроения и любви ко мне.       — Уровень питательных веществ на двадцать четыре процента ниже нормы для представителя семейства кошачьих массой от двух с половиной до трех килограмм.       — Она уже голодная, — мгновенно расшифровала Полина и расстроилась еще больше. — Кис-кис-кис!       — Ее капитан так запугал? — Тед тоже присоединился к компании «околодиванников». — Нервная она какая-то.       — Она просто умная, — мгновенно встала на мою защиту Полина. — Знает, что капитан может ее с корабля выгнать, вот и прячется, чтобы не злить его еще больше, скоро ведь до Хоха долетим.       Поспорив еще какое-то время, люди затихли. Полина принесла кусочек колбасы, у меня от запаха аж голова закружилась, но вылезать что-то не хотелось. И вообще, хотела бы меня накормить — сунула бы еду под диван, а так — не верю!       — Может попросить Станислава Федотовича, чтобы он помягче был?       — Ага, а еще чтобы извинился перед кошкой, — фыркнули мы с Тедом.       В итоге Полину загнали на отдых начальственным приказом, пахнущий все-таки больше сдобой, чем лекарствами, ученый был непреклонен и разогнал всех по каютам, не прибегая к помощи капитана. Но я решила немного посидеть в укрытии, очень удобная ниша, может сделать ее своим логовом? И прятаться на станциях.       Как оказалась, сидела я не зря. Сначала раздались шаги, осторожные, для людей тихие, а после запахи подсказали, кто именно зашел в общую комнату ночью. Забившись поглубже в норку, я выжидала, слушая шорохи и негромкие ругательства из темноты, пока на пол перед диваном не опустилась тарелка. Тарелка с едой и запахом Станислава Федотовича.       — И больше не буянь, — строго сказал капитан, когда я вылезла, ведомая голодом и жаждой примирения, погладил по спине и ушел.       Буквально несколько минут спустя чистую тарелку унес киборг, повадившийся спать на диванчике. Так и разделили пространство, он на диване, я под. И отлично выспались, смею заметить, пока нас не разбудила Полина. Самочка встала гораздо раньше обычного, чтобы еще раз попробовать меня уговорить вылезти и поесть.       — Ой, Дэн, а что ты тут делаешь?       — Сплю.       — А почему не в своей каюте?       — Здесь лучше.       — Почему?       Слушая, как откровенно замялся с ответом киборг, я лишь ушами шевелила: кому какое дело, где он лежанку устроил? Это ж особенное, инстинктивное понимание, вот тянет тебя спать здесь, значит надо, это же очевидно. А потому пришлось отвлечь Полину на себя. Рыжий, с тебя почесушки! Не то чтобы он меня понял, но когда я в следующий раз полезла к экрану, посадил на стол так, чтобы я не лезла к его банке и не мешала обзору. Красиво горели огоньки, причем некоторые мигали, лапкой ткнешь, мигнет, закрыла, подождала, вроде горит, а потом опять мигнет!       — Ну что, Дэн, реванш? — пилот плюхнулся в кресло по соседству и киборгу, памятуя вчерашнее, пришлось резко менять композицию на столе: меня на сторону банки, банку — на мою сторону. — А ты — не мешайся!       Возмутиться я не успела, на экране резко сменилась картинка и я прилипла. Там все время что-то шевелилось, мигало, горело, взрывалось — ну как от этого оторваться? Я подпрыгивала, тыкала лапой, била хвостом, благо невозмутимый киборг не реагировал от слова совсем — а Тед смеялся в голос, называя болельщицей.       — Я смотрю, мир восстановлен? — только Дэн заметил подкравшегося капитана, мы же с Тедом чуть не повторили прошлый забег. — Чем занимаетесь?       — Да, вот, тренирую Дэна как пилота, а то мало ли что…       Не знаю, поверил ли Станислав Федотович, болтовне пилота, но он быстро отошел, снесенный потоком слов, щедро выпущенным Тедом. Когда же начальство отчалило, самец устало упал на место и сообщил, что им «надо что-то придумать, а то Федотыч точно спишет кошару на станции». Я была всеми лапами «за», только действовать собиралась своими методами, конкретно на этой станции я пряталась в шкафу. Логово под диваном было бы идеальным, но там был капитан, а потому прятаться пришлось в другом месте. Приоткрытый шкафчик на кухне подошел, тем более что из-за стойкого неприятного запаха из бутылки меня бы там никто не почуял.       — О! А ты здесь откуда?       Нашли меня гораздо быстрее, чем мне бы хотелось: ученый открыл шкафчик, когда мы уже были на станции и часть команды ушла. Не желая терять дом, я дернулась от протянутой руки и случайно уронила бутылку, та разбилась с таким звоном, что у меня шерсть дыбом встала.       — Так, сиди на месте, — строго пригрозил Вениамин Игнатьевич.       — Кхм-кхм, — на звук повернулись оба, но говорившую узнала лишь я. И поздоровалась. — Доброго дня, уважаемые. С кем я разговариваю?       — Крбл мхнк квшмслгм! — а Михалыча у пульта я и не заметила. Смотрелся волосатый самец в кресле очень странно, неуместно, как кошка в озере.       — Это наш корабельный механик, а я врач, Вениамин Игнатьевич Бобков, — тут же взял разговор в свои руки ученый. Вернее, врач. Интересно, а врачи от ученых сильно отличаются? — Чем могу помочь?       — Я Валентина Сергеевна, мама Полины. Вы не могли бы ее позвать?       — К сожалению, сейчас Полина на станции. Ей что-нибудь передать?       — Да, скажите…       Что именно надо было сказать Полине, мы не узнали, ибо вместо самки увидели синий экран. И даже я понимала, что раз звучит слово «неуплата», то она нас больше не побеспокоит. До следующей станции.