Космонавты

15.04.20202 Громилу назвали Акулыч, потому что похож. Реальное имя ксеноса не выговаривал даже его сырный друг, называвший его Плюшечка. На Плюшечку в исполнении других членов экипажа громила агрился и норовил дать по лицу, а с Акулычем неожиданно легко согласился, едва увидел картинки земных акул с зубастыми пастями и злыми глазками. Его личная пасть не выглядела столь устрашающе, но что-то общее имелось. Сходство с акулой ему придавала форма головы с подобием плавника на затылке и отсутствие ушных раковин. Восково-белая, плотная, слегка глянцевая кожа без признаков волос и насыщенно голубые слизистые довершали картину. Когда он только появился в трюме «Достойного», размахивая конечностями, все решили, что это какой-то инопланетный кальмар и были не далеки от истины. Верхняя часть тела походила на человеческую. Голова крепилась толстой шеей к плечам, руки две, мощных и накачанных, грудная клетка знакомой формы, на спине привычные бугры позвонков, более выпуклых, но все же похожих, даже бедра с ягодицами почти человеческие, а вот ниже, от середины бедра, вместо каждой из ног по три белых щупальца, которые он то расставлял во все стороны, закручивая в кольца и спирали, то собирал голубыми присосками внутрь, получая подобие человеческих конечностей. Без скафандра он остался в плотных асфальтово-серых трусах. На этом перечень одежды заканчивался. Всеобщего языка он не знал, но это решилось наличием психотехника. Тио залила ему базовый словарь и грамматику, остальное он должен был добрать сам со временем. Что нельзя было исправить — так это произношение. Пришлось терпеть прищелкивание и периодические переходы на ультразвук. — Акулыч, а чему тебя учили? — приставали к нему Костик с Инни, пока Мяул какими-то своими способами пытался оценить ксеноса на сексуальную пригодность. — Драться. — А еще? — Хорошо драться. — Ты же корабль водишь, значит этому тоже учился? — Драться — почетнее. — Понятно, великий воин, напоминает мне кого-то, — почесал в затылке Костик. — Яутжей, — подсказал Инни. — Точно! Те тоже дерутся, да охотятся. — Не только. У них наука хорошо развита и искусство есть. — Вырезание когтем по черепу врага? — Не только, но в принципе, да, — подумав, согласился Инни. — Кушать будете? Я бутербродиков сделал, — плюхнул поднос с горой бутербродов на столик Чезаре, взял себе сразу два, с сыром, и влез на диван к Акулычу, удобно устраиваясь в кольце щупов. — О чем разговор? — Как получилось, что вы летаете вместе? Вы же совершенно разные, — поинтересовался Инни, выбирая бутерброд с мясом и зеленью. — Когда-то Плюшечка работал на одного неприятного типа, который заказывал ему отлавливать генетических конструктов и разных модификантов для перепродажи, вот он меня и поймал. — Это секретная информация, — прощелкал Акулыч. — Да ладно тебе, какие теперь секреты? Ты больше на него не работаешь. — И кто ты, конструкт или модификант? — В том-то и дело, что никто. Обычный пашвар, нас целая планета таких. Поэтому меня не купили, а возвращаться было далеко, да и привыкли уже друг к другу. Плюшечка раньше так плохо питался, ужас. Акулыч сгреб сразу штук пять бутербродов и заглатывал их, практически не жуя, с отрешенным видом. — А зачем вы на нас напали? — взял еще бутербродик Инни. — Вкусно, Костик, попробуй. — Ошибочка вышла, — дернул плечиками Чезаре и поправил в своем бутерброде съехавший огурец. — Думали оружие, оказался металлолом. — Но-но, попрошу не оскорблять искусство! — Вот это — искусство, — он взял еще один бутерброд, — а там — металлолом. — Что бы ты понимал! — Я все понимаю, я пять циклов учился готовить и продолжаю совершенствоваться. А ты сколько учился? Инни задумался. — Семь циклов в школе Искусств и три цикла в архитектурном. — Десять циклов уцуну под нос, — вздохнул Чезаре сочувственно. — Эк он тебя, — рассмеялся Костик и все же взял бутерброд с чем-то похожим на ломтик соленой рыбы. — Да пошли вы, — надулся Инни. Мяул, до этого момента тихо бродивший по кают-компании, взобрался ему на колени, лизнул в щеку и быстро заговорил на ухо. — И откуда такие сведения? — Тио сказала, — стукнул себя по виску кошак. — Кто о чем, Мяул о членах, — улыбнулся Инни и прижал его к себе сильнее, позволяя откусить от бутерброда. — Что там про члены? — отреагировал Костик. — Потом расскажу. Чезаре, а куда вы дальше полетите? — Человечка сказала сидеть тихо, ждать, — ответил вместо рыжего Акулыч, заглотив последний бутерброд. — Человечка… Тио? — Да. — Тио надо слушаться, — покивал Инни и стукнулся кулаками с Мяулом. Раз ксеносы остаются на борту, значит можно будет развлечься. Костик уловил их переглядки и жест, сделал большие глаза. — Нет! — Интересно же, — улыбнулся Инни и почесал Мяула у основания хвоста, тот сразу заерзал, заставляя шорты сползти чуть ниже. — Без меня. — Как скажете, капитан. Разрешите удалиться? — Разрешаю удавиться! — пробурчал Костик, глянул на уставившихся на него ксеносов, и кивнул. — Идите. И слепой бы понял, что они пошли трахаться. Без него! Но уйти сейчас он не мог. Должность не позволяла. Надо было накормить этих… Этих. И найти им работу. Мало ли что выдумают от безделья, а ему потом разгребай. Мяул и Инни далеко не ушли. Завернув за ближайший угол, Мяул развернулся лицом к стенке и отработанным движением скинул шорты, нетерпеливо отводя хвост. У него стояло и даже немного капало. — И как ты себе это представляешь? — щелкнул его по уху Инни. Разница в росте у них была значительная. Мяул вытянул руки вверх, указывая на трубу, высоко на стене. Инни подсадил его и получил текущую жопку под самым носом. Запах сшибал и лишал силы воли. Почему-то на Костика это так не действовало, а Инни сходил с ума только представив этот возбуждающий аромат. Подхватив Мяула под расставленные и согнутые в коленках ноги, Инни приподнял его еще чуть выше и легко лизнул нежный анус, смакуя восхитительный вкус. Слюна смешивалась с секретом желез под хвостом и пьянила почище алкоголя. — Какой же ты вкусный, — выдохнул Инни и толкнулся языком в приветливо приоткрывшееся отверстие. — И нежный. И горячий. — Не отвлекайся, — нетерпеливо сжал его бока ногами Мяул и прогнулся сильнее. Вдохнув поглубже, Инни с полной самоотдачей принялся лизать и трахать языком любимое местечко, заставляя Мяула тяжело дышать и извиваться. Первый раз Мяул так и кончил на языке, отцепился и чуть не упал, но был пойман, перевернут и насажен на член. О, да! Инни знал, что если сделать все быстро, то в Мяуле что-то замыкает и он кончает без остановки много раз подряд, по капле выдавливая семя и сходя с ума от зашкаливающего наслаждения. Это сопровождается непрерывной внутренней пульсацией, в считанные минуты доводящей до финала уже Инни. — Тут есть каюта поблизости? Мне надо в душ, — едва слышно промурчал кошак и потерся об Инни, не в силах остановиться. — Есть, пустая, — с трудом соображая, где они находятся, огляделся Инни. — Позови Акулыча, хочу посмотреть на два члена. — Тебе хватит на один раз, на ногах не стоишь же, — принялся увещевать его юноша, занося в каюту. — Тогда Костика. Хочу еще, — продолжил капризничать Мяул и вдруг сердито вскрикнул. Холодная вода мгновенно привела его в чувство. — Костику Тио запретила трахаться и вообще покидать корабль в ближайшие дни, — просветил Инни. — Почему? — похлопал Мяул мокрыми ресницами. — Помнишь нам дарили яйцо? Так вот это что-то вроде криокапсулы. Местные этого не знали, думали произведение искусства, а это контейнер для водяного. Разумное, жидкое. — И Костик его выпил? — хихикнул Мяул, размазывая гель для душа по животу и от этого вновь возбуждаясь. — Это же Костик, — закатил глаза Инни и склонился к торчащему члену. — Можно? — Он еще спрашивает. Нужно! — быстро смыл пену Мяул и ахнул, когда влажный рот поглотил его достоинство. Им опять стало не до разговоров, потому что едва Мяул кончал, выяснялось, что Инни тоже надо и так по кругу, пока оба не выдохлись окончательно и Мяул на время не забыл о вожделенном двучлене Акулыча. Ненадолго. Он быстро восстанавливался. Особенно сейчас, когда еды вдоволь и не надо убегать. Тио сидела у реаниматора и наблюдала, как умная машинка возвращает к жизни найденыша. Он истощен, но жив и удивительно прекрасен, идеально пропорционален и остроух. Бледная кожа не испорчена ни одним шрамом или родинкой, не говоря уже о прыщах или других вульгарных вещах. Разве что волосы ему придется отращивать заново, как и ридеру. Нежные они, волосы, сдаются первыми. Тихо вошла Анна, посмотрела на жизненные показатели, заглянула через стекло, стараясь не опускать взгляд ниже его груди. Голые гуманоиды с откровенно наружними органами совокупления казались ей верхом неприличия, от которого антенны вставали дыбом и зудело под хвостом, что тут же напоминало ей о Мяуле, у которого там тоже вечно зудело. Как-то раз она пожаловалась ему и кошак синтезировал предмет, которым можно было… почесать внутри. Он даже показал, как это делается. У него было несколько таких предметов разной формы, но Анна так и не решилась, предпочитая просто отвлекаться на другое. Например, на уход за больными. — Он скоро очнется, — заметила она. — Да, он практически в норме. Можно будить. И будет у нас свой собственный эльф. Древний, — улыбнулась Тио. — Эльф? Кто это? Пришлось рассказать несколько земных легенд и показать картинки. — Похож, — улыбнулась Анна. — Кстати, и регенерация у него нечеловеческая, поэтому и выжил. — Откуда он? — Знаешь, я пробовала выяснить, но получается, что ничего не получается. Он как бы есть, но его в этой вселенной нет. Все, что он помнит здесь не существует. И он не знает, как попал на корабль и в криокапсулу. Вроде бы перенесся. Последнее, что он помнит — портал или телепорт. — Бедненький, — развернула и свернула усики Анна. — А когда Ежи будем лечить? — Как только Стеф наделает нам побольше зуты. Нельзя начинать лечение без лекарства. — Он доживет? — Конечно доживет, — заверила ее Тио. А что еще она могла сказать? Что у него последняя стадия истощения? Что он, собственно, уже труп, и она поддерживает его из нелепого упрямства? Что зута тоже не всесильная? Она не могла сказать все это. И если он умрет, она просто потрет всем память, чтобы не горевали. Анне, так точно. Пристроив ксеносов отмывать трюм и покореженные конструкции Инни от серого налета, оставшегося от дымовой бомбы, Костик побежал в каюту, чтобы выпить очередной стакан воды. Жажда мучила постоянно. Запил таблеточку, мать твою. Первая попавшаяся вода в медотсеке оказалась не водой, а разумным существом, выпитым другим разумным существом. Несмотря на казус Костик ругал не себя, а Тио, не снабдившую емкость табличкой с крупным текстом, но ругал тихонько и аккуратно, чтобы она не разозлилась. Она, конечно, все знает и понимает, но плохое настроение никто не отменял. Мало ли. Проглоченного водного звали Мадзи и общался он телепатически. — Какая прелесть, будто Тио мало, — пробурчал Костик, когда Мадзи достаточно оклемался в его теле, завладев всей наличной водой, и принялся болтать. Проведя в криосне неизвестное количество циклов, он очнулся в прозрачной емкости, не успел до конца прийти в себя, как опять попал в заточение. Чужое тело сперва возмутило, потом обрадовало. Воздушная среда не подходила для автономной жизни, пришлось бы безвылазно находиться в какой-нибудь банке, а тут сразу столько возможностей. Минус тела — оно теряло воду, плюс — могло пополнить его, когда угодно. Костик терпеливо отвечал на бесконечные вопросы, сыпавшиеся из Мадзи, как из рога изобилия. Некоторые приходилось переадресовывать Тио, тогда в голове звучало уже два посторонних голоса. Реши Костик сойти с ума, он бы даже этого не заметил, так привык к внутренним диалогам. Устав спрашивать, Мадзи начинал рассказывать о доме. «Самое веселое — это крутиться в водовороте. Мы с Радзи струились к нему каждый сепень. Можно еще затекать в быстрое течение и выплескиваться на полном ходу. Тогда тоже закручивает, не поймешь, где дно, где край. Весело. А ты любишь кружиться?» «Нет. Если меня закружить, я тебя выблюю». «Не, я хорошо тебя пропитал, смотри». Костик смотрит на свою руку, и она покрывается тонким слоем живой воды, как подвижной перчаткой. Кончики пальцев удлиняются, колеблются ища опору. Словно во сне, Костик трогает свое лицо, одежду, предметы вокруг и вместе с водным чувствует его восторг и удивление. Несколько капель падают на стол, заваленный разной ерундой. Тут и упаковка от сока, и планшет, и универсальный ремонтный набор, когда-то надо было починить сенсор в душе. Тут еще много разных предметов, незначительных — вроде фантиков от сладких батончиков и презервативов, до важных — вроде бумажных книг. Тут же расческа Мяула и один его носок, свернутый в рулончик ремень и… о, анальная пробка с камушком. Вот что поблескивало у него под хвостом и мешало сидеть спокойно. В голове тут же всплыла картинка одного из ужинов, когда Мяулу не сиделось, как обычно, а он то присаживался на край кресла, напряженно застывал, сжимая стакан до побелевших пальцев и розовеющих щек, потом его отпускало, он улыбался вопросительным взглядам, мотал головой, мол все хорошо, шел к синтезатору или к окошку иллюминатора, нервно подергивая хвостом и постоянно оборачиваясь на Инни. Художник хищно следил за ним, не отрывая взгляда, и одновременно стараясь не смотреть в упор, елозил в своем кресле и незаметно поправлял в штанах. Остальные не обращали на них внимание, Стеф рассказывал про новый эксперимент, спорил с Тио, Анна уплетала блинчики, а Костик едва не облился кофеем, когда Мяул с совершенно измученным видом остановился у дверцы утилизатора, замер, напрягся, смял картонный стакан, из которого пил, обернулся на Инни и приподнял хвост. Вот тогда Костик и заметил, что по щеке у него катится слеза, а под хвостом что-то блестит. Инни поднялся, пожелал всем спокойной ночи, отнес использованную посуду и вышел. Через несколько секунд смылся и кошак, так и не выбросив смятый стакан. — Вот, значит, как. На глазах у всех, — нахмурился Костик, одновременно понимая, что бесит не то, что при всех, а то, что без него. Он бы не согласился, отговаривал, но предложить-то могли! Или именно поэтому не предложили? Знали. Совершенно забыв о водном, Костик схватил игрушку, сжал в кулаке, будто хотел раздавить, а та завибрировала нежно и приятно, будто угадала, какая сила и амплитуда оптимальна именно для него. Чувствуя, что возбуждается, Костик отбросил коварную вещицу. Отскочив от стола, пробка укатилась под кровать и затихла. «Какая приятная штука. Зачем ты ее бросил?» — напомнил о себе Мадзи. — «Это даже лучше водоворота. Что это?» — Тебе не пригодится. У тебя анатомия другая, — глядя, как разбежавшиеся по столу капли водного бодро собираются обратно и втягиваются в руку, оставляя на коже пылинки и мелкий мусор, ответил Костик. «А у тебя подходящая анатомия?» — Да. Нет! Я не буду трахать себя этой штукой ради тебя! «Она делает тебе больно?» — Нет, но все равно не буду. Это уж вообще извращение какое-то! Мне еще надо понять, как теперь ссать спокойно, а не в ведро. Когда ты из меня вылезешь? «Я не могу жить в вашем мире без чужого тела». — Так я теперь для тебя вроде скафандра?! Тио! Выгони его из меня! Я не собираюсь так жить! Я капитан! Я человек, в конце концов! У меня есть права! «И обязанности», — спокойно ответила Тио. — «О правах и прочем надо было раньше думать, сейчас не до того. Какой-то странный тип явился в сопровождении двух десятков дистанционно управляемых боевых дронов и требует вернуть ему киборга, иначе он нас захватит силой. Ваши предложения, капитан?» «Нейтрализуй его! Ты — психотехник!» «Далеко, а ридер в коме. Ждем тебя на мостике». — Черт! Иду!