Три часа до заката.

Продержаться до возвращения Джозефа оказалось проще простого: Лизу Лизу никто и не думал трогать. Эти...чудовища...словно бы решили не обращать на неё внимания. Хотя это было не так, и женщина вот уже полчаса чувствует на себе внимательный, тяжёлый взгляд. Её изучают, и вряд ли как врага. И даже не как еду. Тем лучше, потому что к похотливым взглядам она привыкла, а тронуть её вряд ли посмеют: есть что-то приятное в статусе заложницы. Она не боится того, кого зовут Ваммом. Несмотря на убийство Цезаря, он казался куда человечнее своего старшего товарища, если понятие человечности вообще применимо к этим нелюдям. А вот его коллегу она опасается, поскольку в его жестокости уже успела убедиться. Впрочем, внешность у них на удивление человекоподобная, а когда они не атакуют, то даже приятная. Плохая мысль. Неуместная. Лиза Лиза незаметно сжала руку в кулак, и посильнее. После смерти мужа она много лет вела очень приличную, очень одинокую жизнь мастера хамона, игнорируя ухаживания мужчин, хоть порой было очень нелегко сдерживать естественное человеческое желание любить и быть любимым. Но она держалась. Стойко, как и подобает воспитаннице Джостаров. Да когда же на неё перестанут так смотреть? Ей неуютно под таким тяжёлым взглядом. Они оба молчат, стоят неподвижно, один смотрит на неё, другой вдаль, и от их неподвижности мурашки по коже...были бы, но Лиза Лиза всё-таки мастер хамона, мать и, согласно сводкам спецслужб, террористка. Её не пугают древние люди-нелюди из колонн...ну, разве что, чуть-чуть. - Солнце зайдёт через три часа, - вдруг раздался негромкий, вкрадчивый голос Карса, - Тебе не обязательно стоять всё время. Здесь есть стул, сядь и сиди. - Пока не хочу. Присесть на дорожку я всегда успею, - парировала Лиза Лиза и порадовалась, что в ходе странствий некоторое время пряталась в Советском Союзе, откуда и узнала об этой странной, но в чём-то разумной традиции. - Как пожелаешь. Вина? - Карс сел на пол, и какой-то вампир принёс бутылку красного, как кровь, вина и два бокала. - Пожалуй, воздержусь. Я предпочитаю белое. - Не совсем так. Ты боишься, что вино отравлено, но мне нет смысла добавлять в него яд. До вечера тебе нечего бояться, - усмехнулся Карс. Его спутник странно на Лизу Лизу посмотрел, но промолчал. Тем лучше. Несколько минут прошли в полном молчании. Карс выпил всего полбокала вина, остановился и немного посидел, мечтательно смотря мимо Лизы Лизы. Женщина же думала о Джозефе. Интересно, он догадается разбить камень и бежать, или вернётся? На себя Лизе Лизе плевать, но Джозеф...её сын должен жить. Пусть и дальше будет сиротой, пусть никогда не узнает, что хамону его обучала родная мать, пусть только разобьёт камень и сбежит. Противоядие у него есть, времени сесть на поезд достаточно. Когда они поймут, что он их обманул, будет уже поздно. - Я знаю, о чём ты думаешь, - спокойный голос прозвучал так внезапно, что Лиза Лиза чуть не вздрогнула, - Ты думаешь, что Джозеф сбежит. - И очень этого хочу, - с достоинством ответила Лиза Лиза. - А я думаю, он всё же придёт. Он не бросит тебя. Вамм уверен в его честности, а Вамму верить можно. Он редко ошибается в соперниках. Но если он ошибся, и ДжоДжо всё же сбежит...лучше бы тебе молиться своим богам, чтобы он всё-таки пришёл. - Я выкручусь. Убить меня гораздо сложнее, чем ты думаешь. А если у тебя и получится...что ж. - Поставила на себе крест? Смирилась? - в голосе появились нотки удивления, - Глупо. Ты ещё молода и можешь иметь детей. - Подумать только, ты тоже так думаешь...- улыбнулась Лиза Лиза, - А ведь мне уже пятьдесят лет. - Я прекрасно знаю, что ДжоДжо - твой сын, - вдруг молвил Карс, - Ваша кровь пахнет похоже. Нетрудно подсчитать, что ты гораздо старше, чем выглядишь, и всё-таки я сказал правду: ты ещё молода и можешь иметь детей. Нет причин жертвовать собой для его спасения, ты можешь просто завести другого ребёнка, - Карс говорил спокойно, но на лице его было явное недовольство, а Вамм и вовсе смотрел на него очень неодобрительно. Почему? - Мне не нужен другой ребёнок. Мне довольно этого. - Вот как? - на лице Карса появилось подобие улыбки, - А человечество-то развивается. Две тысячи лет назад жизнь человеческого ребёнка не стоила и половины жизни его матери. Как развилась цивилизация...а, верно, детская смертность у вас снизилась, больше не нужно рожать про запас...да, верно. Люди очень развились за тысячелетия, - улыбка стала шире, - Ты начинаешь мне нравиться. - Только этого мне и не хватало, - тяжело вздохнула Элизабет Джостар, полезла в карман за сигаретами, обнаружила пустую пачку и вздохнула ещё тяжелее, - Ещё и сигареты закончились. - Сигареты? Эти странные трубочки? - взгляд Карса стал слегка задумчивым, - Мы тоже курили травяные сборы, но немного иначе...впрочем...Вамм, не предложишь нашей гостье трубку? Лиза Лиза сама не поняла, почему приняла из рук Вамма трубку и мешочек с душистым травяным сбором, но раз приняла, придётся воспользоваться. Она не курила прежде трубки, но не раз видела, как это делается, так что не опозорилась и сумела даже поджечь щепотку смеси своей зажигалкой (конечно, пришлось прибегнуть и к хамону). А потом поняла, что эти чудовища знали толк в курении - дым был кисло-сладким, а в воздухе запахло горящей травой, а не горькой смолой. На второе предложение сесть Лиза Лиза отреагировала куда благосклоннее, чем на первое, и вскоре они с Карсом сидели всего в паре метров друг от друга, она с трубкой, он с вином, и молча друг друга разглядывали. Точнее, разглядывал он. Лиза Лиза же думала, что будет дальше. А дальше...дальше случилось нечто странное. Вамм и Карс заговорили друг с другом на незнакомом ей языке с обилием согласных, но нетрудно было догадаться, что говорят о ней. Причём Вамм как будто был чем-то недоволен, а Карс пытался не то оправдаться, не то приструнить союзника. Наконец, у него это получилось, Вамм кивнул и почему-то пошёл прочь из помещения. Покинули его и вампиры, пусть и не столь охотно. В подвале остались только Карс и Лиза Лиза...наедине? Плохо. Нет, отпор она дать при случае сможет, но ей всё равно не нравится быть наедине с этим нечеловеком...наедине с мужчиной. Воспитание в благородной семье не так-то просто выбить. - Боишься, что я вдруг накинусь на тебя? - Карс улыбнулся изумлению на лице Лизы Лизы, - Успокойся, я не собираюсь тебя насиловать. В этом нет смысла. Унижать тебя - только злить ДжоДжо и Вамма. А удовольствие я и вовсе не получу, ты попытаешься сжечь меня хамоном. И знаешь, у тебя это вполне может получиться. Не смертельно, нет, но как же неприятно, когда источник наслаждения причиняет боль...- Карс улыбнулся, - Будь спокойна, Лиза Лиза, я тебя не трону. Во всяком случае, насильно. - Надеешься, что я добровольно отдамся тебе? - её изумление было искренним, - Наивный. - Вовсе нет. Ты просто не видела меня без этой дурацкой одежды, иначе говорила бы не столь уверенно. Ты не видела и трети моей красоты, - голос стал чуть мягче и ниже, с бархатными нотками, - И волос моих ты не видела. Длинных, красивых кудрей, ниже пояса и таких густых, что не каждая расчёска прочешет. - Я должна сочувствовать или завидовать? - улыбнулась Элизабет. - Восхищаться. - Не волосами определяется красота. Ты зря стараешься: вот уже много лет я храню верность одному человеку...пусть его и нет в живых, я не предам его память. - Верность усопшему? Да...теперь я понимаю, почему от тебя не пахнет другим мужчиной. Я полагал, что ты воздерживалась несколько месяцев, от силы полгода, но много лет...сильная, но глупая женщина. Тебе бы жить и жить, а ты губишь себя в расцвете лет. Тебе ведь непросто даётся целибат, разве нет? - Я не вижу ничего хорошего в распутстве, - отрезала Лиза Лиза, - Я не шлюха, чтобы пускаться во все тяжкие после смерти мужа. - Глупые вы, люди, - улыбка стала сочувственной, - Живёте так мало, стареете и умираете, и ухитряетесь отказываться от единственной своей радости. Единственной надежды на бессмертие. - Бессмертие? - Ваши древние философы говорили: "Бессмертие человека в его потомках". Неужели не знаешь? Вижу, что знаешь. Но даже если у тебя уже есть сын, и другого тебе не нужно, какой смысл отказывать себе в счастье? Ты владеешь своим телом, тебя не возьмёт ни болезнь, ни нежеланная беременность... Почему же ты отказываешься? - Почему? Потому что мне не нужно то, что ты называешь "единственной радостью". Похоть - порок, а пороки мастеру хамона только мешают, - но Лиза Лиза и сама понимала, что несёт чушь. Древние мастера хамона заводили детей, любовниц, любовников, без колебаний кидались в этот омут с головой. Но то было в древности. А её...её воспитывали Стрейтс и Эрина Джостар. Британцы. Аристократы. Роберт Спидвагон, даром что бывший бандит, и тот хранил всю жизнь целибат, никогда не женившись и не обесчестив ни одну девушку...вроде. Так почему же Лиза Лиза должна идти против воспитания, если она и так чувствует себя просто замечательно. А страсть...зачем она нужна, эта страсть? - Ты и сама не веришь своим словам. Я чувствую, ты волнуешься...приятно волнуешься. Тебе стало интересно. Сейчас ты думаешь: "Что этот древний монстр может знать об удовольствии, он ведь умеет только убивать и подчинять". Но это не так. У моего вида дети рождались куда реже, чем у вас, но мы и жили дольше, и умирали реже. Но это вовсе не значит, что мы могли лишь убивать. Нет, у нас была культура. Бывали и дружба, и страсть. Иной раз мы поднимались к людям, а потом у людей появлялись мифы о ночных любовниках. Не насильниках, заметь, далеко не насильниках, это было бы слишком просто. Гораздо интереснее соблазнить неприступную красотку, чтобы она сама пригласила тебя в дом, закрыла от палящего солнца, дала пищу и свою страсть. Я знаю, о чём говорю. Люди, если с ними договориться, могут доставить невероятное удовольствие. А после бурной ночи охотно поделятся кровью. Заметь, совершенно добровольно, никакого риска и никаких последствий. Не то, чтобы они в противном случае были, но гораздо приятнее иметь хорошую репутацию, чем плохую, не так ли? - Странно слышать такое от тебя, - выдавила Лиза Лиза. От его слов по телу прошла странная дрожь, и лучше бы она была неприятной. - Не веришь мне? Понимаю. Я две тысячи лет не спал с человеческими женщинами, четыре тысячи - с женщинами своей расы. Но я не утратил навыков и способностей, нет. Я великолепно контролирую своё тело и гораздо выносливее человека, женщина не раз и не два достигнет высшей точки блаженства со мной. Или ты думаешь, я причиню боль, слишком сильно сжав? Но я могу быть очень-очень ласковым, прикосновения будут нежнее самого тонкого лепестка. А может, ты думаешь, что я порву тебя, такую маленькую и хрупкую в сравнении со мной? Ты опасаешься зря, хоть я и гораздо больше человека, я смогу подготовить твоё тело к проникновению, тебе совсем не будет больно, не будет никаких разрывов, мой орган хоть и больше человеческого, но форма немного другая, а главное, я не буду входить, пока смазка не потечёт по твоим бёдрам. Мне потребуется совсем немного, я чувствую, ты заинтересована. И этот аромат...да, несомненно, тебе интересно. Как раскраснелись твои щёки...очаровательно. Элизабет и впрямь раскраснелась, просто заметила это только сейчас. Трубка давно потухла, рот приоткрылся, сердце заколотилось чуть быстрее. Никто не говорил с ней так, никто не говорил ей такого, как этот...мужчина. Тело, что она много лет держала в узде, предало её, явно показывая реакцию на непристойности. Но...но тело - это тело. Дух Лизы Лизы был сильнее тела, и она ещё не дала Карсу согласие разделить вместе постель. И не даст. Надо только продержаться несколько часов, а там они после захода отправятся к той древней арене, и Карсу волей-неволей придётся прекратить домогательства. Даже если он и в самом деле хочет развлечься, а не убить или как-то ослабить её, это не повод соглашаться на его предложение. Даже если очень, очень хочется. Он видел её сомнения, точно видел. - Ты сомневаешься, но поверь, мне нет смысла лгать тебе. Поединок один на один...Вамм любит их, но мне они не по душе. Я не хочу с тобой сражаться, Лиза Лиза. Я просто хочу. Вполне естественная реакция на тебя, не так ли? Эта белая кожа, эти синие глаза, эта прекрасная фигура мастера хамона...и вся эта красота, вся эта сила не принадлежит никому, никому не даётся даже на миг, никто не может даже коснуться её. Бессмысленная красота, толку с неё чуть. Я смог бы сделать её ярче. Твои глаза бы заблестели, а губы изогнулись в улыбке, искренней улыбке счастливой женщины. Я бы покрыл поцелуями твою шею и поставил небольшой след вот здесь, чуть ниже ушка, он бы оттенял белизну твоей кожи. Даже одна ночь со мной сделала бы твою походку легче, а запах этой гадости, что люди называют сигаретами, перекрыли бы ароматы какао и ванили. Я не испортил бы тебя, напротив, в моих силах сделать тебя почти девственницей, научить управлять внутренними мышцами и достигать вершин удовольствия раз за разом. Так ответь мне, неужели ты не хотела бы...даже попробовать? При всём желании, Лиза Лиза не смогла бы ответить. Открой она рот, и из него вырвется мучительный стон, и тогда ей конец. Она молчала, не смея даже шевелиться, лишь бы не показывать хотя бы самой себе, что почти...о, Боже, она почти согласилась. Было нечто мучительно-приятное в том, чтобы вот так сидеть и слушать такое, что не во всяком любовном романе осмелятся написать. Он говорил, что не вошёл бы в неё, пока смазка не потечёт по её бёдрам? Она чувствовала жар внизу живота и понимала, что одно её слово, один кивок, одна улыбка - и это уже не будет насилием, потому что она будет согласна. Нет, надо держаться. Она думала о погибшем Цезаре, о Джозефе, о Джордже, об Эрине Джостар, которая бы не одобрила связь с создателем вампиров...связь с кем-то, кроме Джостара. - Всё ещё против? - лёгкое удивление сменилось явным предвкушением, - Что ж, хорошо. У нас есть ещё примерно два с половиной часа. Ты действительно сильная женщина, Лиза Лиза. Очень сильная. Очень одинокая. А я...я умею быть настойчивым. "Да, умеешь. Два с половиной часа...время, молю, иди быстрее! Пусть солнце зайдёт, пусть придёт пора идти на арену! А иначе..."