Тень

... А ещё была Тень. Она следовала за ними, скользила по сугробам. Юра оглядывался, и Тень смотрела на него тёмными глазницами, страшная и пустая. — Деда, там кто-то есть, — тыкал пальцем Юра в Тень. — Если бы там кто-то был, это даже хорошо. Но мы одни, Юрочка, и нужно дойти до людей, — отвечал деда, сжимал его маленькую ладонь в варежке своей рукой и убыстрял шаг. Юра едва за ним поспевал. Они ночевали в заброшенных складах, и Тень грелась у их костра, расползалась вдоль стены, тянула длинные лапы-ветви к огню. Юра жался к деду, так и спал, вплотную. По-другому бы и не получилось. Снег был везде. Бесконечный снег. Он падал и падал с низкого, серого, набухшего неба и никак не мог прекратиться. Они шли и шли с дедой по этому снегу. Часто Юра не видел ничего, кроме белого простора. Брошенные машины, разрушенные дома, сломанные деревья — всё было погребено под ним. Когда становилось совсем трудно, деда сажал его к себе на плечи и, проваливаясь по грудь, прокладывал путь дальше. — Нам нужно выйти к людям, — повторял деда, и Юра не понимал, то ли он говорил про каких-то особых людей (потому что иногда он видел других, не Тень, но деда уходил от них, прятался), то ли чего-то ждал. Юра не знал, почему они идут. Казалось, что они шли всё время, всю его жизнь. И тогда он тихо считал в ожидании привала. Один, два. Много-много цифр, прежде чем деда раскрывал рюкзак и доставал оттуда консервы, высушенные овощи, редко — мясо, жесткое, невкусное. Но деда заставлял есть, иначе он не вырастет. А снег не прекращался. И Юра ел, потому что иначе страшная чёрная Тень проглотила бы его, унесла с собой, засосала в свою пустоту. А потом они пришли. Юра понял это, увидев, как обрадовался деда. Он тоже обрадовался, но Юру забрали чужие, незнакомые люди, огромный мужчина, похожий на деду — и совсем другой, резкий, недобрый. Он сказал сидеть тихо, снова ждать. Его отвели в странное место, где снег был жидким, тёплым. — Паразитов нет? — спросил тот же мужчина. Юра вздрогнул. Ему хотелось плакать, но он сдерживался. Его раздели и заставили залезть в тёплый жидкий снег. — Вроде чистый, — ответила женщина, которая тёрла ему спину мочалкой и поливала на волосы. — Старик хорошо ухаживал. — А мать где? — Где, где... — женщина покосилась на него, но Юра смотрел спокойно и открыто, он не понимал, о чем они говорят. — Где и все, видимо. Мужчина вздохнул и вышел из жаркой комнаты, захлопнув дверь. — Одеваемся? — спросила женщина. Юра с готовностью вылез. Он думал, ему отдадут его одежду, но на скамейке лежали длинные белые штаны, кофта, стояла смешная обувь без задников и с нелепыми клочками ткани впереди. — Я в этом замерзну, — сказал Юра. Женщина погладила его по голове, распутала сбившиеся волосы. — Не замерзнешь. Тебе не надо больше искать место, ты будешь жить здесь. — А деда? — И деда, наверное, — после заминки ответила она. Юра мгновенно почувствовал её неуверенность. Так врут, от таких людей нужно прятаться, обходить их стороной. — Где он? — спросил Юра. Ему становилось страшно. — Пойдём, — женщина вдруг стала прежней, понятной, взяла его за руку и повела по коридорам. Она разговаривала с другими людьми, встречавшимися по пути, Юра никогда не видел столько людей. — Твой деда здесь, — женщина толкнула дверь с красным плюсом на ней, и Юра сразу увидел, как над кроватью склоняется чёрная Тень. — Пошла вон! — закричал Юра, бросившись на неё. Женщина успела схватить его за руку, прибежал кто-то ещё. Юру держали, и он брыкался, кусался, пока его не укололи в плечо, и комната с белыми кроватями поплыла и упала. Её как-то звали, ту женщину. И мужчину, Юра не запомнил. Он хотел туда, в комнату с белыми кроватями, к деде. Боялся, что не успеет и Тень проглотит, заберет себе. — Здесь столовая, здравствуй, Хироку, с чем суп? — Тушеная говядина, фасоль и томатная паста. — М-м, вкусно... На стене расписание завтрака, обеда и ужина, ты умеешь читать? Юра промолчал. Пахло одуряюще вкусно горячей едой, но он не мог медлить. — Я хочу к деде, — плаксиво протянул Юра. — С нами живут и другие дети, — женщина открыла дверь, на него уставились такие же маленькие люди, как и он сам. Юра невольно отступил назад, ему не нравилось, их было слишком много, таких разных, незнакомых. — Ты можешь поиграть с ними. Юра замотал головой, стараясь не разреветься. Плакать нельзя, от этого замерзают щёки и простывает горло. — Не хочешь? — удивилась женщина. Она села на корточки, заглянула ему в лицо. — Тебя никто не обидит. Вы слишком долго были на поверхности, и твой дедушка заболел, ему нужен отдых и покой. — Нет, не нужен! Это всё Тень, это она виновата! — крикнул Юра, выдернул ладонь из её руки и бросился по коридору туда, откуда, как ему казалось, они вышли.

***

Короткие широкие лыжи легко скользили по снегу. С ночи морозило, и пришлось заставлять себя подниматься, идти наружу. Юра не хотел встречаться с кем-то еще, а останься он — пришлось бы бороться за место: в самые холода все искали укрытия. Он ненавидел эту дележку. Днём ненадолго рассветало, размаивалось. Густые утренние сумерки расползались, чтобы через несколько часов накрыть землю обратно. Юра не боялся темноты, он мог идти на ощупь. Снег надежно скрывал опасные, острые обломки и прятал запах мертвечины. В морозы торговля шла лучше. Юра постучал подвешенной железякой о сваю склада, клацнула щеколда и приоткрылось узкое зарешеченное окно. — Что есть? — хмуро спросили изнутри. — Макрель, немного тушёной свинины, вяленые бананы. — На что меняешь? — Пять банок макрели на хороший нож, — прошлый остался в многоруком и многоногом существе, выскочившем на него из снега — Юра испугался, что они живут стаями и сбежал, не пытаясь достать. — Пять банок свинины на механические часы. Остальное на сорок пятые патроны по обычному курсу и горячую еду. — Сбавишь? — переспросили из-за решётки, что-то подсчитав. Юра покачал головой. — Нет. И к вам нескоро кто-то придёт. С севера надвигалась тёмная, низкая туча, обещавшая новый затяжной снегопад и метель. Юре тоже стоило поспешить. — Ладно, — сдались из-за двери. — Давай сюда. — Баш на баш, — усмехнулся Юра. Его по-злому веселило, когда пытались топорно обмануть. — Ученый, значит, — поняли это и за дверью. — Жди тогда. Ветер поднял снег, погнал его волнами. Туча стремительно приближалась, Юра поднял воротник, накинул на голову угол подпоясанного на талии одеяла.

***

Женщину звали Лилия. Лилия Барановская, как цветок. Юра никогда его не видел, но в бункере осталась затёртая книжка «Ботаника». — Вас могли подстрелить, — сказал Яков намного позже. — Мы избегаем чужаков и не берем больных. Один заболевший может уничтожить всю общину. Юра кивнул, не поднимая головы. Да, могли. Он так и не понял, почему деда вёл их именно в это место. Думал, что бункер надёжнее? Надеялся кого-то найти? Пока деда был жив, Юра не спрашивал, а потом стало поздно. Он счищал пластик с проводов, подрезая его острым перочинным ножом. От холода тот крошился разноцветной липкой стружкой. Тогда Тень сторожила по другую сторону от деды. Он был таким бледным, почти безжизненным, обессилевшим. Юра сидел напротив неё, чтобы Тень не могла приблизиться. Она ждала, но Юра был терпелив. И зол. Злость давала силы сопротивляться Тени, тем, кто хотел его увести в комнаты с другими детьми и кроватями. Он жил там, как маленький дикий зверёк — да, наверное, и был таким. Без деды особенно. Лилия смирилась, оставила его в госпитале. То место называлось госпиталь, это Юра тоже выучил не сразу. — Каша и творог, ешь, — Яков пришёл вечером. В госпитале было сумрачно, света не хватало. Юра поковырялся в тарелке. — Ну, чего морщишься? Из сухого молока, другого больше не осталось. Тень безразлично наблюдала. Ей нравился такой свет, она удлинялась, разрасталась, раскрывала свою чёрную пасть. Юра торопливо съел ужин, отдал тарелку Якову. Тот пожевал губу, вытер платком лысину. — Юра, ты ведь уже большой парень, столько пройти — любой становится взрослым, да и все вы... — он махнул рукой и снова пригладил ладонью голову. — Мы болеем, так случается. Иногда тяжело, долго, а бывает, что никогда не выздоравливаем. Это трудно, но нужно быть готовым. — Он выздоровеет! — закричал Юра, вскочив, и ткнул пальцем на Тень. — Это всё она, неужели вы не видите! Когда она уйдет, деда поправится! — Она, конечно, конечно, — Яков похлопал его по плечу, рассеянно оглядываясь по сторонам. Ещё через много завтраков, обедов и ужинов деда начал влажно, густо кашлять, а потом Тень ушла.

***

— Не боишься, что все отберут, а тебя выкинут в яму и присыплют снежком? — спрашивали его чаще всего, разными словами, но с одинаковым смыслом. У них отвратительно воняло изо рта — у мужчин, женщин. Юра посмотрел на Тень мужика, пока слабую, бледную в дневном тусклом свете зимы. — Нет. Ему были безразличны Тени чужих людей, в отличие от тех, с кем он жил рядом, виделся каждый день, поэтому он ушёл из бункера. Тяжело видеть приближающуюся смерть. Деда оставался единственным, кого он отвоевал у Тени. Деда оставил карту, по которой они шли, с отметками складов. Многие были разорены за прошедшие годы, другие оставались целыми. Юра забирал, сколько мог взять, и шёл дальше. Иногда возвращался. Его там и подкараулили, у тайника в давно оставленной квартире с распахнутыми окнами и выбитыми стёклами. На полу и заиндевевшей мебели лежал снег. Юра понадеялся на него — что снег покажет следы. Снег обманул. Они не пытались напасть исподтишка, вышли уверенно, лицом к лицу. Юра дёрнулся за пистолетом и замер: ни за кем из них не стояла Тень. Значит, сегодня он умрёт первым. — Ты можешь пойти с нами добровольно, или мы приведем тебя силой, — мягко предложил один из вошедших. Юра усмехнулся: черта с два он с кем-то пойдёт, — и выхватил пистолет, но не успел даже взвести курок.

***

— Тебя зовут Юра? — он открыл глаза, огни то расплывались, то собирались в одну точку. Язык был шершавым, неповоротливым. — Крис, подай воды. Юра поймал край чашки, жадно выпил воду и откинулся назад. — Можешь называть меня Виктор. Ты, конечно, имеешь право сопротивляться — и мы получим своё силой. Или помочь нам. — Помочь в чём? — наконец спросил Юра. Ему стало интересно. Он вгляделся в сидящего над ним человека: светлые волосы, пальто, как носили раньше, ещё до всего. Зачем? — Ты Видящий, ты умеешь отгонять смерть. Юра вздрогнул. — Как ты узнал? — спросил он раньше, чем успел подумать. Виктор тонко и коротко улыбнулся. — У тебя нет Тени. Как и у нас. — Это не значит, что ты бессмертный, она словно... Прозрачная, — щёлкнул Виктор пальцами. Они шли по коридору, рядом безмолвно следовали остальные, и если Юра и сомневался в своём решении, то бежать ему было некуда. Виктор свернул, и за очередной дверью Юра увидел въевшуюся в память белую кровать, безжизненное слабое тело на ней, полумрак и йодистый запах лекарств. — Это Юри. Он такой же Видящий, как и мы. — Он умирает? — спросил Юра, не решаясь подойти ближе. На светлой подушке ярко выделялись чёрные волосы. — Тяжело определить, когда не видишь, — тихо ответил Виктор. — Но есть способ ему помочь. Я могу объединить силу, направить на него. — Вы для этого меня искали? — удивился Юра. — А ты думаешь, Видящих так много? Юра подумал, что он уже не узнает, от кого они уходили с дедом, к кому. — Как ты это сделаешь, объединишь? — Заберу часть твоей силы, но взамен, когда будешь уходить, отдам своей. — Полагаешь, я захочу здесь остаться? — усмехнулся Юра. — Тебе придётся. Ненадолго, пока не восстановишь силы. Видящий многое отдаёт — и получает ещё больше: спасённую жизнь. Юра покачал головой. Чокнутый Виктор, как он выживает среди сугробов и тех, кто ежеминутно мечтает прирезать тебя ради банки консервов? Он мог бы упрямиться. Голодать или наоборот ждать, когда Юри умрёт и Виктор либо убьёт его, либо отпустит, но он ощущал отголоски потерянной общности, любопытства, желания на кончиках пальцев ощутить силу. — Начинай, — скомандовал он, и рядом с узкой койкой кругом встали остальные. — Закройте глаза, — попросил Виктор.

***

Юра поправил крепление на лыжах, густо намазал жиром. Он ощущал лёгкость, похожую на могущество. Кровь кипела от полученной им силы. Наверное, так же чувствовал себя Юри, когда очнулся. Их соединённой силы хватило, чтобы отогнать Тень за одну ночь. Намного быстрее, чем в те месяцы, когда он сторожил деда. Он закрепил лыжи на ботинках, закинул рюкзак на плечи и оттолкнулся, скользя вперёд. Виктор уговаривал его остаться, но Юра отказался. Он не хотел ни от кого зависеть, и было что-то ещё. Юра боялся лекарства, слишком близкого прикосновения к другому человеку, к его жизни. Метель спала, ветер бросал в лицо мелкий снег. Юра шёл дальше без плана и маршрута, когда услышал тихий, болезненный стон. В сугробе темнела одежда, и сверху простирала свои длинные тощие руки-плети Тень. Юра посмотрел вперёд, снова на Тень. И бросил в неё извивающимся золотистым лучом всю свою ненависть.