Око дракона.

Вы знаете? Смерть решает многое. Не всё! Но многое. Расставляет точки там, где жизнь способна всего-лишь поставить многоточие. И, да, она не конец. Понять это мне удалось на личном опыте. Из той жизни я ушёл быстро. Отчасти мучительно, но не так чтобы считать, что хуже многих. Не повезло, как говорится. Попал в тот небольшой процент людей, для которых очередная вариация вируса гриппа стала фатальной. Кашель, озноб, температура. Общее противовирусное, укрепляющее, ингаляции. Тремор, спазмы, отказ лёгких. Кровать, скорая, палата, морг. На всё про всё две недели, из которых особо неприятными были последние пару дней, когда бред чередовался с ощущение постепенного угасания разума на фоне недостатка кислорода. Ну а, дальше? Суд? Ад или Рай? Гурии или реинкарнация? Мимо! Дальше меня неспросяся ухватили и вытянули куда-то за грань. Мою искру выдернули из того потока, что должен был стать моим посмертием, и грубо впихнули в некую ёмкость. Плотную, водянистую, в которой я плавал и постепенно рос. Хорошо, что я мало что осознавал в тот промежуток времени. Наверное я рехнулся от осознания, что плаваю в виде зародыша в икринке на ритуальном столе дроу, постепенно поглощая жизненную силу девяти своих нерожденных братьев и сестёр по новой жизни. Первые полноценные мысли у меня появились, когда мой уютный мир лопнул и меня скрутило нечто и попыталось заставить повиноваться. Зато они пришли разом. Все. Вместе с воспоминаниями той и этой жизни. С пониманием, подчинись я гнетущему внушению сейчас, и всё будет потеряно. Ну, может не совсем - всё-всё, но вот о свободе воли и мысли можно будет забыть. И я, как дитя века демократии и пропагандируемой свободы мысли, встал на дыбы. Всей своей сутью воспротивился тому потоку что вливался в меня. Грубому и властному всплеску чего-то нематериального, но несущего на себе нечто вроде “запаха” чужой личности. Стоя стеной на границе своего “Я”, я ощущал, как поток бился с остервенением, пытаясь проломить преграду голой волей. Я “видел” в потоке сознание спящей девушки, что видела сон, неприятный и мучительный, как и моя действительность. Я видел и понимал, что причина того, что с нами происходит, находится вовне и направляет этот поток. Некто третий, стоящий у истока натиска на мою личность, был очевиден, но не было никакой возможности до него дотянуться. Ну, а мы с Ассалиэри были всего-лишь жертвами. Я видел, как поток, который должен был внести её личность в мою, перелопатив меня в однородную кашицу, на корме из которой должна была возникнуть новая персонализация, полностью подчинённая девушке, ломал её. Сила, направляемая извне, имела цель, но была в тоже время достаточно токсичной и для второго реципиента. В какой-то момент я понял, что если сопротивление с моей стороны сохранится, стихия изотрёт её. Разрушит молодой, неокрепший разум. Взрослый мужчина в моём лице, отживший своё, оказался перед лицом кристальной ясности того, что продолжи я упорствовать, и на моей совести окажется погибший ребёнок. И даже не просто безликий ребёнок, а маленькая дроу, чьи чувства, но не мысли доносились до меня даже сквозь шквал стихии и собственноручно возведенную границу. И я поступил так, как должен был поступить. Мысленно закрыв глаза, я стал постепенно снимать запрет на проникновение чужой силы в себя. Тонкими струйкам я стал спускать напряжение с той стороны, позволяя маленькому разуму выплыть из угрожающего ему потока. Впуская в себя силу вперемешку с личностью Ассалиэри, я был готов к тому, что вот-вот и меня сомнёт и разметает. Но это не происходило. Миг, ещё миг. Вечность, сминаемая другой вечностью, и, затапливающая меня, сила стала опадать. Словно пройдя дамбу, стихия выровняла поток и стала заполнять пазухи моей души, оставляя за собой наносной слой чуждого. Крупицы чужого бытия. Но не волю девушки. Спящая эльфийка не знала, да, собственно, и не могла знать, что вливаемая в нас стихия слишком истрепала её разум, и тот не мог уже взять под контроль чужую суть. Я видел, что она продолжает тонуть в выровнявшиемся потоке и вскоре погибнет, несмотря на приносимую мной жертву. И тогда я стал грести. Так же как и возводил до этого стену, я стал мысленно грести стихию, создавая поток в потоке. Водоворот внутри течения, который должен был, если не вытолкнуть девушку, то поддержать её на плаву. Сохранить её целостность. Результатом стало то, что такая же взвесь личностей, что принёс в меня поток сил, стал накапливаться в сути эльфийки, связывая нас на порядок крепче, чем задумывал изначально разумный, направлявший ритуал. Ариссашэ (POW) Усталый дроу сидел на полу в комнате, где находиться не должен был, и трясущейся рукой вытирал пот со лба. Казалось бы, до миллиметра выверенный, ритуал выпил из него почти все силы. Опытный маг чувствовал, что из-за пошедшего в разнос магического потока остался без крупицы маны и ещё как минимум сутки всё, что он сможет это активировать свой жезл, запас которого, хоть и был подобран на славу, но не мог сравниться с личными силами мага. Но это мелочи. Важнее было то, что ритуал всё же прошёл и последний его выживший ребёнок имел шанс на жизнь. Пусть крохотный, но всё же. И довольного мага в этот миг не омрачало ни то, что у его дочери магический дар пробудился не совсем по предполагаемой им схеме, ни то, что он сам оказался в весьма сложной ситуации, не имея возможности сбежать с места преступления. Ариссашэ был просто счастлив, что сумел предложить молодой девушке альтернативу, ведь в их клане была традиция, что матриахами, а следовательно жрицами Ллос могут стать только непорочные женщины с непробужденными магическим ядром. Да, дальше паучиха не имела ничего против того чтобы её “дочери” устраивали оргии хоть со скотом, хоть с демонами и изучали любую форму магии, от некромантии да хоть до магии природы и жизни. Но первой должна была быть только Лосс. Первой во всём. На её алтаре девочкам пускали первую кровь, на её алтаре им вливали первый поток маны, пробуждая ядро, на нём, собственно, и умирали, в конце концов, все и каждая из жриц, отправляясь в чертоги живодёрки. Подняв всё ещё подрагивающую ладонь к лицу, осунувшийся дроу посмотрел на свою окровавленную ладонь. То, что он раньше принял за пот, оказалось кровью. Какого же перенапряжения ему стоила эта ночь, если само тело “сломалось”? Беззвучно рассмеявшись, маг и отец откинулся спиной на кровать своей дочери. Не единственной, но последней, которую ещё можно было бы попытаться спасти из всех его детей. Прикрыв фиалковые глаза, Ариссашэ прокрутил в голове свои воспоминаяния. То, как он вырезал свой отряд, ради возможности заполучить в своё распоряжение икру одного из самых страшных чудовищ подземного мира - злобоглаза. Как из всего помёта выбрал десять самых крепких и перспективных икринок и отобрал ту единственную, в которую при помощи некромантии слил всю жизненную силу девяти нерождённых тварей. Словно наяву он видел ту силу, что текла сквозь паутину и вливалась в будущего спутника его дочери. Как в икринке зарождалась искра будущего магического дара, такого редкого для расы мыслящих мясных шаров с десятками глаз, смотрящих во все стороны. Это было сложно и муторно, но его дочь и так имела мизерный шанс на выживание, и ради того чтобы увеличить его хоть на йоту, маг мог бы пойти на большее. Дроу вспоминал каждый день этого года, что он потратил на подготовку диверсии, что случилась этой ночью. Последней ночью детства перед шестнадцатилетием, совершеннолетием его крови. Маг вновь улыбнулся, ощущая как дрожь сходит на нет и тело наконец то начинает полноценно ему подчиняться. Да, это был сложный год, но эта ночь оказалась самой неподъёмной из всех. Сложно было справиться с чувствами в тот момент, когда казалось, что привязка срывается и непробуждённый дар девочки начинает перемалывать свою носительницу. Сколько лет его жизни утекло, когда направляемый им поток натолкнулся на неожиданно возникшую преграду новорожденного злобоглаза? Сколько здоровья пропало в попытке оградить своё чадо от растворения в чужой для неё силы? Но в какой-то миг сопротивление пало и взамен упорству пришла помощь. Неожиданная, самоубийственная помощь разумного существа, жертвующего собой ради чужой жизни. Бесценный дар, оставить без расплаты которой, не мог бы и менее щепетильный разумный нежели он. Сам не желая того, но в эту ночь на руках опустошённого мага оказалась не одна а две жизни. И понимание, что в таком раскладе его жизнь теряет в цене. Ну, что ж, он достойно пожил. пришла пора отдавать долги. Ариссашэ вновь взглянул на свою окровавленную ладонь, багровые разводы на которой стали постепенно ссыхаться, но ещё не превратились в единую корку. Хмыкнув, дроу встал, слегка покачнувшись, но устояв на ногах. Оглянулся, словно в последний раз, задержав взгляд на прелестном личике, спящего ребёнка, и уверенно повернулся к ближайшей стене. - Взываю к тебе господин. - Одними губами прошептал он и слитным движением сгустками своей крови вывел незамысловатый, символический знак, отдаленно напоминающий карнавальную маску. - Чего тебе, дроу? - Раздался неожиданный для ситуации голос во тьме подземной комнаты. - Мне нужна твоя помощь. Спаси их. - Кивнув головой на девочку и крохотного злобоглаза, уверенно прошептал в ответ маг, рассматривая, как его кровь, быстро высохнув, стала осыпаться со стены невесомой пылью. Непонятно откуда взявшийся сквозняк подхватил пылинки и завертел их в хороводе, собирая практически из ничего контур. Овеществленная тень, вставшая напротив мага, замерла рассматривая комнату. - Всё имеет цену. - Придя к каким-то своим выводам, ответил один из слуг Господина Теней. - Чего именно ты хочешь и чем будешь платить? - Разве моей службы было мало, для единственной просьбы последователя? - Наигранно удивился дроу. - Смотря для чего. Если ты хочешь на день укрыть их обоих от взгляда Ллос, то достаточно. Если надеешься увести их и спастись самому, то разговор можем окончить. Цена прямого конфликта с матерью, для тебя окажется неподъёмна. - Проигнорировав скрытую иронию, серьёзно ответил посыльный бога воров. - Мне надо скрыть их от последователей паучихи и увести в мою обитель. - Сформулировал окончательную просьбу маг. - Какова стоимость такой услуги? - Ценой станет … - тень замерла на мгновение, прислушиваясь к чему то, - ценой станешь ты. Господин желает получить тебя слугой. Маг закрыл глаза и злобно улыбнулся. Цена была ожидаемой. Открыв фиалковые глаза, Ариссашэ кивнул, принимая сделку. Маг не стал ничего предпринимать ни в тот момент, когда тьма помещения собралась в единый контур, формируя теневую тропу, невидимый для посторонних портал отсюда в отдаленный отнорок великого подземного мира. Он так же безучастно смотрел, как из портала вынырнули такие же тёмные жгуты и, обвив его дочь, утянули её во тьму пространственного перемещения. Так же спокойно и уверенно он стоял тогда, когда ожившая тень сделала шаг, практически вплотную к нему и произнесла: - Господин даёт тебе год, завершить свои дела. - Спасибо. - Прошептал маг за миг до того, как тень влилась в его тело, выталкивая хозяина. Тот кто был до этого Магистром Земли и Некромантии стал всего лишь тенью себя, с крупицами доступных ему сил. Бесплотной и скрытной, практически неразличимым, как и все слуги Господина Маски, Ваерона. - Ну, что? Повеселимся? - Спросила занявшая тело тень, делая несколько шагов сквозь растерянную тень и направляясь к двери. - А ты не тяни, тропа не будет держаться вечно. Ариссашэ кое как добрался до разинутого зёва теневого пути и нырнул в неё, обживаться в своей новой сути, оставляя другого слугу Ваерона заниматься тем, чем любая тень предпочитает заниматься - устраивать диверсии и убийства. Особенно убийства прислужниц Ллос.