A thousand times

James Young - Moondust       Кейси ещё не до конца понимала, почему не может притронуться к родным людям. Её тело, скорее мираж бросало из одного помещения в другое. — Я как Патрик Суэйзи в привидении? Столько раз любила его смотреть и вот на те, — бормотала она, проходя сквозь металлическую капельницу. С последнего пребывания в больнице прошло три дня, и сейчас, ею руководило по большей части любопытство. Поднявшись в отделение новорожденных, дух прошел к детским кроваткам. Малышка Амелия сладко спала, причмокивая губками во сне, а вот малыш Генри внимательно смотрел на пришедшую девушку, словно ощущая плавные прикосновения к щекам, — Я так вас люблю… Вы теперь в надежных руках, папа о вас позаботится.       Пухленькие ножки вздрогнули и карапуз рассмеялся, когда по животу прошла мамина рука. Кэс также счастливо улыбнулась, стараясь припомнить этот момент до лучших времен. Кто знал, что спустя полчаса рядом возникнет старуха с косой, которая хмуро посмотрит на неё и укажет в сторону выхода. На самом деле женщина была не столько стара, скорее её неухоженность придавала лишний возраст. — Помни, в любой момент твое состояние может измениться. Старайся не привязаться к такому состоянию. — То есть, я могу стать и мстительным призраком? — Всё возможно, но помни, девочка, после смерти тебя ждет не худший исход.       Старуха не могла понять её слов… Или же сама Кейси не понимала, чем чревато нахождение в состояние между жизней и смертью. Помещение вновь резко сменилось на другое, показывая совершенно не тот дом, где Уильямс хотела находиться лишнюю секунду драгоценного времени. При жизни мы не ценим того времени, которое хоть и кажется нам бесконечным, уносящего все несбывшиеся мечты. На шее всё ещё болталось помолвочное кольцо, видимо этот атрибут сохранится с ней ещё надолго. В доме Уэстов подозрительно тихо. Его могло нарушить скрип ступеней, но так, как Кэс призрак, прикосновение её ступней не слышно. Перед прикрытой дверью раздавались глухие рыдания, словно человек прижимал к лицу подушку. Несмело проскользнув в комнату, Кейси оглядела Айрис и покачав головой, присела у стены. Ей оставалось слушать и, возможно, выслушивать высказывания о себе. — Что же я сделала… Кейси, Кейси, Кейси, — всё также с причитанием, шептала Уэст. Сама Уильямс поднялась, начинания разглядывать разбросанные снимки. Поворот с шоссе казался столь знакомым. Резкое торможение, последний взгляд на Барри, Томми, использующий свою силу. Закричав, Кейси сжала голову в тисках и с болью посмотрела на Уэст. Она словно слышала последний крик и теперь оглянулась, — Мерещится… Я не хотела, чтобы всё так запустилось. И Барри слышал, что я упоминала с какой стороны должен был быть удар. Ужасно, но как мне было сохранить нашу любовь? — Айрис, опомнись! Не было у вас никакой любви. Тебе лечиться нужно, ну или в тюрьму.

***

      В день выписки младенцев, в больницу заглянули Максвелл с Джорджем. Томас ещё оставался на лечении, но услышав, что возможен вариант долечивания на дому, он мгновенно подписал соглашение и вырвался на холодную улицу, обещая скоро вернуться с «подарками для малышни». Пока Джордж ходил по отделениям, Макс спустился к Кейси и проговорил с ней положенные пятнадцать минут. Выкидывая халат в мусорное ведро, ему померещился силуэт старшей сестры. Она точно также с непониманием смотрела в отражение, но списав привидевшийся мираж на недосып, парень поспешил к лифту, где столкнулся с Барри. Радовало то, что несмотря на все трудности, он нашел в себе силы забрать детей с собой. И пока проходили рождественские праздники, квартира Аллена стала самым безопасным и обхоженным местом для них. Или до тех пор, пока Генри и Эми не вырастут до кухонных ящичков. Хотя Аллен и не сомневался, пришлось сделать тест на отцовство, показавший, что эти дети на сто процентов его. И теперь в мире было на два человека больше с фамилией Уильямс-Аллен.       Подписав необходимые бланки, Барри взял на руки Амелию, а Максвелл, ставший теперь дядей, уверенно покачивал пускающего слюни Генри. Закатив глаза, подросток пробормотал, что ему выдали «дефектного племянника», и всю оставшуюся дорогу до дома Аллена ехал с улыбкой. Джордж придержал дверь и уснувшие дети всё также сладко сопели во сне. Никто и не знал, что Кейси с замиранием сердца смотрит на счастливого Барри. Спустя час тишины, проснулась Амелия, которая не создавая лишнего плача, смотрела наверх. Тихо зайдя в комнату, Барри подошел к кроватке. — Привет, милая. Как ты? — пытаясь привлечь внимание к себе, Аллен не на шутку перепугался, когда вместо того, чтобы смотреть только на него, девочка протягивала кулачок в другую сторону, — Что это значит… Ты наверное хочешь есть?       Подняв младенца на руки, он и не ожидал, что дочка раскапризничается. Пытаясь скорее скрыться на кухне, Аллен придерживал девочку и в тот же момент быстро затворял смесь на двоих. Вместо плача Генри, Барри услышал завистливый смех. Пока Эми пила смесь из бутылочки, он тихонько вернулся в детскую и посмотрел на крутящуюся карусель над кроваткой. Ведь он знал, прекрасно знал, и даже помнил, что никто не устанавливал её. И больше того, карусель до недавнего времени без опознано лежала на антресолях. Возможно, до отъезда, её успела купить Кэсс…       Взор устремляется к зеркалу, где вместо одного родителя — отображаются оба. — Кейси!

Конец шестой части