Пролог
17 июня 2013 г., 14:06
Герман ехал к знакомому омеге в роддом. Документы с отказом от всех претензий подписаны, омега согласился на все условия, и отказ числится в договоре, значит в метрике одного из детей будет прочерк. Вот ведь судьба-злодейка, у них с Амилем деток нет, а этот омега умудрился близнецов родить. Как назло, и переспали-то всего раз. У одногруппника Егора началась течка прямо во время вечеринки по случаю получения дипломов. Герман не был бы самым сильным альфой на курсе, если бы не отвоевал право провести эту ночь с течной омегой. Да, он был женат уже второй год, но Егор тогда был таким желанным и податливым. А у них с Амилем детки не получались, несмотря на любовь обоих.
Итог той ночи, беременность Егора и скандал с Амилем, Герман вспоминал с дрожью по спине. Когда у молодых, зеленоусых папаш родилась мысль провести тест на беременность, было уже поздно делать аборт. И Герман временно содержал две семьи: себя с Амилем и беременного Егора. Однако нет худа без добра — у Егора оказалась двойня. Путем переговоров было решено разделить детей: одного альфе, второго омеге. Егор согласился потому, что простой паренек из лимиты вряд ли потянул бы воспитание и одного ребенка.
— Вот и наш малыш, — сказал Герман, передавая Амилю конвертик с младенцем.
— Яромир, — произнес Амиль, разглядывая маленькое личико спящего ребенка, — он принес в наш дом мир. Яркий мир. Наш яркий мир, любимый.
— Ты будешь лучшим папочкой на свете, — произнес Герман, обнимая обоих.
***
Егор гулял с годовалым малышом на детской площадке, когда снова пришел ОН. Вот уже месяц незнакомый альфа с потрясающим запахом, что доносил ветер, приходил на детскую площадку и любовался ими. Егор был уверен, что альфа смотрел именно на них с сыном. Приличный омега не будет вешаться на незнакомого альфу. Егор повернулся спиной к альфе. Когда не видишь, легче, хотя взгляд в спину и запах никуда не денешь. — Посмотри, какие одуванчики, Ярослав, желтенькие пушистики. Потом они станут белыми облачками, и я научу тебя их сдувать. — Простите, что нарушаю ваш покой, простите. Я уже месяц наблюдаю за вами и не чувствую запаха другого альфы. Возможно, у меня есть надежда? — Ничего, не извиняйтесь. У меня нет никакого альфы, но ваше пристальное внимание меня действительно беспокоит. — Еще раз извините, но вы так пахнете, так излучаете свет, что я как наркоман в последний месяц жизни, честное слово, — взбудоражено и негромко говорил альфа. — Я через ваш двор на работу хожу. А тут как под дых получил однажды. Запах ваш учуял, и спать не мог всю неделю. Потом ходил, искал. А у вас ребеночек. Вы переехали, наверное, недавно? Думал, опоздал. К своему омеге опоздал! Хотел хоть так, издали смотреть. И вы все один да один. — Да. Простите, не знаю, как к вам обращаться. Я переехал недавно, на работу тут устроился. Я вас заметил, вы всегда грустный такой и смотрите, смотрите. Я за сына испугался. — Нет, нет, не надо! У вас очень красивый сынок и имя такое солнечное, как вы – Ярослав – Ярило славим. Ярило – это солнце. Можно я с ним познакомлюсь? Егор незаметно вдыхал запах альфы и успокаивался. Нет, это не маньяк и не педофил, просто одинокий интеллигентный альфа, не решавшийся сделать первый шаг. А что действительно он мог подумать, увидев у Егора на руках ребенка? Как всякий здравомыслящий человек, что омега занят. — Можно, — улыбнулся Егор, — а вы знаете историю имен? Или сильно интересуетесь всей историей? Меня Егор зовут, а вас? — Ой, простите, меня Никодим. Имя такое дурацкое, — начал запинаться в словах альфа, — но мои родители филологи и я тоже.. пошел по их стопам. Семейственность, династии по профессии. Очень приятно, Егор. Хорошее имя, знаете, это сокращенный ласкательный вариант Георгия, переводится с греческого как земледелец, — альфа попытался смущенно пожать плечами, — но вам идет очень. Вы основательно на земле стоите, вон малыша какого родили. Богатырь! Егор рассмеялся. Этот альфа нравился ему все больше, и не только запах.***
Яромир снова капризничал. Ну, подумаешь, грохнул вазу, чтобы прибить муху на стене. — Твое воспитание, — возмущался Герман, — «ути-пути», «наша радость»! — Твой характер, — парировал Амиль, — «слушать никого не буду, сделаю по-своему»!Воспитатель нашелся! Раздался грохот детского кулачка по столу. Яромир глянул на родителей, покачнулся на стуле, стоявшем перед столом в гостиной, и припечатал: — Ну, хватит! Не умеете воспитывать — сам буду воспитываться! Почему с Андреем можно играть, а с Алексеем нельзя? Андрей будет всю прогулку нудеть про испачканные в песочнице штаны, сломанную лопатку и петь песню, что настоящий альфа так себя не ведет. Сынуля медиа-магнатов, а букву «р» не выговаривает, ботаник четырехглазый. Зато с Алешкой, сыном садовника, можно полазить по деревьям, покидаться огрызками яблок через забор в прохожих, и порванные штаны его мама зашивает быстрее швейной машинки портнихи, что наряжает папулю. Почему Яромир должен улыбаться этой заносчивой бете Сергею, наследнику банкиров, который рок от хеви-металл не отличает? А с Бокой, который Богуслав — сынок начальника охраны отца, нельзя гонять на мотиках и пробираться в кино до шестнадцати? Почему он должен учиться на управленца, как сынок альфа соседей, владельцев сети мебельных фирм, хотя ему всегда нравилась математика, и он хочет быть экономистом? Почему? Почему? Почему? Сначала стиль милитари в одежде, затем маленькие незаметные наушники в уши, прослушивая лекции о моральном поведении от родителей. А в оконцовку полного разрыва родительского контроля были проведены драки-провокации с теми, кто не нравится, и теми, кто пытался рыпаться против. Все решилось сбором одной сумки с вещами, личной банковской карточки, а также запиской родителям. Аттестат отличника школы лежал рядом с паспортом и остальными документами в кармане дорожной сумки. Симка из телефона была выкинута в первую попавшуюся по дороге урну. — Это твое воспитание, — орал Герман, — «Сынуля, мы тебя любим и простим всё!» — Не ори на меня! — возмущался Амиль, — Это твое воспитание: «Хочешь? Добивайся любыми путями!» В разворошенной комнате своего ребенка сидели два родителя и думали когда, где и кто из них ошибся. — Ты хоть деньги на карточку переводи ему, ну пусть немного, пожалуйста, Герман, — жалостливо на мужа взглянул Амиль. Своих детей у них так и не появилось. Не совпадение резус-фактора, как объяснил врач. А вот любовь между ними и не думала угасать. — Если не потеряет, — скептически возразил Герман, — не хочу левую приблуду на своей шее содержать.***
Ярослав с удовольствием возился с младшим четырехлетним братишкой, хоть самому только исполнилось шесть. А еще он очень гордился своим отцом. Подумаешь, тюня и рохля, как иногда раздражался папа Егор. Не умеет попросить прибавки к зарплате, перекусит чем подадут и по кабинетам справки долго получает. Просто отец у них терпеливый, хамить не умеет в очередях. Зато Ярик помнил, как однажды его отец превратился в настоящего льва. Правда. Они шли поздно вечером со дня рождения знакомых, когда к ним привязалась пьяная шпана. «Ах, какая идиллия, ах, какая семейка! Дай своего омегу пощупать, ну дай!» — прихихикивал видимо самый наглый из компании. И вот тут... Много Ярику увидеть из-за спины папы не удалось. Но его отец, тихий смирный подкаблучник, издал такой рык и надавал таких пенделей убегающей пацанве, что это сильно отпечаталось в детской памяти. Семья – святое! Свою омегу нужно беречь и охранять! Восемь счастливых лет пролетели, как мгновение. Автомобильная авария унесла с собой всё: папу и отца, и даже младшего братишку, сидевшего рядом на заднем сидении. Только Ярославу удалось вылететь на дорогу из открывшейся от столкновения двери автомобиля. Пять недель в больнице и — здравствуй, новый дом. Дом, который еще называют «детским», для сирот. Потому что папа и отец были единственными детьми в семье, деды и бабки померли, а у родни своих мал мала меньше. Некуда сироту — возьми, государство. Государство — мачеха злая, любимых детей нет, есть только желторотики, вечно желающие кушать. Потому и поступает государство не хуже кукушки, выкормило — выпнуло из гнезда. Лети! Спасибо, как говорится, за науку. Научился Ярослав никому не доверять, карманы чужие «чистить», воспитателей дурить, и только одного не смог привить ему детдом — обижать слабых. Получив аттестат, поехал Ярослав поступать в институт по льготе, как детдомовец. А вот и везенье: по квоте место занял, экзамены сдал как песню, уж очень он точные науки любил. Да еще место в общаге дали на целый год без оплаты, как малообеспеченному. Ну и стипуха, как без нее! Всё было хорошо первые полгода учебы.... до встречи с ним.
