Утро начинается не с кофе.

Шерлок отдал бы всё, чтобы в этот день не вставать с постели. Он несколько минут неподвижно лежал на изорванной подушке, смотря, как лучи солнца, пробивающиеся сквозь просветы бордовых занавесок, освещают бархатную кожу Джона, отражаются от ёжика его серых волос и приятно греют белёсое лицо, заставляя щуриться и побольше зарываться в пуховое одеяло. В комнате пахло алкоголем. Да, да, тем самым шампанским, которое они выпили на двоих, сидя на небольшом балконе и наслаждаясь блеском тысячи звёзд, отражающихся в глазах друг друга. Несколько пружин матраса под Шерлоком издали пронзительный скрип, видимо, надеясь разбудить не только Ватсона, но и миссис Хадсон заодно. Эффект не заставил себя ждать. Уже спустя мгновение Холмс наслаждался видом на сморщившуюся от солнечных лучей мордашку Джона, натянувшего одеяло до ушей. — Чёрт побери, который час? Вопрос был риторическим, больше направленным на то, чтобы начать диалог, и детектив, отметив это, усмехнулся своим мыслям. — Доброе утро, Джон. Как самочувствие? — Ужасно ломит спину, голова раскалывается, а задница жутко болит, но в целом отлично, спасибо, что поинтересовался. — Могло бы быть и хуже, если учитывать всё то... чем мы с тобой занимались. Уши Джона порозовели, и Шерлок в третий раз за утро улыбнулся, отмечая, насколько нравится ему вгонять напарника в краску. Наверное, Холмсу даже стоит завести список того, что ему нравится, но тогда он будет выглядеть как-то так: 1. Заставлять Джона смущаться. 2. Чувствовать себя умнее всех. 3. Думать. 4. Заниматься с Джоном любовью. 5. Джон. Поэтому всё же стоило отказаться от этой идеи. — Как же хочется кофе. Шерлок улыбается. Чёрт, он просто физически не может перестать улыбаться, когда рядом с ним находится Джон Хэмиш Ватсон. — Хочешь, сделаю тебе? Помнится, тот кофе, который я сделал в Баскервиле, ты не очень оценил. Мужчина засмеялся, приподнимаясь и садясь на кровати. — Ни за что не поручу тебе больше приготовление кофе. Кто знает, что ты мне туда подмешаешь. — Например, виагру. Покорчив пару секунд серьёзное лицо, детектив не выдерживает и громко смеётся, принимая удобное положение на подушке, если так можно назвать тряпку, присыпанную перьями. — Да пошёл ты. Ночью вроде не жаловался. Джон улыбается... Открыто и мягко, как умеет улыбаться лишь Шерлоку. А потом, глядя в озорные зеленые глаза, слегка подаётся вперёд и прикасается к твёрдым как мрамор, но податливым губам гения. — Пора вставать, а то ещё пойдут разговоры. — Ты о миссис Хадсон? — Конечно, о ней. Она же считает, что мы с тобой... пара. — А мы с тобой не пара? — Пара. Но ей знать не обязательно. — Какой ты вредина, Джон. — Ну, у меня есть живой пример. Перебрасываясь короткими фразами, мужчины неспешно натягивали снятые в порыве вчерашней страсти вещи. Штаны Шерлока были порваны, а на рубашке Ватсона не хватало нескольких пуговиц, да и в целом, вид у обоих был потрёпанный, но напарники были абсолютно счастливы. Такую прекрасную идиллию прервал звук открывающейся двери и резкий вскрик старушки, стоящей на пороге. — Мальчики, что случилось с постелью?! Короткий взгляд исподлобья на Джона, закусывающего губу, чтобы ничем себя не выдать, и Шерлок уже выступает вперёд, на ходу придумывая объяснения для домовладелицы. — Мы просто... — Дрались подушками.— Резко вставляет Ватсон, прерывая мыслительный поток детектива. — Что? Вопрос задают одновременно и миссис Хадсон, и Шерлок, никак не ожидавший такой сообразительности от военного врача. — Просто решили вчера после сложного дела развлечься и...вот. Женщина обреченно вздохнула и, в тишине подойдя к кровати, начала собирать разбросанные перья от подушек. — Хорошо, что у меня есть запасное бельё. В следующий раз, если захотите поиграться, сами будете потом в магазин бегать. Я вам не домработница. Поворчав ещё несколько минут, миссис Хадсон вышла из комнаты, оставляя переглядывающихся и хихикающих партнёров одних. На самом деле женщина привыкла к своеобразности её жильцов. Она уже не пугалась, когда, открыв холодильник, обнаруживала там выколотые глаза вместо помидоров. Когда дверь за старушкой закрылась, комната наполнилась нервным смехом двух, чуть не застигнутых врасплох, мужчин. — Дрались подушками? Поостроумнее ничего придумать не смог? — Вот сам бы и придумал. Ты же тут самый умный. — А ты самый громкий. — С этим утверждением я бы поспорил. — Да? А как же «О Боже, Шерлок, не останавливайся. Дай мне кончить, Шерлок»? Ты стонал так громко, что, наверное, разбудил всю Бейкер-стрит. — Ты умеешь хоть иногда молчать? Голос Джона стал хриплым от смущения и возбуждения, а всё его лицо мучительно медленно покраснело, начиная с мягких щёк, к которым Шерлок тут же прикоснулся губами. — Чертовски хочу кофе. Выпутавшись из тёплых объятий детектива, Джон сунул ноги в мягкие и уютные махровые тапочки и неспешными шагами поплёлся на кухню, не сомневаясь, что Шерлок следует за ним, непрерывно зевая и растрёпывая свои и без того кудрявые волосы. Кухня, как всегда, встретила мужчин беспорядком и нагромождением из нескольких десятков колб и склянок, вперемешку с органами, которые гениальный детектив никогда не любил убирать. Но если в обычные дни состояние кухни можно назвать беспорядком, то вид комнаты в это утро описывается одним словом - «хаос». — Господи, чем мы тут вчера занимались? Пустые бутылки из-под шампанского, опустошенные бокалы, брошенные на пол и... цветы. А ещё маленькая бархатная коробочка, оставленная на столе. Она тут же привлекла внимание Джона, который, подойдя к ней на негнущихся ногах и опасливо открыв крышку, ожидая самого худшего, замер с открытым ртом, переведя взгляд на остолбеневшего Шерлока. — Это что... кольцо? — Здесь мне даже не надо применять дедукцию, это однозначно кольцо. Кольцо было божественно красивым, выполненным из дорогого серебра, с обрамлением из маленьких драгоценных камней циркония, с замысловатыми узорами, напоминающими рисунки в старинных храмах, от которых так сложно отвести взгляд. — Но оно... Что оно тут... делает? Шерлок взволнованно закусил губу, обвёл взглядом грязную скромную комнату и, встретившись с блестящими глазами Джона, взял коробочку из его онемевших пальцев. — Хотел сделать тебе вчера предложение, но, видимо, мы были слишком увлечены. Такой конфуз... Но ничего, я могу всё исправить. Ещё не поздно. И вот, уже спустя мгновение, высокое и стройное тело детектива опускается на одно колено перед счастливо улыбающимся Без-пяти-минут-Холмсом, утирающим слёзы на глазах. — Джон Ватсон? Готовы ли вы... всегда расследовать со мной дела, каким бы отвратительным на вид ни был труп и какой бы запутанной ни оказывалась разгадка? Быть со мной вместе... навсегда? Вся абсурдность ситуации вызывала у Джона смех. Вот, буквально несколько минут назад он беспечно идёт на кухню с целью наконец выпить кофе, а вот, некоторое время спустя, он уже приобретает новую фамилию. — Ну разумеется. Ты мой самый дорогой человек. И я люблю тебя, Шерлок Холмс. — Моя любовь к тебе бесконечна, Джон Холмс. Своя же фамилия звучит из уст Шерлока по-особенному, с какой-то необычно мягкой интонацией, и это пробирает Джона до глубины души, заставляя вновь проронить несколько предательских слезинок на лакированную поверхность стола. И абсолютно без разницы, что мужчины, а уж тем более солдаты, не плачут. Плакать можно, нужно и позволительно, когда любимый человек предлагает связать ваши жизни навсегда. Ободок кольца необычно приятно ощущается на пальце, заставляя мужчину счастливо улыбнуться и покрепче вцепиться в объятия почти-супруга, ни за что не желая отпускать. — Подумать только, на нашей кухне... — Что это вы там бормочете, мистер Холмс? — Ты же Шерлок Холмс. Гениальный детектив и прекрасный показушник... Я думал, что такой типаж людей, как ты - именно те, кто делают предложения на дорогих яхтах, засовывают кольцо в торт, наслаждаясь видом на то, как партнёр давится обручальным украшением, зажигают тысячи свечей... короче, обойтись не могут без спектакля. И... — Ты разочарован? — Вовсе нет. Просто... Боже, мог я вообще подумать, впервые придя в эту квартиру, что именно на этой кухне соглашусь связать свою жизнь с нелюдимым психопатом? — Высокоактивным социопатом, Джон. — Ты шикарен, Шерлок, ты знал это? — Не могу не согласиться. Наверное, не стоит и упоминать, что о кофе никто в то утро так и не вспомнил...