Посланец из будущего

Всё произошло за полночь. Драко лёг спать совсем недавно и пребывал на границе сна и яви. Он уже с удовольствием чувствовал сладкую сонную негу, когда в тишине его спальной комнаты раздался глухой хлопок. Сквозь дрёму блондин решил завтра же пожурить домовиков, пышущих после его возвращения нездоровым энтузиазмом, желавших блюсти в его комнате идеальный порядок в любое время дня и ночи. И глубокий сон блондина был уже совсем близко, когда менор огласил громкий детский плач. Глаза Малфоя распахнулись сами собой и уставились в темноту комнаты: рыдания раздавались со стороны кровати, из-за его спины. С некоторым опасением он не шевелился ещё несколько секунд в надежде, что звуки всё-таки утихнут и прекратятся сами собой. Но нет, жалобный вой становился только громче. Тогда Драко резко обернулся и зажёг Люмос. На краю его большой постели в каком-то дёрганном танце странно шевелилось покрывало, будто там застрял домовой эльф. Но те обычно в таких ситуациях просто аппарировали с места. А тут ткань продолжала ворочаться и из-под неё раздавались жалобные завывающие причитания. Драко вздохнул, включил свет и полез разбираться, что за недоразумение там окопалось. Когда он откинул тонкую шёлковую ткань, на него посмотрел взъерошенный светловолосый мальчик лет двух с большими покрасневшими испуганными глазами, который при виде него сразу перестал плакать, разулыбался как родному, а затем, протягивая к нему маленькие ручки, счастливо выдохнул: — Папочка… Шокированный просьбой и таким обращением, Малфой взял ребёнка на руки. Тот сразу прижался к нему, стискивая в своих кулачках его пижаму, и теперь только остаточно всхлипывал, поводя по ней лицом и размазывая сопли и слёзы, затем вцепился в ткань на плече зубами, не переставая при этом икать. Почему-то Драко не испытывал ожидаемой брезгливости от такого невоспитанного поведения, припоминая по рассказам Нарциссы, что он и сам в детстве так делал. Жаль, мама сейчас находилась в отъезде и нельзя было передать ей оказавшееся у него в постели чьё-то излишне самостоятельное и талантливое чадо, так свободно перемещавшееся в пространстве в столь раннем возрасте. Какое-то время Малфой с недоумением и непониманием, что теперь делать, держал малыша на руках. Тот всем телом сильно вздрагивал от икоты, и Драко положил ему ладонь на спинку, мягко поглаживая по маленьким лопаткам, от чего мальчик в его объятиях немного обмяк и перестал так сильно в него вцепляться, словно ни за что в жизни не желал от себя отпускать. — Бонни! — Позвал он свою старую эльфийку. И когда та с хлопком появилась, приказал. — Принеси успокаивающее зелье из шкафчика в ванной, а также молоко и печенье. И всё же Драко недоумевал: несмотря на свой талант, ребёнок не мог проникнуть сквозь семейную защиту менора без разрешения главы рода, которым теперь являлся он сам. Когда домовая снова появилась с потребованным, Малфой не мог у неё не спросить: — Бонни, как он проник сюда? С этими словами он, демонстрируя, качнул в своих руках малыша, который от поглаживания по спине совсем успокоился. Эльфийка только заулыбалась, поклонилась и ответила, разглаживая края своей наволочки: — Хозяин смотреть гобелен. Заинтригованный, Драко скормил своей маленькой находке круглое шоколадное печенье, которое мальчик с удовольствием запил молоком, с разведённым в нём зельем. Малфою хотелось спросить у самого ребёнка, каким образом тот у него оказался, но малыш выглядел измотанным случившейся с ним истерикой. И даже когда это светловолосое недоразумение кушало выпечку у Драко на коленях, всё равно одной рукой придерживало самого Малфоя за пижаму, то ли чтобы тот не убежал, то ли чтобы самому случайно не переместиться. Малыш сонно моргал, хлопая чёрными ресницами, прижимался к нему боком и совсем успокоенно, даже умиротворённо улыбался. Сначала Малфой хотел отправить ребёнка досыпать в отдельную комнату, но, вспомнив про испуг и плач, передумал и решил, что и на своей огромной кровати вполне может потерять этого милого мальчугана, если только тот будет молчать. Когда ранее сжимавшие детские кулачки расслабились и отпустили его пижаму, а мальчик спокойно и медленно задышал, Драко решил наведаться в гобеленную комнату. Переодевшись в чистое, замотавшись в тёплый халат, он прошёл туда по гулким коридорам фамильного поместья. После казни Люциуса через Поцелуй дементора ушедшим летом Драко ещё какое-то время находился в заключении. Пока шли основные судебные разбирательства его держали в камере предварительного пребывания. И радовало там одно — это был не Азкабан. Нарциссу сразу отпустили, и она ожидала возвращения сына здесь, в меноре. После оправдания Драко препроводили в дом, где зачитали судебное постановление о том, что он находится под надзором, и о невозможности в течение полугода покидать пределов родового имения. Срок этого ограничения на днях подходил к концу. И Малфой, ставший сразу после отца новым главой рода, уже изнемогал от нетерпения, когда сможет выбраться за пределы усадьбы. Если первое время Драко рвался на свободу, чтобы посетить увеселительные заведения, по которым соскучился, будучи в неволе, то вскоре осознал, что на него обрушилась ответственность за его род. Ему пришлось быстро и окончательно повзрослеть, подбирая бразды правления многочисленной собственностью, принадлежащей фамилии Малфой, которую нужно было самостоятельно инспектировать, а не вести переписку и разбираться со всем этим на расстоянии. Семейные дела пришли в упадок во время войны. Некоторые предприятия окончательно захирели, в другие — необходимо было вкладывать деньги. Малфой и раньше учился инвестировать из своего школьного сейфа по наущению отца. Но не думал, что ему так скоро без поддержки, наставлений и отцовских советов придётся взять на себя управление семейным бизнесом. Отмахиваясь от неприятных воспоминаний, Драко оказался в нужном помещении в полумраке. Блондин вглядывался в гобелен, подсвечивая себе Люмосом, привычно выхватив взглядом на родовом древе собственное имя. И тут его ждал сюрприз… Он своими глазами видел отходящую от его изображения веточку-лозу, ведущую к кружку с именем Юэн Малфой, который появится на свет только через два года. Значит, всё-таки сын, причём из будущего, и ребёнок не ошибся, при встрече назвав его папой. Мысль о странностях такого древнего артефакта, как родовой гобелен, отсутствии у ребёнка второго имени и вообще его появления на семейном древе не успели толком оформиться в его голове, когда менор снова оглушил безутешный плач ребёнка. Малфой решил, что спокойно и внимательно рассмотрит гобелен завтра при свете дня. Поэтому он сорвался с места и побежал наверх. Наверное, Юэн проснулся в одиночестве и испугался. Запыхавшись, Драко влетел в свою спальню, когда мальчик уже хоть и с трудом, но спускался с высокой для него кровати. Увидев его, малыш обиженно всхлипнул, шмыгнул носом и всё равно побежал к нему обхватывая за ноги, вцепляясь зубами в штанину и, начиная, ещё более жалобно плакать, вздрагивая всем своим маленьким телом. Малфой аккуратно отцепил его и притянул, как оказалось, своего ребёнка в объятия, и начал покачивать. Тот ещё какое-то время капризно похныкал, распластавшись по нему и обнимая за шею, как маленькая коала. — Ну всё, маленький, всё… — Начал приговаривать он, помня, что поглаживания по спине успокаивают его сына. — Папа больше не уйдёт. При звуках его голоса малыш затих. — Темно… страшно… — Прошептал мальчик, утыкаясь мокрым личиком ему в шею. — Папочка… Что-то нежное и трепетное всколыхнулось в душе. В этот момент Драко принял этого ребёнка, действительно, как своего собственного. Он понял: с этой минуты он ненавидит все опасности мира, которые могут напугать его маленького мальчика, так доверчиво прижимающегося сейчас к нему. И Малфой ходил по комнате, покачиваясь из стороны в сторону. Он стал проводить ладонью по голове сына, припоминая, что это достаточно приятно, мычал какую-то медленную песню «Ведуний» в надежде, что это сойдёт за колыбельную, и поможет убаюкать разволновавшегося сына. Вскоре малыш, и правда, расслабленно засопел. Малфой гадал, кто из возможных кандидаток в жёны, сведения о которых они рассматривали в последний раз с Нарциссой, может оказаться матерью мальчика. Ведь сейчас, после войны, с обесчещенной, запятнавшей себя фамилией, с состоянием, ополовиненным многочисленными контрибуциями, Драко Малфой — не столь завидная партия для чистокровной представительницы из хорошей семьи с перспективными связями. Он ещё не знал, что за неизвестная ему девушка станет его женой, но раз она дала жизнь этому маленькому чересчур впечатлительному чуду в его руках, он стерпит всё, что привнесёт с собой в его устоявшуюся жизнь будущая супруга. Драко снова позвал Бонни и велел: — Принеси альбом с моими детскими колдографиями.