Jealous

***

      Этого не видно, но Иккинг на деревне — главный жених. Ему скоро семнадцатый год пойдёт, а следовательно, он скоро станет истинным мужчиной.       Он стал чуть выше, окреп, возмужал. Похорошел, одним словом. Многие девушки Олуха положили на него глазки, причём оба, тихонько вздыхали и прихорашивались, когда он порой проходил мимо домов. Только вот они не учли одного.       Астрид. Да. Боевая подруга Иккинга мало того, что собственница, так ещё и ревнивица. Причём очень яростная, будто валькирия. Многие из-за этого над ней подтрунивают, но потом, как правило, не могут собрать по частям челюсти и прочие кости в своём скелете.       Всё началось ещё тогда, когда на Олухе появилась Хедер. Астрид определяет обман и притворство на корню, раскусила Хедер почти полностью в первый же день её прибытия.       Иккинг тогда повёл себя как… Иккинг. Ему, возможно, польстило, что у него теперь в подругах такая шикарная леди, посему его мозг быстро оказался «в осаде», как точно подметил Задирака, сам того не понимая.       Астрид рвала и метала. Правда у себя в мыслях, но этого хватило, чтобы после всего высказать Иккингу всё, что она думает о произошедшем.

***

      Как только корабль Хедер скрылся в дали горизонта, Астрид и Иккинг уходят с причала. — Можно с тобой поговорить? — спрашивает Астрид. — Конечно, — кивает Иккинг, потирая место удара ладонью. — Только не здесь. Где-нибудь подальше от чужих глаз.       Они полетели на уступ скалы, с которой открывался красивый вид на Олух. Деревня такая большая, но сейчас казалась крошечной, будто игрушечной. — Так, о чём ты хотела поговорить? — О Хедер. — Ну, ладно… Что именно ты хотела узнать? — улыбается Иккинг, готовясь получить ещё пару ударов.       Астрид будто специально, или нет, держит небольшую паузу. Вздыхает, отводя взгляд куда-то в сторону. — Она понравилась тебе? Как девушка? — Так всё-таки я был прав, — посмеивается Иккинг, почёсывая головешку, — Сморкала предупреждал меня об этом. — О чём? — … Знаешь, любому мужчине льстит то, что рядом с ним находятся девушки. А если они оказывают внимание, это вообще просто, — Иккинг по привычке начинает активно жестикулировать руками, — Мне понравилось в Хедер то, что она была рядом со мной. Она красивая, её заинтересовали драконы, моя тема, мои чертежи. Я был… Обольщён. Мозг под осадой. — Так значит как девушка, — щурит глаза в подозрении Астрид. — Тора ради, Астрид, — страдальчески вздыхает Иккинг, — Пойми меня как представителя другого пола! Так, я задам радикальный вопрос и ты мне на него ответишь со всей честностью, — заявляется Иккинг, ближе подсаживаясь к подруге. — Ну, попробуй… Если хочешь ходить со сломанными рёбрами.       Иккинг лишь серьёзно глядит на Астрид, моргает глазами, но всё равно демонстративно вздыхает, дабы показать, что он и так задаст этот вопрос. — Не надо мне угрожать, миледи… Так вот… Допустим, я раздвоился. — Ты сейчас шутишь? — фыркает от смеха Астрид. — Будь добра отнестись к этому серьёзно. Мы же не в реальности это берём, а абстрактно. Как бы ты себя повела, если бы я и моя копия начали одновременно оказывать тебе знаки внимания? — Убила бы вас обоих. — Врёшь. — Тогда не знаю, — пожимает плечами Астрид. — Я же не мог убить тебя и Хедер, — комментирует Икк, поджимая правый уголок рта. — У тебя был выбор. — Да. И я выбрал тебя, — кивает Иккинг. — А если бы ты выбрал её? — Не выбрал бы! — Иккинг неожиданно начал алеть от какой-то ярости. — Почему нет? — Да потому что, Астрид! — восклицает он, тряся руками и бесясь всё больше с каждой секундой, — Ты ближе, чем она! И не надо меня ревновать к каждой девушке, на которую я вдруг гляну, когда иду домой!

***

      К сведению, Астрид не изменилась. Нисколько. Всё ещё ревнует Икка к каждой девице.       На день рождения Иккинга Астрид готова была убить как минимум тридцать девушек. Они поздравляли Иккинга лично, дарили какие-то мелкие и не очень подарки, выпечку, рыбу, мясо, цветы… Всё, что было несъедобно, Астрид позже сожгла в каком-то овраге.       С каждой Иккинг коротко обнимался, отпускал по шутке или просто говорил «спасибо». Астрид держали в стороне пятеро: ребята и Плевака. Возможно, её ярость была связана с «вековыми», возможно она просто накручивает себя по поводу и без. И опять-таки из-за «вековых».       Астрид из-за этого напилась браги. Иккинг принципиально не пил эту баланду, его голова от напитка болела ещё сильнее обычного. Все викинги уже начинали пить не только за здравие сына вождя, но и за его свадьбу, за детей, даже тост за упокой предлагали, но благо подумали, что ещё рано юношу хоронить.       Иккинг сидел в середине стола, ждал момента, когда можно будет уйти. Стоик уже, кажется, совсем про сына забыл: убежал плясать с женщинами задорные танцы. Не похоже на него. Иккинг воспринял это как повод наконец уйти. Он встаёт из-за стола и огибает шумную толпу с правой стороны Большого зала, около выхода его хватает за руку Астрид. Лицо у неё красное, глазки неестественно сверкают. — И куда это у нас именинник собрался? М? — улыбается Астрид, помаргивая глазами. — Воздухом подышать… — Иккинг невольно принюхивается, — Астрид, ты чего, пила эту баланду?! — Праздник же! Чего б и не выпить? — Всё ясно. Я отведу тебя домой, — Иккинг тянет подругу за руку, быстро ретируется с ней на свежий прохладный воздух. Ночь уже давно накрыла Олух. — Рано ещё! — она пытается выбраться, но сын вождя крепко держал её за руку, тянул за собой почти не прилагая усилий. — Тебе — нет. Я переживаю за тебя. — Что-то не было заметно этого раньше. — Дай угадаю… Девочки, да? — вздыхает Иккинг, закатывая глаза. — Ты их обнимал! Знаешь, как мне было неприятно! — Я не виноват, что у меня день рождения. — Это тебя не оправдывает! — восклицает Астрид, всё ещё сопротивляясь. — Может хватит уже рыпаться? Пойдём прогуляемся чуток, проветрим твой перегар.       Астрид успокоилась, но всё равно ещё где-то в глубине души бесилась. Алкоголь знатно въелся в мозги. — Сколько ты выпила? — Три кружки. — Астрид. — Семь. — Ребята тоже пьют? — Да. — Твои родители? — В Зале. — Громгильда? — В хлеву. — Эх, расстраиваешь ты меня… — вздыхает Иккинг, чуть сильнее сжимая в своей ладони ладошку Астрид. Они присаживаются на выступ. — Ты меня, вообще-то, тоже расстроил! Забыл про меня! Будто я пустое место! — Так почему не подошла?       Он смотрит на неё немигающим взглядом, немного грустным, но серьёзным; она лишь глядит вниз. — Не знаю. — Подошла бы и сказала: «Иккинг, мне неприятно, сворачивайся». — Будто бы ты меня послушал, — фыркнула Астрид, встретившись наконец с Иккингом глазами. Ухмылка тут же слетает с её горячего лица. — Ты — не пустое место для меня. И никогда им не была. — А как же Хедер? Тогда ты забыл про меня. — Нет, — серьёзно говорит Иккинг, отрицательно мотает головой, — Ты опять себя накручиваешь. Если бы я реально забыл про тебя, я бы не говорил с тобой, игнорировал. — Ты игнорировал мои доводы по поводу Хедер. — Мы все ошибаемся. — Ты не поверил мне. — Всё, хватит. Это уже в прошлом. И вообще, ты пьяна. Тебе нужно пойти отдохнуть… — Ты меня никогда не ревнуешь, — Астрид надувает губы и скрещивает руки на груди.       Иккинг округлил глаза в этот же момент. — А должен? — Да. — Ну-ну. Пока что я не вижу соперников рядом с собой. — Сморкала? — Он уже давно в прошлом. — Да ты что. — Я сейчас из-за тебя свихнусь, — чертыхается Иккинг, вставая, — Пошли, я тебя провожу.

***

      Иккинг давно не был у Астрид дома. Потолок слишком низкий, нет печки, стол для трапез вообще какой-то квадратный, узкий. Он уже и забыл, в каких условиях живёт его подруга. — Я не хочу спать… — заявляет Астрид. — Уснёшь, ничего. Сон приходит, когда ложишься в кровать, — Иккинг поднимается с Астрид наверх, в её комнату. Ему отныне не привычно находится в небольшим пространствах, — А хочешь я останусь с тобой? — Если мои родители узнают, что ты у меня, мне конец. Как и тебе. — Все же знают, что мы просто друзья, — коротко и с горечью хмыкает Иккинг, поджимая следом губы; начинает дальше бормотать: — Приласкаю тебя по-дружески, обниму тебя по-дружески и уснём мы с тобой по-дружески. — Что ты там бормочешь? — недоумевает Астрид, ложась в постель и накрываясь одеялом. — Может подвинешься?       Астрид что-то невнятно говорит, но двигается. Доски противно заскрипели, когда Иккинг лёг рядом с подругой. — Не обнимать, — с расстановкой шепчет Астрид, чувствуя, как Иккинг приобнимает её со спины. Он не отвечает, лишь наоборот, прижимается чуточку плотнее, — Мне жарко, Иккинг. — Остынешь, — говорит он в затылок девушки, пару раз сильно вздыхает.       Иккинг заметно вырос за год. Ещё чуть-чуть, и ноги будут висеть в воздухе; или просто у Астрид маленькая кровать. — Я всё ещё на тебя в обиде. — Угу. — И я с тобой не разговариваю. — Да-да. — И мне плевать, что у тебя день рождения. — Ага. — И что тебе семнадцать…       Астрид вдруг захныкала. Иккинг растерялся. — Ты чего? Всё, отныне ты не будешь пить брагу! Никогда, слышишь меня? — Иккинг аккуратно пытается повернуть Астрид к себе лицом, — Ну, ты чего как дитя? — Я не знаю… Взгрустнулось немного, — Астрид утыкается лицом в грудь Иккингу, ткань туники быстро мокнет от слёз и соплей, — Как ты вообще меня терпишь?       Иккинг слабо улыбается, ладонь с талии плавно ложится на голову девушки, тихонько поглаживает её. — Я же…       Сын вождя недоговаривает, но и так ясно, что он хотел сказать. Астрид поднимает личико, шмыгает носом. — Мне кажется, я тебя не достойна… — Опять ты за своё. Прекрати, ради Тора, — пришёптывает Иккинг, собираясь поцеловать Астрид, — Никогда так больше не говори, хорошо? Ты у меня одна такая, и больше мне никого не надо… Ну, разве что деток… — ещё тише, словно для себя добавляет юноша; нежно чмокает солёные, даже немного горькие губы Астрид.

***

      Астрид остаётся Астрид до конца. Она всё ещё ревнует Иккинга, но особо этого не показывает. Он знает, что ей всё равно не комфортно, когда другие девушки зарятся на него, но с этим ничего не поделаешь. — Когда это уже закончится? — Что именно? — Когда они перестанут смотреть на тебя… Так? — Не переживай, скоро…       Иккинг хитро улыбается. Он уже приберёг обручальный подарок, хранит его поближе к себе. Надо теперь просто подождать. Время ведь быстро летит.