Nous allons gagner, Michel

      В глазах все расплывается. Длинные бледные пальцы непрочно ложатся на фужер с бежево-жёлтой жидкостью. На фоне играет что-то смутно напоминающее музыку, вокруг бессвязно горланят люди. Миша пытается раствориться в этих звуках, размахивая обеими руками и задавая темп всей этой какофонии. Единственное желание сейчас-напиться до беспамятства, чтобы заглушить болезненную панику, которая всё нарастала и нарастала и в которой он начинал буквально тонуть. Он даже не слышит, как открывается входная дверь, и кто-то быстро проскальзывает в помещение.       Внезапно чьи-то сильные руки хватают его за левое плечо, грубо разворачивая спиной к орущим. Тот же человек вталкивает его в следующую комнату, поменьше предыдущей. Миша получает дополнительный толчок в район поясницы и на мгновение теряет равновесие. Это заставляет его сделать несколько торопливых шагов вперёд к противоположной стене и, выставив руки, почти упасть на кучу дров, сложенных у стены. Он, шатаясь, медленно поднимается и поворачивается лицом к вошедшему следом. Он смотрит на дорогого ему человека, в любимые глаза, в которых сейчас пылают искры. Но он не разделяет лихорадочного волнения Сергея, у него нет сил даже улыбнуться, как он обычно делал, ловя на себе его взгляды. Муравьёв-Апостол, словно не замечая состояния Миши, надеясь, видимо, разбудить в нём ответные эмоции, с азартом произносит: – Я пришёл сообщить, что дело начато и мы выступаем. – Нееет, – Миша отчаянно мотает головой. – Дело кончено. Сергей отшатывается от него, как будто его ударили. Он явно не ожидал такой реакции на свои слова. Он опускает голову, но потом снова поднимает и принимается ходить по маленькой комнатке, внимательно всматриваясь в Мишу, словно ища оправдание только что сказанному. Тот торопливо продолжает: – Сергей, мы раскрыты. Пестель арестован, в Петербурге катастрофа...–ему не хватает воздуха, чтобы закончить. Он опускает взгляд вниз и чувствует, что уже не в силах сдерживать подступающее отчаяние. – Сейчас мы выпьем шампанского и застрелимся. Сергей мгновенно оказывается рядом с ним. Он шепчет с трепетом: – Ты не смеешь… Слушай меня, – он пытается поймать взгляд Миши, но тот упорно не отрывает глаз от пола, и ему остается только наблюдать трепетание длинных ресниц. Он аккуратно, но в то же время настойчиво приподнимает лицо Миши за острый подбородок, вынуждая посмотреть на него. Золотисто-медовые глаза наконец встречаются с тёмно-зелёными. – У нас очень мало времени, чтоб подняться, обогнуть Киев и выйти на Ржевскую дорогу. За месяц дойдём до столицы. Николай обосновал власть в одном Петербурге, – горячо убеждает его Сергей.       Его взгляд блуждает по лицу Миши, задерживаясь на нежном румянце на щеках, вызванном выпитым алкоголем, и чуть приоткрытых влажных губах. Сергей в одно мгновение сокращает и так небольшую дистанцию между ними и, слегка наклонив голову в сторону, накрывает мягкие податливые губы своими. Но руку с подбородка не убирает. Он медленно начинает посасывать верхнюю губу, а затем перемещается к нижней, втягивая и слегка покусывая чувствительную кожу. Миша чувствует, как к лицу приливает кровь, и по телу распространяется приятное тепло, которое никогда не подарит шампанское или вино, независимо от их количества. Он чуть шире приоткрывает рот и подаётся навстречу нежной ласке, в которой сейчас так нуждается. Сергей впутывается одной рукой в мягкие светлые кудри, а вторую перемещает на его талию, притягивая к себе, и скользит кончиком языка по нёбу. Миша закидывает обе руки ему на шею и тихо стонет в поцелуй. Обоим не хватает воздуха, и первым отстраняется Сергей, не выпуская Бестужева из объятий. Миша запрокидывает голову назад, прижимаясь разгорячённым затылком к холодной деревянной стене и смотря на Сергея из-под опущенных ресниц слегка расфокусированным взглядом. Мысли в голове проносятся как в тумане, и постепенно давящее чувство безысходности и безнадёжности отпускает, отходит на второй план, освобождая место лишь для одного желания-как можно дольше продлить это ощущение относительного спокойствия и защищённости. Полностью раствориться в Сергее. Его руки все ещё находятся у того на плечах, и Миша непослушными пальцами стаскивает с него теплое темно-синее пальто. Сергей наконец убирает руки со стройного тела Миши, но лишь для того, чтобы взять его за тонкое запястье и потянуть, увлекая за собой в следующую комнату.

***

      Это помещение намного больше предыдущих двух и представляет собой одновременно и рабочий кабинет, и спальню. Да и освещена эта комната гораздо ярче. Посередине стоит письменный стол из тёмного дерева, а около него стул с резной спинкой. На нём висит пальто и красно-зелёный мундир. Белая рубаха небрежно брошена на стол так, что один из рукавов свешивается на пол. Миша и Сергей стоят около кровати, расположенной у дальней от закрытой двери стены. Миша скользит взглядом по крепкому поджарому телу Сергея, водит кончиками пальцев по широкой груди, не оставляя без внимания и глубокий шрам слева, прямо над сердцем. Он помнит, когда впервые увидел его, ту смесь удивления и восхищения, которую он испытал и которая отразилась на лице, и мимолётную улыбку Серёжи, промелькнувшую, когда он заметил его реакцию. Он ощущает под пальцами шершавый изгиб и понимает, что дыхание Сергея совсем сбилось, как, впрочем, и его собственное. – Nous allons gagner, Michel, – шепчет Сергей. Его руки находятся на его талии, он скользит одной выше к самому затылку и невесомо проводит по позвоночнику сверху вниз. Миша чувствует, как волна мурашек проносится по всему телу. Руки Сергея перебираются на плечи, снимают с него рубашку, отбрасывая её куда-то в сторону. Сергей толкает его на кровать, и он опускается на мягкий матрас, сразу же откидываясь спиной на подушки.       Сергей забирается следом и нетерпеливо стаскивает с него широкие холщовые штаны. Он устраивается между его разведённых ног и нависает над ним, глубоко целует его раскрытые губы, очерчивая языком мягкие контуры. Сергей скользит руками по рёбрам, бокам и бёдрам, ведёт дорожку мокрых поцелуев по подбородку, а затем перемещается вниз по горлу к выступающим ключицам, с осторожностью покусывая нежную кожу, оставляя алые влажные следы. Миша вдыхает знакомый терпкий запах Сергея и сильнее прижимается к нему. Сергей спускается ниже, посасывает чувствительные соски, целует плоский живот, проводя по коже и дрожащим мышцам горячими губами и языком. Миша кусает губы и рвано дышит, сдерживая стоны. Действия Сергея заставляют его буквально выпадать из реальности. Он тонет в его тягучих поцелуях, от которых обжигающие волны возбуждения накатывают с новой силой. Сергей приподнимает и кладёт его ногу себе на плечо, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедер и колена. Когда пальцы Сергея касаются его губ, Миша послушно начинает посасывать их, втягивая щёки и надавливая языком на подушечки пальцев, с улыбкой ловя негромкий вздох Сергея.       Миша зажмуривается и чувствует, что больше не может сдерживать рвущиеся наружу сладкие стоны, когда в него входит сначала один палец, а потом второй. Сергей двигает рукой медленно и осторожно, и когда он добавляет третий палец, Миша начинает двигаться сам, пытаясь заставить его проникать пальцами глубже, сильнее. Они оба хотят большего, и Сергей наконец избавляется от оставшейся одежды.       Он медленно двигает бёдрами, глубоко погружаясь внутрь. Начинает делать плавные толчки, и Миша выгибается под его ловкими пальцами. Сергей жадно целует его, проводит языком по уже припухшим губам и приглушает вскрик Миши, когда член задевает точку внутри него. Он увеличивает темп и опускает руки вниз, ласкает его, не переставая целовать. Миша сейчас находится где-то между реальностью и грёзами, на периферии сознания улавливая потемневший взгляд Сергея, зрачки, почти полностью затопившие радужку, и пряди коротких чёрных волос, выбившиеся из общей прически и спадающие на лоб. Смотреть на такого Серёжу - одно удовольствие. Миша чувствует, как по телу расползается волна наслаждения, он невольно подаётся бёдрами вперёд, а с губ срывается протяжное: – С-Серёжа-а-а… Сергей делает ещё несколько толчков и с низким стоном кончает вслед за ним.       Он ложится рядом с Мишей, и оба пытаются отдышаться. Сергей притягивает Мишу к себе, и тот устраивает голову у него на груди. Они лежат так некоторое время, чувствуя, как замедляется стук сердца. Сергей перебирает одной рукой кудри Миши, а тот лишь безмятежно улыбается ему куда-то в плечо. Чуть погодя он нарушает умиротворённую тишину и начинает говорить негромким, но отчётливым голосом: – Как только начнёт светать, иди к своим офицерам, говори с ними о том, что дело начато, о том, что полк Черниговский поднялся. – Да, хорошо, – Миша кивает головой, борясь с подступающей дремотой. – Что сказать солдатам? Куда? – В Мотовиловку. Куда я пойду с черниговцами. Туда пойдет и брат мой, Артамон, с гусарами ахтырскими. У Миши моментально сон как рукой снимает. Он приподнимает голову и с тревогой ловит взгляд Сергея. – Если вдруг получится… Это же война братоубийственная, – Миша чувствует, как внутри все сжимается, и по спине пробегает неприятный холодок. Сергей, словно читая его мысли, берёт его тонкое запястье и, поднося к губам, произносит, опаляя костяшки пальцев горячим дыханием: – Знаешь что хуже войны братоубийственной? Проиграть в той войне. Виктория теперь бог наш. Он наклоняет голову и ласково целует Мишу в макушку, прижимаясь к нему щекой.       И Миша верит. Истинно верит в правильность их действий, в грядущую победу, а самое главное – в Серёжу. И с горячей преданностью смотрит ему в глаза.