Неполадки в небесной канцелярии

Морозы отступали неохотно, ревниво и ещё долго посылали вслед себе снегопады, обращающиеся в дождь. Капли неделями бились о деревянные крыши, а затем зависли вокруг мелкой колкой моросью. Туманная роса оседала на волосах и мехах, в нос забивались запахи влажной почвы и хвои, а любой звук растягивался на километры, удерживая в напряжении как добычу, так и оголодавших хищников. Сложно было придумать более подходящее время для демонстрации своего охотничьего мастерства. Бог-Пламя наконец одолел Зимнюю Стужу – чем не повод для праздничного пира? Следы оставались свежими, облысевшее пятно коры не заветрилось и не огрубело, а на счёсах ещё вились, щекоча пальцы, клочки шерсти, но, облокотившись на колени, Баба Восс медлил. Прикидывал. Кабан – добыча хорошая, но не для вождя, и следовало поискать что-то повнушительнее, вроде косули (Магра любила оленину). Он уже решил было двигаться дальше, когда в стороне раздался шорох, совсем тихий, не шаг, не треск – скрежет острия о выделанную кожу. Он не подал виду, но весь подобрался. Чужое дыхание участилось, взбудораженное, предвкушающее. Баба выждал такт сердца, а затем – рывок – перехватил наглеца за загривок, перекинул через себя и навалился сверху. Нажал на горло, не грубо, но твердо обозначая свою победу. – Ну и что тут у нас? Стоило отдать Луке должное, в этот раз она была достаточно проворной, чтобы его кожа покрылась мурашками. В глубине души Баба боялся момента, когда ошибётся, не успеет усмирить инстинкты и ответит ей, как врагу. Судя по тому, с какой скоростью улучшались навыки Луки, время опасно приближалось. – Это всё сухие иголки! – она зафыркала и забила ногами в возмущении. – Если бы не они, ты бы меня ни за что не услышал! – Значит, теперь обвиним кусты, когда зайцы убегут от нас в следующий раз? Поздней дочке главного Советника, Луке не повезло появиться на свет в перерыве рождаемости. Слишком маленькая для детей одного поколения и слишком взрослая для последовавшего, она оказалась не у дел. То ли воспользовавшись этим, то ли пытаясь восполнить потерю связей, мать и сестра с ранних лет передавали ей тайные знания рода, что только сильнее вскружило львёнку голову. Призвать её к послушанию стало настоящим испытанием, настолько, что Баба сомневался, есть ли такая власть хоть у кого-то в Алкенни – и это в четырнадцать-то зим. Что с ней делать дальше и представить трудно. Для волнений об этом, впрочем, у неё были мамка с сестрой. А следить вполуха, чтобы не влезла никуда – так на то он и вождь. – Почему ты здесь, мартышка? – вздохнул он, поднимаясь. – Ты должна помогать женщинам. Лука прыжком вернулась на ноги. – А вот и нет. Я должна быть здесь и охотиться, как воин. Как Белу. И как ты. – Твоя сестра стала частью охоты только потому, что обещана в другое племя и не может ткать общее полотно, – проворчал Баба Восс в воздух, даже не пытаясь её переубедить. – Да что уж там. Вот ты здесь. А дальше? – Пойду искать добычу! Белу говорила, в последнее время тут много кабанов и оленей. Оленя я не утяну, так что возьмусь за кабана! Он не стал говорить, что с кабаном она тоже ещё вряд ли справится, как и с весом большинства дичи, кроме грызунов да птиц. Вместо этого притворно зарычал: – Посмеешь увести добычу у вождя? – Какой же он вождь, если позволит? – насмешливо отозвалась она. Глупый бесстрашный львёнок. Он грозно и тяжело двинулся на неё, имитируя нападение. Лука хихикнула, подныривая под руку, но он перехватил её под живот и закружил, а она с воплем вцепилась в его бицепс. Сделав пару кругов, Баба поставил её на ноги, придерживая, но она всё равно закачалась и плюхнулась на землю в попытке отдышаться. Он хмыкнул и отвлёкся, нашаривая в пожухлой прошлогодней траве отброшенное древко топора. – Даже если поймаешь, что будешь делать с тушей? – проворчал со вздохом. – Потащишь в племя и бросишь перед матерью? – Она зажарит меня вместо кабана, – вынужденно признала Лука. – Тогда… я скажу, что это ты мне помог! – Тогда зажарят нас обоих. – Ты же вождь! – Не думаю, что твою мать это остановит. Если и останешься, обо мне ни слова. Она тут же ликующе запрыгала: – Это уговор! Ты поможешь мне с охотой, а я не выдам тебя за то, что ты не выдал меня! – Это совершенно нечестно, – пожаловался Баба после секунды замешательства, беспомощный перед такой логикой; преувеличенно понизил голос. – Что это, жульничество? А ну, признавайся, кто тебя подослал? Это был Бакс? Он давно уже метит на моё место. – Даже проведи ты большую часть времени, пуская слюни под этим самым деревом, точно уложил бы какого-нибудь лося в последний момент и выиграл. Ты же Баба Восс, сильнейший воин Алкенни! Он довольно фыркнул, чувствуя, как она кошкой ластилась к нему. – Медовый язык. Так и быть, пойдёшь со мной, не бросать же тебя тут. При условии, – оборвал Баба Восс зарождающийся победный крик, – что ты сама найдёшь след. Лука надулась: – Но ты ведь уже нашёл! – Только кабанью чесалку. Знать не знаю, куда делся зверь. – Да чтобы такой охотник, как ты, и не выследил кабана? Стареешь, громила. Скоро я точно стану главой племени вместо тебя. Баба зацепил ладонью её волосы и грубовато взбил под возмущённый визг. Конечно, станет. Не сейчас, позже, когда львёнок превратится в льва, но, так или иначе, натура возьмёт своё. А справиться с тяжёлой юностью он поможет – в конце концов, игривого котёнка было трудно не любить. Под пальцами вились змеи кос. Проследив узор и опустив руку, он подтолкнул её в спину и зашагал вперёд. – Кто плёл? – Мама. Она хотела добавить цветы, но я отказалась. Запах бы выдал. – К чему переживать из-за запаха, когда ты шумишь, как медведь? Она ахнула и мстительно царапнула ногтями запястье, а затем, не насытившись, проворным жестом вскарабкалась на спину и принялась задёргала за волосы. Он зарычал, осторожно раскачивая ценный груз до взвизгиваний в самое ухо, но мог и не переживать – она вцепилась, как настоящий хищник, не сбросить. Удовлетворившись расплатой, она обхватила его шею, прижалась щекой и затихла. – Мне казалось, ты искала кабаний след, – заметил он беззлобно, но пошёл, размечая путь секачом. – Сидела бы сейчас спокойно, мотала нити. Теперь же мать тебе все мозги через уши выпьет. – Твои же не выпила. – Откуда знаешь? Может, мне Пэрис по ночам заливает их обратно. – Я думала, по ночам ты с Магрой. Он закашлялся, и Лука хихикнула от удовольствия, явно почувствовав, как нагревается его кожа. – Мала ты ещё для таких разговоров. – Нет, серьёзно, так она подпустила тебя к себе или нет? – Лука, – его голос стал жёстче, – я не буду обсуждать с тобой Магру. – Будто кто-то в Алкенни не знает, что у тебя в вещах уже припрятан замужний обруч. И не ври, что не так, Пэрис его видела. – Вы обсуждали меня и Магру с Пэрис? – подавленно проворчал Баба Восс. – Только ленивый не обсуждал тебя и Магру, – возразила Лука ему в плечо, тут же чихая от щекотки влажного меха, – когда ты обхаживал её, как индюк индюшку, с самого появления. Ответные бурчания только рассмешили её сильнее. – Не ревнуй, Львёнок. – Кого, тебя? Да ты старый, как вековое дерево. Мне Магру жалко. – Тогда осталась бы и помогла ткать, раз такая жалостливая. В отместку она куснула его за кончик уха и отцепилась, падая на ноги. Обиделась. Тихо посмеиваясь, Баба в который раз повёл вокруг секачом, находя деревья и ощупывая их. – Стой, – привлёк внимание. – Ещё одна чесалка. Вот здесь, чувствуешь? Лука хотела построить оскорбленную невинность ещё немного, но заинтересованность взяла вверх. – Мы близко, – пробормотала, и в голосе снова мелькнуло нетерпение молодого хищника. Баба коснулся ладонью её плеча. – Будь спокойнее, не торопись. – Зачем мне медлить, старик? – Опять «старик», – заворчал он недовольно, – не такой уж я и старый. – Сколько между нами зим, десять? Точно старик. Баба Восс подхватил Луку за бока, щекоча рёбра до икоты, а затем смилостивился и усадил себе на плечо. – Берегись веток, – предупредил, и она, с трудом переводя дыхание, послушно поставила перед лицом заслон из ладони, более чем довольная происходившим. Он размеренно двигался, легко приспособившись к новому весу, мышцы ходили плавно и слажено, и Лука притихла, наслаждаясь согретыми в благословении Бога-Пламени моментами своей детской влюблённости. Его ступня провалилась, и только отличное равновесие позволило им обоим удержаться на ногах. Лука крепче прижалась к нему. – Что это? Баба задумчиво хмыкнул, приседая, но любопытство взяло своё, и она спустилась, чтобы самой коснуться пальцами взрытой земли. – Кабанья ванна? Весна холодная, для них ещё рано. Хотя, может, это какой-то особенный кабан? Закалённый? – Не похоже на ванну. – Чем ещё это может быть? Обеденными раскопками? Баба долго не отвечал, только шелестели, пересыпаясь из ладони в ладонь, сухие щепоти. – С землёй что-то не так, – пробормотал он наконец, а затем нашёл её руку и ссыпал смесь камней и пыли. – Чувствуешь? По-весеннему тёплый ветер стих, и чем дольше, тем тяжелее оседало в горле какое-то вязкое, неподвижное чувство. Не острая опасность – но тихое, напряжённо вибрировавшее предчувствие. Она слышала, как Баба снова сделал свой скользящий шаг для изучения местности. Обычно тот выходил беззвучным, но в этот раз шероховатость земли выдавала. – Это не ванна, – пробормотал низко, – но и не разрытые угодья. – Оно должно быть такими… неустойчивым? – В том-то и дело. Нет. Луке не понравился его сдержанный тон, и она шагнула вслед, стараясь держаться ближе, чтобы, в случае опасности, успеть прикрыть спину. Земля, сыпучая и рыхлая настолько, что нога утопала по щиколотку, похрустывала мелкими камнями. Будь та более влажной, звуки гасились бы, как в тесте, но поверхность скорее походила на смесь гальки с песком. Почва не могла быть такой сухой, когда воздух больше напоминал разряжённый туман; в некоторых местах ещё даже не сошла наледь, а реки так и норовили выйти из берегов. Камни, защёлкав, пришли в движение, что-то в животе ёкнуло, и Лука вскрикнула, теряя опору. Руку обожгло болью – это, рыча проклятья, Баба успел схватить её. – Держу, – заверил хрипло. – Не дёргайся. Я тебя вытащу. Она пробормотала шаткие согласия, захлёбываясь воздухом. В висках билось сердце. Галька всё убегала, но сколько бы Лука не прислушивалась, не было ни глухих ударов, ни плеска воды, ни даже свиста ветра, будто внизу её пожирало одно большое ничто. Ныло плечо и неизвестно когда оцарапанное колено, но Баба крепко держал, и Лука заставила себя не думать ни о чём другом. Рывком подалась вперёд, ухватилась другой рукой, сжимая огромные каменные запястья. То, внизу, вероятно, было пещерой или постройкой Древних, на которую они случайно наткнулись. Может, кабан завёл их дальше, чем она предполагала. Так или иначе, Лука абсолютно не планировала проверять собой глубину. Камни всё продолжали падать, отмечая ударами кожу, но Баба Восс с силой тянул вверх, и, наконец, колено Луки коснулось края обрыва. Баба приобнял её за плечи, прижимая к себе. – Ты… Его прервал треск, миг – судорога испуга. А потом всё рухнуло. *** Лука выгнулась, с трудом вспоминая, как дышать. Свист падения ещё звенел в ушах, внутренности перемешались, удерживаемые на месте только крепкими руками Бабы. Тело ныло, и опасаясь худшего, она принялась осторожно ощупывать себя. Рука, за которую тянул Баба, предсказуемо пульсировала и ныло колено, но не было ни переломов, ни открытых ран, и чем больше проходило времени, тем сноснее она себя чувствовала. Обошлось, каким-то чудом. Лука выдохнула, замедляя заполошную пульсацию сердца, и прошептала быструю благодарственную молитву богам-покровителям Алкенни. Рядом глухо застонал Баба, и она поспешила к нему. Нашла рукой плечо, провела к запястью, к груди, но меха были сухие, без следа крови. Он рыкнул от боли, когда она коснулась его плеча. – Баба Восс? – голос, сиплый, едва слышный, подрагивал. – Твоё плечо... – Чет, – отозвался он, приподнимаясь; раздался слабый шорох, затем секунда тишины – и тихий хлопок сустава. Баба Восс несколько раз выдохнул, глубоко и хрипло. – Всё. Сама-то в порядке? – Да, – шепнула она, шмыгая носом. – А ты? Он коротко хохотнул, с некоторым усилием накрывая её голову большой тяжёлой ладонью. – Бывало и хуже. Лука нашла в подсумках за спиной фляжку воды, напилась сама и напоила его, скользкого от земляной пыли. Они ещё были в лесу, и хотя кожа не ощущала тепла Бога-Пламени, подсознательно ожидаемая стылость подземелья тоже не холодила кровь. Значит, овраг или какая-то низменность. Должно быть, глубоко, но раз все целы, это не имело значения. – Встать сможешь? – Да. Дай только отдышаться. Он длинно втянул воздух и действительно зашевелился. Лука попыталась поддержать его, едва не падая. Баба навалился на неё, соседнее дерево и свой топор и устоял. – Где мы? – спросила Лука, взволнованно водя запястьем по его руке до края меха и обратно. – Ты знаешь это место? Он сжал её плечо. – Мало ли вокруг оврагов, Лука. Заберёмся повыше, найдём Бога-Пламя и вернёмся, делов-то. Главное, скажи, ты не ранена? – Нет... нет, я в порядке. Готова идти. А ведь верно, что это она? Столько раз сбегала из дома, столько бродила в округе, иногда по несколько дней кряду – и всё обходилось. А у Бабы Восса опыта и того больше. Его присутствие, мерное, успокаивающее, мозолистая ладонь на плече – если и был человек, с которым Лука без сомнений потерялась бы где-то в лесу, то это точно Баба Восс. Он усмехнулся, мягко пихая её в спину. – Пойдём. Кто знает, сколько займёт обратная дорога. Твоя мать сожрёт меня заживо, если опоздаешь к пиру. – Тогда поспешим и спасём твои потроха, – хихикнула она, приободряясь. Воздух ощущался легче, суше, теплее, и в плотной тунике с меховой накидкой Лука быстро изошла потом. Пахло редкими весенними цветами и молодой листвой – похоже, в этом месте был свой климат, и сезоны сменились раньше. Редкие наледи под ногами совсем исчезли, следов кабана больше не попадалось, но тут и там, тревожа кусты, шмыгали резвые зайцы. Секач размечал путь чётким звяканьем. Затем мир начал замолкать. Лука это заметила, но напряжённое «держись ближе» Бабы Восса соединило разрозненные мысли во что-то более весомое. Они несколько раз меняли направление, но не помогало, и в какой-то момент притихли последние птицы. Лес стал беззвучным, как неживым. Лука потянулась за рукой Бабы. – Мне это не нравится. – Мне тоже, – его голос вибрировал, как у настороженного хищника. – Давай вернёмся, как пришли, и свернём в другую сторону. Она отозвалась тихим «чет-чет», хотя колено противно ныло последние шагов сто. Похоже, они зашли не туда. Весь лес теперь казался иным: запах, наклон земли, рисунок деревьев. По-другому выбивались корни, скрипели ветви. Если бы не отсутствие вони пожарища и в целом нетронутый подлесок, Лука бы решила, что они попали на пепелище. Баба Восс похлопал её по спине, позволяя ненадолго прижаться ближе, закопаться в мех и подмышку. – Ничего, львёнок, я тебя в обиду не дам. Что тогда твоей матери скажу? Вождь я или нет, а женщину, суровее неё, ещё надо поискать. – Бесстрашный Баба Восс, – пробормотала Лука, – вождь Алкенни, племени-с-горы. Его смех был низким, он начинался в животе, грудной, как рык, успокаивающий, как ровное сердцебиение. Тёплый и безопасный, как сам Баба. С ним не было страшно, поэтому она расслабилась и прибавила шаг. – Думаешь, дома уже хватились? – Если нет, то скоро хватятся. Сомневаюсь, что вернёмся до конца охоты. Лука застонала, и он со смешком потрепал её по голове. Такими темпами, все волосы повылезают и станут ёрзать по спине – о чём она совершенно не сожалела, пока это оставалась рука Бабы. – Надо было думать до того, как сбежала, мартышка. Ничего, дома, с полотном, у тебя будет уйма времени, чтобы всё обдумать. Она символически клацнула на него зубами, не желая отстраняться. В мирной тишине они миновали ещё шагов пятьдесят, когда новый запах забился в нос, заставив поморщиться. – Ты чувствуешь это? – Тухлятина, – проворчал Баба. – Где-то сдохло что-то очень большое. Слишком большое, успела подумать она, а в следующее мгновение уже летела в сторону, когда нечто запущенным снарядом врезалось в дерево позади. Кокон тишины разорвался грохотом, затем – злым и гортанным рёвом. Совсем рядом взвизгнули когти. Лука откатилась по траве, пригнулась к корням. Оттолкнувший её Баба угрожающе рычал, водя секачом, то и дело ударяя по деревьям, отвлекая. Но тварь не велась, она двигалась слишком быстро, нападая и отскакивая до того, как он успевал ответить. Звуки смешивались: вот совсем рядом, а вот – уже над головой. Оно кружило вокруг, игралось, насмехаясь, будто большая и самоуверенная кошка. Лука приглушила дыхание, пытаясь распознать, зверь это или всё-таки человек. По движением выходило первое, по размерам – второе. Что бы это ни было и как бы ни воняло, оно казалось мощным, а Баба оберегал вправленное плечо, и секач стонал, с каждым ударом запаздывая чуть сильнее. Ему нужна была помощь. Собравшись с духом, она крикнула «Чет!», прикинула направление и швырнула в зверя камень. Отскочила длинным перекатом, предугадав ответный удар, когда оно рванулось к ней. Удар – визг – Баба Восс поймал его, попал, смог достать! – Беги! Лука! Визг сменился рычанием, сначала зверя, затем – человека. Новый рык, слабее, отчаяннее, голос Бабы. Глухой удар звякнувшего лезвия. Рывок. Порыв ветра, сиплый вздох громом в ушах. Шуршащая листва, короткий треск – и повисшая мёртвым грузом тягучая, липкая тишина. – Баба?.. – растерянно. Ни звука. Оглушающе после схватки. – Баба Восс! Она вскочила, подбегая ближе, и бросилась на землю. Под руки попадались корни и камни, но… тела… не было. Пусто. Зверь забрал его. Напоминанием остались лишь отголоски металлического запаха и влажные капли в траве. Запнувшись, она осела и тут же задела лезвие, оцарапав ладонь. Секач Бабы. Лука притянула его к груди. Не понимаю, не понимаю, не понимаю, крутилось в мыслях, вводя в оцепенение. Баба Восс был самым сильным и опытным человеком, которого она когда-либо встречала. Он слышал её, когда никто не мог, он приносил лучшую добычу и всегда возвращался. Что за тварь способна превзойти его в битве? Превзойти, а затем поднять огромное тело на деревья и исчезнуть в одно мгновение?.. Как это вообще возможно?! И что ей теперь делать? Она прижалась спиной к стволу, обнимая колени, боясь и надеясь, что тварь вернётся, но вокруг звенела только тишина. Лука скатилась боком на землю, крепче прижимая к себе секач. Что ей делать? Не могла же она просто развернуться и уйти искать дорогу одна? Бросить его? Он её вождь, самый лучший воин, которого она знала, на которого равнялась. И – брачный браслет, спрятанный дома в его вещах. Но что она могла против чудовища, с которым не сладил даже Баба Восс? Она, не способная даже подкрасться к цели, не выдав себя, она, недоучка? Не лучше ли отступить, найти путь домой, созвать отряд и пуститься в погоню вместе? Я воин, кричала она. Но что это стоило на деле? Зачем мне медлить, старик?.. Что, если промедли она сейчас, Баба умрёт?.. Что делать? Мать убьёт её, если она погибнет здесь. Белу больше не коснётся её руки, если она струсит и сбежит. «О, великий Бог-Пламя, незримо оберегающий нас своей мудростью, – Лука прикрыла глаза, –пожалуйста, пожалуйста, не дай ему умереть. Особенно из-за меня». «Я пойду за ним, – рассеяно подумала она, лёжа на холодной траве. – Я пойду за ним». Она повторяла это снова и снова, медленно начиная осознавать слова. Мысль крепла, не отпуская. «Я пойду за ним! – с совершенно другими интонациями воскликнула она про себя, стискивая в ладонях топорище. – Я использую всё, чему научилась, я стану Тенью, как Белу, и тварь не заметит меня. Она быстро двигается, но издаёт много шума. У меня получится. Всё получится». Когда она пришла в себя окончательно, то поняла, что потеряла много времени. Лес вернулся к своей обыденной жизни, звеня листвой и птичьими голосами. Близился вечер – об этом шептала трава, меж которой сновал пронизывающий ветер, поднимавший вверх стылость земли. Ещё пару часов, и станет действительно холодно, холодно и опасно. Напомнят о себе иные охотники, чем тот, кто утащил Бабу, – иные, но не менее голодные. Если тварь вернётся, Лука мало что может ей противопоставить. Не в прямом бою. Но у такого хищника наверняка было логово, место, куда оно уносило добычу, куда оно унесло Бабу Восса, и Лука найдёт его. Найдёт и вытащит своего вождя, который обязательно окажется жив. А затем он признает её самым лучшим охотником из всех, что видел. Ты в пять, нет, в десять раз лучше Магры, мысленно пробасила Лука. В шутку, конечно, потому что Баба вряд ли когда-нибудь оторвёт взгляд от своей обожаемой зазнобы, но слова немного расслабили узел напряжения внутри. Она села, через силу подгибая закоченевшие ноги. Медленно поднялась. Металл в воздухе почти пропал, но вонь монстра ещё висела. Лука сосредоточилась, делая её своим ориентиром. Она справится. Это единственное, что ей оставалось. *** Это дело обещало быть… нет, не лёгким, потому что если начинать так думать, обязательно случится что-то из ряда вон. Нет. Скорее, нормальным. Банальным, знакомым, рутинным. Сэм переступил через поваленное бревно, под кроссовками шуршала пожухлая листва. Вся ситуация напоминала те времена, когда он ещё сомневался, возвращаться ему к охоте или нет. (Будто у него когда-либо был выбор, если он хотел и дальше видеть своего брата живым, а не выпотрошенным каким-нибудь перевертышем в тёмной подворотне). Теперь этот лес напоминал дело в Блэкуотер-Ридж, Колорадо. А почему, собственно, нет? Лес имеется: зелёный, ветвистый, не слишком солнечный. Вендиго, судя по всему, тоже в наличии. Не хватало только стариков с ружьями и паникующих родственников, но с недавних пор они с Дином старались не втягивать в свои дела посторонних. И довольно успешно, между прочим. Ах, так вот. И дело казалось… нормальным, да. Что-то вроде наполненного бумажками рабочего вторника посреди непрерывной череды проверок и организационных мероприятий. Этакий шаг в сторону от чёртовых демонов и блаженных ангелов обратно в адекватный (субъективно говоря) семейный бизнес, который теперь, со всеми своими вампирами и призраками, воспринимался не иначе, как с ностальгической теплотой. К слову, пока всё тоже шло весьма нормально. Сэм поймал себя на мысли, что зачастил с этим словом, но от него в душе растекалось нечто спокойное и умиротворённое, так что он, пожалуй, просто для личного удовольствия повторил бы его ещё раз десять, но тут окликнул Дин: – Надо бы привалиться где-нибудь. Темнеет. Не блуждая долго, выбрали первый более-менее подходящий пятачок земли – стоило на максимум использовать солнечный свет, пока выдавалась возможность, а шкрябать защитные символы по сумеркам всегда было удовольствием довольно сомнительным. Так что, побросав сумки в кучу, они полезли за инструментами, разрисовали лагерь магическими каракулями, повоевали с кустами, развели небольшой костёр против мошкары и наконец улеглись. Тихо, боязливо, чтобы даже в мыслях никто не подслушал, Сэм признался себе, что не хочет, чтобы дело заканчивалось. И, будто назло, время летело только быстрее, а сумерки чернели прямо на глазах, хотя, казалось, они вот только пообедали и бросили импалу у границы заповедника. А закончится вендиго, вернутся демоны с их кровью, печати, проблемы с Люцифером. Дин, вроде как начавший нормально общаться, вспомнит про ад и Руби… – Может, потом поищем ещё что-нибудь похожее? – как можно незаинтересованнее предложил Сэм, доставая из сумки вместившийся между горелкой и дробовиком пакет с сэндвичами. Дин покосился на него. Наверняка тут же провёл параллели, вспомнил, что успел забыть, и всё понял – в одно мгновение. «Ты не говорил, что тайный фанат вендиго, Сэмми, где прячешь плакаты?», «Сначала это дело закончи, умник», «У нас нет на это времени, Сэм» крутились в голове варианты. Но, похоже, магия нормального дела окутала и его, так что брат просто дёрнул плечом, отбирая сэндвич побольше, откусил сразу половину и прошамкал: – Пошему нет. Иши. Сэм кивнул, прекрасно осознавая, что никакого нового похожего дела не будет. Не выйдет, не срастётся, не найдётся. А найдётся – выдернут на половине или оно окажется подступом к чему-то демоническому. Как всегда. Хоть бы в этот раз обошлось... Дин отдыхал, развалившись на траве. Он не язвил и не шутил, по большей части даже отмалчивался, но после его возвращения такое поведение казалось лучше бесконечных подколок через силу. Более… уравновешенное. Наверное, он тоже проникся этим, делом-отсрочкой-Конца-Света, делом-побегом-от-реальности, делом-скачком-в-прошлое. Чем-то почти ностальгически успокаивающим. Время шло, Сэм неторопливо жевал чуть размокший хлеб. Как-то глянув на Дина, он понял, что тот уснул, и ничто не намекало об очередном кошмаре. Может, свежий воздух повлияет и на это. И во что только превратилась их жизнь? Сначала почти год в безрезультатных поисках спасения, потом – Азазель… и тишина. Как ровная линия кардиограммы. А теперь – разряд, и писк, хоть и слабый, но чем дальше, тем сильнее напоминающий бред свихнувшегося религиозного фанатика. Лесной воздух будто выдул весь хлам из головы, оставив лишь настоящее, и стало проще. Сэм никогда особо не любил охоту, не как Дин и отец, но и его учили этому с детства, так что чувство причастности, возникающее от выполнения хорошо изученного дела, было ему вполне знакомо. В особенности, то, как оно помогает ощутить себя на нужном месте. И сейчас всё было замечательно: брат, живой, тихо сопел рядом, случайный ужин, перехваченный по пути, репей на шнурках. Земля морозила зад сквозь джинсы, камни впивалась в копчик, кусочки неба мелькали тёмными кляксами, а Люцифер ещё не освободился. Сейчас – безопасно, несмотря на то, что поблизости бродил голодный злой вендиго. Сейчас – спокойно. Чуть улыбаясь своим мыслям, он огляделся и обомлел: над Дином кто-то стоял. Сэм попытался вскочить, потом включил мозг, но было поздно, и нечто уже рвануло за деревья. Рвануло прочь, не напало – значит, не охотилось, это не вендиго, как померещилось с испугу. Следом вскочил и Дин, весьма и весьма бодрствовавший. Сэм почти вмешался, но тут звякнул металл, и погоня прервалась. – Ещё шаг, – рыкнул голос. – Ладно. Ладно, хорошо, я тебя не трогаю. Давай без резких движений. Дин замер – около шеи бликовало квадратное наточенное лезвие, – а правая рука брата уже тянулась к пистолету, подоткнутому под ремень сзади. Сэм замер тоже, с одной стороны, стараясь не провоцировать, с другой, анализируя. Хищник не стал бы убегать, большая часть нежити не пошла бы на контакт. Значит, либо разумная нечисть, либо кто-то повыше рангом в ослабленном состоянии. Либо человек, что чисто географически маловероятно, но куда временами только не заносило любителей активного отдыха. В любом случае, раз заговорил – вряд ли нападёт, диалог едва ли сочетался с убийством, как бы Дин порой не стремился доказать обратное. Самого незваного гостя Сэм в тенях не видел, но ростом он, похоже, не вышел. А вот тон голоса показался странным, высоким, будто истеричным. – Может, лучше обсудим? – предложил Дин легкомысленно, касаясь пальцами рукояти за спиной. Пару секунд висело напряжённое молчание, а потом лезвие отступило, и Сэм вернул пистолет за пояс, удовлетворённый сработавшим прогнозом. Дин тоже немного расслабился, переступая с ноги на ногу. – Хорошо. Не только красивая, но и умная, а? Это редкое сочетание. Я Дин, а там Сэм, мой брат. Кто ты? – Вы здесь на охоте, ведь так? И действительно, что ещё двум явно вооружённым мужчинам делать в лесу. Вот только что-то подсказывало Сэму, что лицензию на охоту в заповеднике никто из них подготовить не сподобился. Более того, вряд ли даже мысль возникла – слишком уж оба привыкли теперь решать подобные проблемы по щелчку пальцев. С одной стороны, завтра, если повезёт, они прикончат вендиго и смотают удочки. С другой, при должной удаче, проблемы можно найти и за это время. А удачи им было не занимать. Дин сдвинулся в сторону, открывая вид на чужака. Вначале показалось, довольно габаритного, но затем стало ясно, что объём давала шерстяная одежда, а сам человек был худым и вытянутым, как подросток в переходном возрасте. Хуже – девочка. Она почти не шевелилась, вцепившись в рукоять топорообразной железки, и не поднимала глаз, то ли в растерянности, то ли не желая портить себе ночное зрение светом костра. – От вас пахнет потом и дорогой, и чем-то резким, явно не отсюда. Еда не свежая, но упакована от хищников, чтобы не привлекать внимания, значит, пришли издалека, – голос у неё, впрочем, был напряжённым, но далеко не рассеянным. Завладев их вниманием, она стала покачиваться на месте, будто хотела и не решалась пойти вкруговую во второсортной манере хищного запугивания. Или в манере перевозбуждённого подростка, неспособного удержаться на одном месте дольше пары секунд, что, судя по торопливой речи, было ближе к правде. – Из какого вы племени? – Да не из какого, – озадаченно отозвался брат, покосившись на Сэма, – когда в последний раз проверял, по крайней мере. – Значит, одиночки, – девочка крепче сжала топорище. – Раз до сих пор живы, значит, охотники вы хорошие. А если так, уже давно должны были понять, что вся добыча в этом лесу перевелась. Осталась только одна. Вы ведь выслеживаете ту тварь? – Что? – Тварь в лесу, – повторила она, – быстрая и сильная. Визгливая. Кроме неё, охотиться здесь не на кого, должно быть, весь овраг – это её территория. Так что раз вы всё ещё здесь, то пришли за ней, я права? Они с Дином невольно сдвинулись ближе друг к другу. Она же не могла говорить о том, о чём они думали, она говорила? – Значит, я права, – отметила та, уловив их реакции, и в голосе появилось самодовольство, которое, однако, никак не отразилось на выражении её лица, будто они вовсе не были взаимосвязаны. Плохой звоночек. – Помогите мне найти и прикончить её. Тварь будет вашей, мне ни до неё, ни до славы дела нет. Взамен я возьму часть добычи из логова. – Чёрт, постой, постой же ты, – Дин рефлекторно замахал руками, и Сэм более чем мог понять его растерянность. Ладно бы она паниковала, рыдала и просилась домой, но такая жуткая деловитость? Не совсем второй плохой звоночек, но близко. – Помочь найти и прикончить? Тебе? Сэм, как думаешь, мы точно об одном и том же говорим? Может, она имела в виду какого-нибудь енота? Те ещё твари, это точно. – Зачем тебе сдалась часть добычи? – Сэм вгляделся в неё внимательнее, но девочка, почувствовав отпор, закрылась. – Моё условие не обсуждается. У нас уговор или нет? – Нет, – фыркнул Дин, – ты с ума сошла? – Добыча вендиго – в основном люди. Так что ничего, кроме тел жертв, ты там не найдёшь, – пояснил Сэм, пытаясь пробраться через хитросплетения разговора и понять суть. Может быть, они спорили о разных вещах? Кто знает, что она имела в виду на самом деле? Вдруг для неё это какая-то охота за пиратским кладом? – В том и дело, – но она не отступала. – Она утащила Бабу, так что я должна вернуть его обратно. Мы из Алкенни, племени-с-горы. Меня называют Львица Лука, я дочь главного Советника, а Баба Восс – уважаемый воин. Поможете нам и не пожалеете, вас щедро наградят. Так у нас есть уговор? Когда ей не ответили, девочка зло сцепила зубы. – Ладно! – зарычала, крепче сжимая топорище. – Я и сама найду логово, без вас. Зря только время потеряла. Она развернулась, явно намереваясь исчезнуть в темноте между деревьями. – Эй, погоди! Постой, кому говорят, – Дин сделал шаг за ней следом. – Куда ты собралась? Решила гулять по лесу, пока вендиго сам тебя не найдёт? Так себе план, я скажу! – Вендиго, – вмешался Сэм осторожно, когда она заколебалась, не оборачиваясь, – так называется тварь, что забрала твою подругу. Давай присядем, и ты нам всё объяснишь. А гулять ночью по лесу – плохая идея. – У меня нет времени на разговоры, – снова рыкнула на них Лука, хоть уже и не так агрессивно. – Я должна спешить, пока тварь его не сожрала! Тем не менее, она медлила. Ещё бы, какой нормальный человек предпочтёт уйти от костра в кромешно-тёмный лес с бегающим по веткам жутким чудовищем-людоедом? – Когда это случилось? – Сэм сделал крошечный шаг ближе. Она рассеянно защёлкала ногтями по лезвию. – Не знаю. Может, несколько часов. – Тогда время ещё есть. Дождёмся рассвета. – Я не собираюсь ждать какого-то… – Послушай, только полный дурак идёт на неё ночью. А сейчас как раз перекусишь, отдохнёшь и всё нам расскажешь. Придумаем хороший план. – Пойдём на неё рано утром, как только лес посветлеет, – поддержал Дин. – Все вместе. Договорились? – Часть добычи – моя, – напомнила она. Сэм уже соглашался, когда до него с запозданием дошло, что под «частью добычи» девочка всё это время имела в виду свою подругу – или то, что от неё осталось. Отмечала своим, чтобы они не смогли распоряжаться телом по своему усмотрению. Вместе с одеждой, речью и поведением это уже был не звоночек, а колокол, откровенно подозрительная картина, и оставалось только надеяться, что ситуация не обернётся ангельско-демоническим балаганом. Пожалуйста, пусть это до конца останется нормальным делом... Девочка, поколебавшись, наконец развернулась, чтобы вернуться к ним. Двигалась она неуверенно, хромала, и, похоже, была порядком не в себе, или ранена, или всё вместе, что имело смысл, если она действительно пару часов назад столкнулась с вендиго и выжила. А если она была в шоке, то не удивительно, что перешла в режим выживания, едва реагируя, и Сэм решил на время оставить сомнения в стороне и держаться ближе, что успеть перехватить, если она вдруг упадёт. – Мог бы и сказать, что не спал, – ворчливо шепнул он Дину мимоходом. Брат только нахально закатил глаза: – Ты бы и сам проснулся от такого внимания. А если бы одна гигантская дылда лучше слушала отца, то знала бы, что если тебя не планируют убивать в ближайшем будущем, не надо дрыгаться и провоцировать их менять решение. Сэм цыкнул, пряча улыбку. Раньше Дин тоже всегда поучал его этим самодовольным тоном – от клейма младшего брата не просто избавиться. Лука с интересом прислушивалась. – Вот сюда, садись, – Сэм придвинулся и помог ей устроиться у костра. – Аккуратнее. Ты ранена? – В порядке. – Ладно, хорошо. Так... Лука, да? Что с тобой случилось? – Это что, такой школьный клуб? – вмешался Дин с хитринкой во взгляде. – Что? – Вот это всё? – брат небрежным полукругом очертил её внешний вид и топор в руках. – Вроде кружка по интересам? Историческая реставрация? Видел ролики в интернете, полный улёт. Лука не отреагировала, хотя было ли дело в непонимании, терпении к тупым шуткам или нежелании спорить с психически сомнительно здоровыми людьми, Сэм с полной уверенностью сказать не мог. – Лука, – мягко отозвался он, кидая на брата убийственный взгляд, – почему ты здесь одна? Пламя костра расчерчивало её юное лицо, тёмные пятна на щеках, сор в волосах и подсохшие царапины. А ещё глаза: они казались светло-синими, без намёка на зрачок – какая-то болезнь? слепота? просто внешний дефект? В любом случае, Луке это явно никак не мешало, пока она сидела, по-мужски широко расставив ноги, с топором перед собой. – Нечего рассказывать, – вздохнула она, потирая костяшки пальцев. – Мы охотились за кабаном и забрели не туда. Случился обвал. Очнулись уже внизу. Тварь напала, пока мы искали путь обратно, утащила Бабу и исчезла. Теперь я должна его вернуть. – А баба, что ты упоминала, это?.. – Мой друг и мой вождь, – гордо ответила она, и Сэм прикусил губу, когда понял, что «баба» – не обращение, а имя, причём мужское. – Ого, – едва слышно протянул Дин, явно переживая такой же кризис, но слух у Луки оказался куда лучше зрения, и его интонация ей совсем не понравилась. – Есть, что сказать, охотник?! – агрессивно зашипела она. Сэм тут же миролюбиво вскинул руки, запоздало задумываясь, имеет ли жест для неё хоть какой-то практический смысл. – Прекрасное имя, правда, Дин? – Конечно, о чём речь, – закивал тот, одновременно закатывая глаза так сильно, что они чудом не сделали сто восемьдесят, уткнувшись куда-то в мозг. Лука зарычала. – Слушай, – поспешил вмешаться Сэм, перехватывая её внимание. Не хватало ещё драки между Дином и девочки-подростка с топором, спасибо, остатки своей здоровой психики ещё были дороги Сэму, и он не хотел расставаться с ними раньше положенного срока, – ты права, знаешь. Мы с братом пришли сюда, чтобы убить эту тварь, вендиго. В одиночку с ней не справиться, даже толпой сложно, если не знать, как. – А вы знаете? – Знаем ли мы? – ухмыльнулся Дин. – Да мы на таких делах собаку съели, знаешь ли. Она промолчала, лицо, как застывшая восковая маска, ничего не выражало, но каким-то образом от неё во все стороны волнами исходил скептицизм. – Дин прав, у нас действительно большой опыт. Эти твари, вендиго, раньше были людьми, – неторопливо пояснил Сэм, позволяя себе открыто её рассматривать, – но из-за голода сошли с ума и превратились в монстров. Они очень быстрые и сильные, так что убежать, если они не отпустят тебя сами, очень сложно. Поэтому нам надо знать, как ты спаслась. Что там конкретно произошло? Ты спряталась? Расскажи так подробно, как сможешь. – Ладно, – неохотно отозвалась она после паузы. То ли не хотела вспоминать, то ли сомневалась, что это поможет, но больше не возражала. – Особо и рассказывать нечего. Мы искали путь обратно, когда лес вдруг затих. Мы поняли, что что-то не так, пытались уйти, но было уже поздно. Завоняло падалью, сильно. Когда тварь напала, Баба Восс отвлёк его на себя, чтобы дать мне сбежать, но я осталась. Баба Восс – сильный и умелый воин, но то, как легко тварь одолела его... В голове не укладывается. – Да, вендиго обычно делает это с людьми, – пробормотал Дин со вздохом. – Я думаю, он ранен. Баба. Его кровь была на траве. Когда они дрались, тварь тоже звучала так, будто ей больно, но точно не скажу. – Когда они... что делали? Сэм оставил Дина впитывать новость, а сам сфокусировался на ребёнке. – Ты помнишь, где это произошло? Может, какие-то ориентиры? – Зачем? Тварь ушла по деревьям, а её запах давно выветрился. Надо либо привлечь её, либо самим искать логово. – Ты сказала, это произошло пару часов назад, то есть вы наткнулись на неё днём, верно? – предположил Сэм. – Конечно, в солнечное время вендиго тоже охотится, но в последнее время произошло немало случаев пропажи людей, так что вряд ли он голодал, а потому не стал бы прикладывать лишние усилия без веской причины. – Сэм? – Думаю, он напал, потому что они подошли слишком близко к его логову, – задумчиво произнёс Сэм. – Тварь наслаждалась сиестой, а какие-то идиоты забрались на её задний двор? – Похоже на то. Дин задумчиво кивнул. – Стоит проверить. – Я отведу вас туда, – согласилась Лука. – Отведёшь нас? – Сэм поглядел в замешательстве. – Хочешь сказать, ты помнишь, где это произошло? – Конечно, – она фыркнула почти оскорблённо. – Я же была там. Это не так далеко, может, пару часов ходьбы. Итак, слепая (или полуслепая) девочка, одна гулявшая по лесу после нападения на её спутника чудовища из мифов, готова провести их до места нападения, которое она, естественно, в состоянии найти снова. Просто отлично. Впрочем, успокаивал он себя, она без проблем пересекла защитные знаки. Конечно, существовали десятки видов нечисти и нежити, требовавших индивидуальный подход и особенные знаки, но нынешняя защита отсекала достаточно, чтобы иметь шанс провалиться в сон по ночам. Некрепко, с ножом в рукаве, но тем не менее. Не будь религиозным замесом, не будь... – Ты голодна? – спохватился Сэм, опуская взгляд на пакет. – У нас остались сэндвичи с курицей. Вот, держи. Помедлив, она осторожно приняла еду и обнюхала со всех сторон, как кошка, прежде чем укусить. Сморщилась. – Какое странное мясо. – Да, вряд ли там много от настоящей курицы, – пробормотал Дин, сжал его плечо и поднялся. – Сэм. На пару слов. Они отошли на край магического круга, куда едва доходил свет костра. Взгляд Дина был серьёзным и цепким, и его лицо впервые с начала охоты приобрело усталый вид; свет и тень превращали едва заметные морщинки в глубокие чёрные провалы. – Видел её глаза? – Кажется, она слепая. – Кажется, она не в себе, не то, что слепая. И ты всерьёз намерен позволить ей водить нас по лесу? – Но насчёт вендиго она права. А раз так, значит, её спутник действительно мог попасть в беду. – Вдвоём мы найдём его быстрее. Помнишь правило? Никаких посторонних. – Но с ней что тогда делать? Бросать здесь? Разделяться и отвозить в город? Вывести к дороге и оставить там? С нами ей будет безопаснее. – Не уверен в этом. – Дин, – Сэм коснулся его плеча. Брат отступил, отворачиваясь, и всплеснул руками: – Да ей лет четырнадцать. Это даже не старик с ружьём и не впечатлительная дамочка, которая хоть сумкой огреет – она совсем ребёнок! Что, если мы обменяем одну жизнь на другую? Себя-то мы защитим, а её? – Вендиго не любят детей, – слабо пошутил он, – слишком мало мяса и много костей, а этот, к тому же, сытый. Вряд ли позарится на неё. Но Дин был совершенно не расположен к шуткам и хмуро уставился на него: – И ты готов поставить на это её жизнь? – В первый раз он едва обратил на меня внимание, – отозвалась Лука со стороны костра, прерывая их мрачное молчание. – Не думаю, что в этот раз будет иначе. Дин дёрнулся, чертыхаясь. Гаркнул: – А ну там, на Аляске, не подслушивать! Сэм, – намного тише, ловя взглядом взгляд, – либо она с придурью, и мне действительно хочется в это верить, либо… – Я понимаю, – вздохнул тот. Это дело выглядело так, будто вот-вот собиралось обернуться проблемами самого отвратительного характера, но ради своего душевного спокойствия, Сэм не оставлял надежды на какое-нибудь простое, нормальное объяснение. Может, рядом есть какой-нибудь центр для душевнобольных, и она ушла оттуда. Им редко по-настоящему везло, но всё же бывает в первый раз? – И всё же этим мясом явно что-то не так. Не думаю, что оно в порядке, – проворчала Лука, когда они вернулись. Медленнее жевать она от этого, впрочем, не стала. Сэм закопался в сумке со снаряжением. – Хочешь пить? – и протянул ей фляжку со святой водой. Она приняла без колебаний. Повертела в руках, оглаживая металл. Спросила недоверчиво: – Это бутыль из божественной кости? А что с водой? Она пахнет, как стоячая, – отпила, скривилась, – точно стоячая. То же мне, охотники. Я слышала рядом ручей, а эта вода, похоже, ещё помнит ваш старый дом. – А твоя где? – не удержался Дин. – Лопнула, когда тварь напала, дерево не выдержало. Не всем везёт найти божественную кость, – она покачала головой, отдавая фляжку обратно. Вздохнула, – хотя, я слышала, они тоже гнутся. А у вас шаги странные. – А в них-то что не так? С пятки на носок не так ступаем, или что? – ворчание говорило, что разговор Дин поддерживать не стремился; неожиданная встреча, должно быть, всколыхнула его бдительность, но теперь веки снова начинали моргать с разной скоростью. – И это тоже, – не повелась она. – А ещё они широкие и размашистые. Почему вы решили извести этого вендиго только сейчас, если так часто тут бываете? – Почему ты думаешь, что мы тут часто бываем? Она фыркнула. – Это явно ваши охотничьи угодья, должно быть, вы успели выучить каждую ямку и каждый кустик, какой смысл скрываться? Или вы её проворонили? – в её голосе зазвучали коварные нотки. – О, так и есть, да? Вот охотнички, ходили сюда снова и снова, а о твари ни сном, ни духом... Сэм с Дином снова переглянулись, не улавливая сути слов, кроме того факта, что над ними почему-то насмехались. – Да нет, мы тут впервые, – пробормотал Сэм, но она не поверила. – Так, девочки-мальчики, это всё, конечно, весело, – в итоге не выдержал Дин, шумно поправляя мешок за головой, игравший роль подушки, – но пора и на боковую. Подъём будет ранний. – Да, Дин, мы тоже скоро будем ложиться. Ты наверняка тоже устала, Лука. Вот, – Сэм протянул ей тряпицу, – хочешь протереть лицо? У тебя грязь на щеках. Лука повернула руку ладонью вверх, и он вложил туда смоченную ткань. Пыль и корка начали понемногу сходить. – Вот это у тебя нюх, – впечатлённо и оттого негромко отозвалась она, оттирая щёку, – прямо волчий. Сэм издал неясный растерянный звук, наблюдая за ней. – Нюх, – повторила она. – Я уже привыкла к запаху, вот и забыла. А ты так ловко понял. – Я это не по запаху распознал, – осторожно возразил Сэм. Девочка прервала умывания. – Не говори, что услышал, как крошки падают, не настолько уж я и грязная. – Да нет же. Вот тут чуть-чуть осталось. Нет, левее. Вот, – не выдержав, он перехватил у неё тряпку и дотёр пыль у виска. Лука казалась заинтересованной. – Как ты это делаешь? – Что делаю? – Так точно определяешь место? Сэм удивлённо покосился на неё. – Тут довольно светло из-за костра. Ты же чувствуешь тепло, да? – Причём тут тепло? – Так... – растерялся Сэм. Затем ему пришла странная мысль. – Ты... не знаешь, что такое свет, да? Верно, откуда тебе знать, если ты ничего не видишь. Поняв, как грубо это прозвучало, он смутился и поспешил извиниться, но она только фыркнула. – Конечно, я ничего не вижу. Как и любой нормальный... Она осеклась. Лицо застыло, а за бледно-голубыми глазами судорожно заметались мысли. Выпрямившись, Лука опустила тряпку на колено и потянулась другой рукой вниз, чтобы нащупать топорище у ног. Огладила дерево, но в руку не взяла. Сэм всё равно пристально наблюдал. – Вот как, – пробормотала она наконец; прочистила горло, – не знала, что Зрячие подделывают сердцебиение. Я слышала, они слишком высокомерны, чтобы утруждать себя обучением. Сэм уставился на неё. Что-то подсказывало, они говорили о разных вещах, для понимания которых у него пока не хватало вводных данных. Лука, впрочем, казалось, была готова их дать. Он мимолётно покосился на Дина и встретил ответный пристальный взгляд. Девочка на него не смотрела – как бы хорош ни был её слух, Дину, похоже, снова удалось убедить её, что он спит. – Хотя, – продолжала она, казалось, сама себе, – как-то же вы прячетесь среди людей. Даже убедили всех, будто не существуете. Выходит, у Королевы Кейн не настолько уж и больное воображение, хотя её сволочизм это никак не отменяет. Вам повезло, что мне плевать на Зрячих – другой уже донёс. А притворяться охотниками умно, не поспоришь. Никто дважды и не подумает. Ходите, наверное, и насмехаетесь, какие все идиоты, а, что вас не замечают? Да ладно, я не осуждаю. И не скажу. Поможете мне найти Бабу Восса, разойдёмся по-мирному и забудем друг о друге. Тут... было много для распаковки. Сэм решил начать с простого: – Меня устраивает. Напряжённо застывшая, девочка помедлила ещё немного, а затем позволила линии плеч потерять воинственный пыл, и ощущение, что она вот-вот сорвётся с места, бахнет ему по темечку топором и исчезнет, принялось понемногу рассеиваться. – Только мы, – Сэм осторожно следил за ней, – не врали тебе. Мы правда охотники. Просто не такие, как ты привыкла. Издалека. Мы охотимся на тварей, вроде той, что украла твоего друга. – Охотники на тварей? Никогда не слышала. Это что-то вроде организации для Зрячих? – Да, – весело протянул Сэм, переглянувшись с Дином, – ты выразилась как нельзя точно. Она кивнула, удовлетворённая, не уловив подтекста, о котором и не подозревала. – И много вас таких? – Не особо. Занятие для узкого круга глаз, так сказать. Лука не улыбнулась. Замолчала, прижимая свой топорик к груди. Потом тихо спросила: – Та тварь такая быстрая и сильная. Баба Восс – лучший охотник племени, а она схватила его, как толстую перепёлку, и исчезла. Как с такими вообще справляться? – Сжигать. Не переживай, мы уже делали это раньше. Всё будет хорошо. – Вы и логово знаете где искать? – Конечно, – Сэм сел, скрещивая ноги и опираясь на сумку позади себя. – Вендиго любят тёмные и заброшенные места, желательно под землёй, чтобы одновременно и дом, и холодильник. В прошлый раз мы нашли тварь в шахте, не думаю, что этот раз будет сильно отличаться. Лука издала задумчивый звук. – Никогда не встречала таких монстров раньше. Даже рассказов не слышала. – Мало кто знает. А кто знает, помалкивает, потому что сам себе не доверяет. Люди имеют привычку игнорировать то, во что не хотят верить. Однако, – Сэм взглянул на неё, – раз ты говоришь, что встречала его, то знаешь, насколько велик риск. Когда мы пойдём в его логово, тебе лучше спрятаться снаружи и переждать. – Переждать? – воскликнула она возмущенно. – Ни за что! Я воин! – Ты пойдёшь с нами, – терпеливо возразил Сэм, – но будешь держаться позади и оставишь монстра нам, хорошо? Мы уже сражались с такими и знаем, как действовать сообща и не мешать друг другу. Она, казалось, хотела что-то сказать, но, помедлив, невольно согласилась. Дин косился на них так, будто имел собственное мнение на тему сговорчивости девочек-подростков, а затем показательно закрыл глаза, отворачиваясь. – Твоё колено в порядке? – тихо спросил Сэм после непродолжительного молчания, нарушаемого только треском лопавшихся в костре веток. – Да. – Может, что-то ещё болит? Она многозначительно зарычала. – Я могу ходить и могу сражаться. Забудь об этом. – Ладно, хорошо. Просто хочу убедиться, что ты в порядке. Нам ведь понадобится помощь в поиске того места, где на вас напали. Подобный комментарий умилостивил её, и Лука пришла в более благостное расположение духа, чем Сэм поспешил воспользоваться: – Так... Ты слепа от рождения? – Дурацкий вопрос. Как и все нормальные люди. А вы с братом, пусть и охотники, лучше бы не признавались так легко, что Зрячие, для своей же безопасности. Иначе другие охотники живо вас отыщут. – Другие охотники? – Охотники на ведьм. Я же сказала, сучья Королева терпеть не может Зрячих. Сама говорит про грех и еретиков, но как пить дать хочет заделать себе зрячего ребёнка, чтоб укрепить власть. – Вот как… – протянул Сэм, не обращая внимание на задыхающийся кашель брата на заднем плане. – А куда делись зрячие, ну, люди? Или их никогда не было? Лука придвинула руки к огню и повела пальцами, будто поглаживая, наверняка ощущая эхо пламени. – Тебе не рассказывали? Он покачал головой: – Похоже, мы были слишком заняты охотой на монстров. – Зато теперь понятно, почему вы одиночки, – Лука вздохнула. – Мать говорила, зрение заставило древнего человека приравнять себя к Богу. В наказание за это Он послал на них темноту. – А что… Что, если бы у тебя появилась возможность поговорить с древним человеком? Что бы ты сказала? Лука фыркнула: – Ты дурной, что ли? Это невозможно. – И всё же? – И всё же это невозможно. – Лука, – протянул он жалобно, машинально улыбаясь и только потом вспоминая, что в этом нет никакой необходимости, – у нас полно свободного времени. Побалуй меня немного. Она шумно выдохнула, будто вынужденная терпеть наивность глупого ребёнка. Затем действительно задумалась, постукивая себя по бедру: – Что бы я сказала... Да чтоб не строили свои тупые махины. Это же какое-то наказание, честно, и то, что мы с Бабой в одну такую свалились, ещё цветочки. Однажды я была у речного племени, когда штука рухнула. Я не говорю о шуме, как будто мир вдруг раскололся, – река настолько вышла из берегов, что смело всю деревню, ни брёвнышка не осталось. А другая мерзость, когда рухнула, не только распугала зверей в лесу, – она поменяла форму земли! Представь, жизнь прожить, запомнить каждую ямку вокруг – и больше ничего этого нет! Молодые ещё переучились, а вот старики то и дело срывались! Дураки они были, эти древние, в общем. Заковали мир в божественную кость, а теперь она рушится нам на головы. Полностью разленившись и уже готовясь к спячке, вендиго даже не думал утруждать себя ловлей новых жертв, так что ночь оставалась благословенно тихой. Только сидевшая рядом девочка неестественно смотрела в пустоту, не шевеля ни одним мускулом на лице. – Мать с меня шкуру спустит, – пробормотала вдруг Лука, обнимая себя за колени. – Я ведь сбежала, чтобы поохотиться с Бабой. Если он… Сэм кратким жестом сжал её плечо: – Мы успеем. Попробуй немного поспать, хорошо? Я разбужу, когда придёт время. Варианта вырисовывалось два. Первый, где-то неподалёку обитал свихнувшийся филантроп, который, в попытке спасти ребёнка от чувства неполноценности, хорошенько так прочистил ей мозги. И второй, они имели дело с пассажиром ТАРДИС, либо из будущего, либо из альтернативного будущего. Третий вариант отпадал тем надёжнее, чем дольше Лука придерживалась легенды – нечисть не любила играть в долгую, особенно кто-то из верхов. И что это говорило о его жизни, если второй вариант казался самым вероятным? *** – Твой вердикт? – Дин покосился на него, шагая рядом, и Сэм коротко пересказал свои ночные мысли. – Она человек, с большой долей вероятности, – закончил он. – Вариантов много, от промытых мозгов до закрытого поселения и пространственно-временных путешествий, на твой вкус. Так или иначе, ясно одно – до нас с тобой ей дела особо нет, что, учитывая нашу репутацию, обнадёживает. – Кто знает, вдруг нам повезёт, и это просто маленькая слепая девочка, сбежавшая из дома. Может, мать рассказывала ей сказки, чтобы она жила без сожалений, – пробормотал Дин без особых интонаций; встряхнулся. – Скажи проще: «да, Дин, ты был прав». – И в чём это ты был прав? – Как это, в чём? – Дин моргнул на него. – Что взял сэндвичей с запасом, конечно. – Ты планировал съесть их на завтрак, а теперь мы работаем на сухарях. – Так их тоже я взял. Впитывай мудрость, пока можешь, салага. Кто знает, куда повернёт судьба... Они шли вслед за Лукой по лесу, и тишина вокруг разбивалась лишь тихими постукиваниями её топора. Не было ни птиц, ни насекомых, и это прилично покусывало нервы. Одинокая фигурка девочки, тонкой и хрупкой под грудой меха, притягивала взгляд. – Жаль её. И как только тут оказалась... – Тебе лишь бы пожалеть кого. Иди, вон, вендиго пожалей. Можешь даже принести ему поесть. Нас или, вон, её хотя бы, для начала. Ответить на это можно было только тычком под рёбра, что он и сделал, уворачиваясь от ответного несерьёзного подзатыльника. Лука, с самого начала отказавшись от локтя помощи, вырвалась вперёд на пару десятков шагов, и, несмотря на всё остальное, Сэм не мог не признать мастерство, с которым она передвигалась, просчитывая опасности и вовремя подхватывая себя в критичных ситуациях. Её необычные косы порядком растрепались. Оставалось надеяться, что их плели сиделки или кто там за ней приглядывал, а не слепые законодательницы моды апокалипсиса. Зачем вообще плести косы, если их некому оценить? Или это какой-то переживший Конец Света атавизм? Но шла Лука действительно по-особенному. Хотя бы потому, что была невероятно тиха, не тревожа ни одного пожухлого листочка. При свете удалось внимательнее рассмотреть её одежду, аккуратные, пусть и крупные швы, простую, но крепкую натуральную ткань, нисколько не проливавшую свет на тайну своего происхождения. Возникал закономерный вопрос: утащенный вендиго человек тоже слеп? Если место, в котором она жила, было чем-то вроде частной компании, он мог быть зрячим и просто притворяться, играя роль, к примеру, телохранителя. Ну, или он из мира будущего, где все люди ослепли из-за жадности и высокомерия. Одно из двух. – Здесь. – Да тебе в следопыты надо, – Дин присвистнул, оглядываясь. Лука невпечатлённо хмыкнула. – Здесь тварь напала, – рассказала она, – они дрались, а после звук ушёл вверх. Сэм огляделся. Солнечные блики пробирались сквозь листву, высвечивая располосовавшие деревья четырёхпалые следы когтей. Поляна была небольшой, но притоптанной, всё помятые трава и цветы. И немного засохшей крови, ближе к деревьям явно человеческой, а в другом... – Дин, смотри. Брат приблизился, приседая и внимательный разглядывая чёрное, противно отдающее падалью пятно. – Чёрт возьми, – присвистнул, – мужик со смешным именем действительно его ранил. – Я же говорила, – отозвалась Лука и тут же зашипела, – у Бабы Восса не смешное имя! Это имя воина! – Да-да, – отмахнулся Дин, – ему явно пришлось выложиться на полную, это точно. Тут либо удача, либо мы ищем менее зелёную версию Халка. Может, он притворялся ради Луки? Вряд ли мужчина, доставший вендиго, был на самом деле слеп. Такую тварь на охоте просто так не зацепишь – иногда его даже разглядеть сложно. Сэм, конечно, видел чудеса, но тут речь о чистом везении, как ни погляди. Он поднялся, чтобы ещё раз осмотреть картину целиком. – Тут довольно много следов. – Я шла за ней, но сбилась, а после запах пропал. – Ты планировала идти за ним в одиночку? – А что мне было ещё делать? Бросить Бабу? – резко отозвалась она. Прозвучало так, будто он всей ступнёй с размаху наступил на больной палец. Сэм открыл рот, чтобы извиниться, но его прервал резко бахнувший выстрел. Сверху посыпались листья и тонкие ветки. Взвизг, похожий на ужас протащенного по стеклу гвоздя, сравнялся с шорохом твари, рванувшей прочь. – Лука, держись позади и не приближайся! Ружье Дина всё ещё дымилось, когда они оба припали к земле, торопливо рисуя вокруг символы аназаси. Надо было сделать это сразу, как только добрались до поляны, и почему никто не подумал! Сэм выпрямился, оглядываясь, пока Дин заканчивал. То, что Лука послушно не двигалась, оказалось неожиданным, но приятным бонусом. – Вы в порядке? – потребовал Дин, бросая на них по очереди беглый взгляд. Лука его не слушала: – Это оно! Та же тварь, что забрала Бабу Восса! Сэм перевёл дух, оглядывая затихшие деревья, когда басовитый рёв прорвал тишину. – Лука! – и та замерла неподвижно. – Лука, сюда! Помоги мне! Рванувшись вперёд, Сэм с силой вцепился в её плечо. Настойчиво проговорил: – Это обман. Он не достал нас и теперь пытается выманить. Не реагируй. Но девочка резко стряхнула его ладонь. – Я знаю, – отрезала, поднимая плечи. – Баба не зовёт на помощь. Отвлеките тварь. – Что? – Итак, нас нашли, – перебил Дин, выпрямляясь и подходя к ними. – Что дальше? Если снова будем играть в приманку, теперь твоя очередь. – Лука! – Я думал, он не любит детей, – Дин косо глянул на брата. – Он не знает наши имена, только её. – Тогда пусть обломится. Мы разберёмся, а ты пока посиди здесь, договорились, Лука? Лука?.. Но рядом стоял только брат. И никого больше. – Лука! Чтоб её, эту девку! Сэм снова огляделся, не веря своим глазам. В один момент она здесь, а в следующий уже пропала, да так, что не сработал ни один из его рефлексов. Будто и не было тут никого. – Не важно, – Дин перехватил приклад, расстёгивая замок и доставая полные бутылки и тряпки. В следующий миг он уже передавал Сэму готовую взрывчатку, – уничтожим тварь, и всё закончится. – И бросить её одну?! – Будем считать, что она умная девочка и спряталась. – Она не хотела избегать боя, – пробормотал Сэм, всё ещё глупо осматриваясь, не иначе как в попытке найти её в ближайших кустах. – Значит, испугалась и передумала. Давай, Сэм, у нас работа. Вендиго напал, стоило только выйти за пределы символов. Не замедляя хода и периодически отстреливаясь, они рванули сквозь лес туда, где виднелась небольшая прогалина. Тварь позволила это, явно наслаждаясь погоней – сытая, она предпочитала преследование мгновенной добыче, подгоняя их треском веток и противными криками. Затем всё вдруг смолкло. Было слышно только напряжённое дыхание да скрип кожи – их собственные звуки, и Сэм с тревогой подумал, что чудовище потеряло к ним интерес. Хуже всего при таком раскладе была мысль, что вендиго предпочтёт им девочку и отправится за ней. Они ведь не объяснили ей, что начертили защитный круг, с досадой осознал он. Какой бы внимательной ни была Лука, наверняка в тот момент она больше отслеживала опасность монстра, который уже однажды навредил ей, чем действия предполагаемых союзников. Она не выглядела испуганной, когда Сэм видел её в последний раз, но у неё было до боли невыразительное лицо, а страх у людей проявлялся по-разному. – Может, он струхнул? – легкомысленно произнёс Дин, быстро оглядываясь; они добрались до поляны и перегруппировались, а вокруг всё висела тягучая, молчаливая тишина. – Наверняка нас уже не только демоны, но и вендиго в лицо знают. Небось кто-то нажаловался перед кремацией, вот он и… Сэм! Удар о дерево перебил кислород, но меньше всего удовольствия доставила бледная морщинистая рожа в двадцати сантиметрах от лица. Сэм упёрся предплечьем в жилистую шею, не давая зубам сомкнуться за своём лице. Мышцы заныли, едва сдерживая давление. Он сцепил зубы. – Эй! Упырь недоделанный! Я здесь! Морда завизжала, брызжа слюнями, когти замахнулись широким жестом, и Сэм использовал возможность, чтобы оттолкнуть другую руку и низким перекатом выскользнуть из хватки. В боку твари, похоже, и до того раненом, теперь торчал нож. В следующую секунду Сэма обдала волна тёплого воздуха. Тварь вспыхнула. Не медля, он добавил и свою бутылку в растопку из вендиго. Тот рванулся назад, дико, истошно крича, так быстро, что Дин едва успел отшатнуться. – Сэм! – возмутился. – Ты чуть меня не поджёг, тупица! Я люблю эту куртку. В воздухе начал разрастаться отвратительный запах палёного мяса, и визги стали затихать. Убедившись, что тварь не потребует реванш, Сэм сосредоточился на брате. – Ты в порядке? Дин выглядел целым, разве что немного более взъерошенным, чем обычно. Его куртка тоже оказалась в порядке – иногда возникало ощущение, что этот кусок старой кожи более живучий, чем они оба вместе взятые, а это о многом говорило. Не отводя глаз от пожарища, брат скорбно следил за своим ножом. Сэм покосился на него: – Хочешь забрать? – Нет, – Дин вздохнул. – Пусть оставит себе. На память. У него и так жизнь не сложилась. – А в рот не надо пихать, что ни попадя, – Сэм выдохнул, оправляя рубашку и приглаживая волосы. – Ладно, теперь по плану логово? – Я его уже нашла. Пока Дин явно думал, за что схватиться продуктивнее: за сердце или за пистолет, Сэм шагнул к ней навстречу: – Лука! Что ты тут делаешь? – Мы надеялись, тебе хватило ума спрятаться подальше, – проворчал брат. Она не обратила на него внимания, выбираясь из листвы и морщась от вони горелого, живая, невредимая и всё такая же самоуверенная. – Отвратительный запах. Вы, охотники, не соврали, что справитесь. А я там нашла логово. Идём, покажу. – Ты… как? – По звуку и запаху, ну же, – она цокнула, побуждая их двигаться, дыша через раз и покашливая. – Вы сами сказали, что оно должно быть сырым и находиться под землёй. Я отыскала такое место, и изнутри оно пахнет тухлятиной, как сама тварь. Следовать за ней или нет не было выбором как таковым. Листва и ветки лезли в глаза, как в любительском бюджетном фильме, а Лука кроликом неслась вперёд, лёгкая и бесшумная. Она почти не прибегала к топору как к белой трости, нетерпение читалось в каждом действии, и на задворках сознания Сэм подумал, что будет, если сейчас она заведёт их в ловушку и всё перевернётся с ног на голову. Не то чтобы такое случится в первый раз. Но нет, обошлось – в зарослях сухого шиповника и волчьей ягоды их ждал лишь зияющий чёрной дырой проход с надписью «Проход воспрещён». Ничего нового. – Здесь. Кровь и тухлятина. – Да, похоже мы и правда на месте, – оптимистично заявил Дин, заглядывая в прорехи заколоченных досок. Выражение его лица говорило, что он смирился с фактом существования слепых девочек-ищеек и успешно вписал их в своё мировоззрение, больше не подвергая сомнению. – Теперь мы – туда, а ты – здесь. – Нет, – возразила она таким тоном, будто терпела несусветную глупость, – там настоящий лабиринт, а я знаю, куда идти. Я отсюда слышу эхо голосов. Чуть позже Сэм вынуждено признал, что Лука действительно здорово упростила им жизнь. Она чутко реагировала на любой звук, гул и свист ветра, прикидывая, с какой стороны что раздаётся, и если казалось, что она хорошо ориентировалась в лесу, в замкнутом пространстве шахт уровень её координации взлетел до высот. Тем не менее, пока они бродили по тёмным туннелям, следуя за маленькой девочкой, Сэм не уставал благодарить вселенную за факт, что вендиго априори одиночки. В дальней нише нашлись три обглоданных трупа и живые в количестве четырёх человек. Выждав не дольше вдоха-выдоха, Лука уверенно метнулась к мужчине слева, огромному, как медведь, и покрытому старыми шрамами. Судорожно принимаясь его ощупывать. – Надо вытаскивать, – тяжело вздохнул Дин, отворачиваясь от сцены воссоединения. Им предстояла работа. Пока вытягивали несчастных туристов и приводили в чувства, вспомнили парочку прописных истин. Во-первых, логово вендиго хочется сжечь так же сильно, как самого вендиго. Во-вторых, жертвы вендиго (как и любого другого монстра, что утаскивает вас в тёмные сырые подземелья с целью сожрать) имеют две крайности: они либо без остановки устало рыдают, благодаря за спасение, либо, при сохранении чуть большего количества энергии, активно ищут виноватого. И так как вендиго уже сгорел, отдуваться приходится вам. Стоило выбраться на белый свет, двое, явно супружеская пара, тут же начали кричать о пропаже свадебных колец с драгоценными камнями и замолкли только при виде проносимого мимо безногого трупа. Решив не сдаваться до последнего, они заявили, что это какое-то сумасшествие, и все тут сумасшедшие и «Боб, давай уже уйдём отсюда и позвоним в полицию», да так и сбежали. Шок был тому виной или отрицание, попытка сохранить розовые очки привычной реальности, но такие вещи Сэм хранил для себя, коллекционировал, чтобы по завершении карьеры (с большой вероятностью, посмертно) издать в виде сборника охотничьих анекдотов. Девочка, искательница острых ощущений в коротких шортиках, никак не переставала отпускать восторженные комплименты той вещице, которой закинулась раньше. Вся серая от истощения, с нездорово горящими глазами, она отдала им с братом честь и расхлябанной походкой скрылась между деревьями. Оставалось надеяться, домой, но об этом история умалчивала. Впрочем, главная проблема никуда исчезать не собиралась. – Твою ж мать, – протянул Дин, разглядывая рваные следы от когтей. Сэм молчал в безнадёжной попытке сберечь оставшиеся нервы. Было чисто с медицинской точки зрения интересно, почему этот человек был ещё жив. Стоило бы поинтересоваться у Луки, но разум пока был не готов к очередной порции «никакая тварь не сможет убить Бабу Восса» в её исполнении. – Кас! Ка-ас! Да твою ж мать, Ка-ас, тут человек подыхает! Лука повела головой, прислушиваясь и недоумевая, но странное поведение одного из охотников явно занимало её сейчас меньше всего. – А шрамов-то сколько. – Потом полюбуешься, пернатый решил нас продинамить. Придётся тащить до машины, иначе окочурится. – В больницу? – А если это сверхъестественный бред? – возразил Дин, рассматривая сделанные на скорую руку повязки собственного производства, уже начавшие пропитываться кровью. – А начнёт тоже заливать про племя на горе и божественные скелеты, запрут в отделе для особо буйных, как пить дать. А мы засветимся. – Так хотя бы вылечат. – Нет! – зашипела Лука. – Нельзя никуда забирать! Надо домой! – Куда? На вашу гору? Так флаг тебе в руки. Вот только как бы близко она не была, он определённо не дойдёт, если ничего не предпринять. – Тогда сначала в мотель, что остаётся, – помедлив, предложил Сэм. – А ты не прекращай звать Каса, вдруг сработает. Тащить бессознательную гору мышц через весь лес в четыре руки до машины и запихивать внутрь было тем ещё удовольствием, но затем неумолимо возникли новые проблемы. – Я туда не полезу, – заявила Лука, настороженно принюхиваясь. – Послушай, а, – раздражённый до нельзя, Дин перевёл дух, оттирая со лба капли пота вперемешку с гарью и грязью; ему точно было не до уговоров.– Твой дружок потерял хрен знает сколько крови и примерно по той же причине ещё жив. Если не поторопишься, спасать будет уже некого. Сэм прикрыл глаза, не в состоянии винить брата за резкость. Они оба устали, не столько от вендиго, сколько от нежданно всплывших дополнений в расписании, до усохшего желудка хотели есть, а ещё залезть под душ и выскоблить всех муравьёв из-под рубашки. А Дин, похоже, умудрился также потянуть запястье, если судить по тому, как он берег руку. Лука не сдавалась: – Что это за штука? Пахнет божественной костью... – Да плевать, чем оно пахнет, честно! Если хочешь остаться с мачо, лезь внутрь. Нет – на все четыре стороны. А его тогда сплавим в больничку, меньше мороки. Решай, ну? Лука скрипнула зубами. От вида её, ещё недавно такой самодовольной и уверенной, а теперь боязливо ощупывавшей линии корпуса, что-то внутри заныло, и Сэм, собравшись с силами, обошёл машину и сел перед ней. – Лука, послушай, – как можно мягче сказал он. – Эта вещь – наша с Дином особая телега, ты знаешь о телегах, да? Она привезёт нас в безопасное место, с чистой водой и лекарствами. Но твой друг сильно ранен, поэтому нужно поторопиться, чтобы помочь ему, хорошо? Девочка помедлила ещё немного, впитывая слова. Затем шумно выдохнула, пробормотала согласие и полезла внутрь. Сэм помог ей, обезопасив голову, а стоило хлопнуть последней двери, Дин немедленно сорвался с места. В зеркало заднего вида было хорошо видно, с какой силой их пассажир цеплялся за случайные предметы вокруг. Сэм откинулся на сидение, пытаясь расслабится. Всё тело ныло от облегчения, но вина подтачивала его совесть. Да, они спешили и устали, но Лука была слепа и нервничала внутри небольшого замкнутого пространства, которое двигалось, не двигаясь. Все сигналы её тела, должно быть, сходили с ума. – Не нужно ваше безопасное место, уже достаточно, просто оставьте нас где-то у подножья, – на очередной кочке предсказуемо не выдержала она, – дальше я сама. Пэрис спасёт его. – Просто потерпи ещё чуть-чуть, – эмоциональное чутье подсказывала развернуться, чтобы поддержать её, но Сэм по опыту не стал (как бы ни была хороша машина их отца, она не предназначалась для кого-то с его шириной плеч). Да и не то чтобы успокаивающий прямой взгляд произвёл бы на неё хоть какое-нибудь впечатление. – Лучше расскажи о горе. Где она? Как её найти? Лоб Луки был весь в испарине, а выбившиеся волоски прилипали к нему, как лапша к чашке, и она казалась почти серой в своей тревоге, которая продолжала нарастать – явно в паре шагов от паники. Не станет новостью сказать, что такая мощная реакция точно последнее, что им нужно сейчас, трясущимся по колдобинам в закрытой коробке, пока на заднем сидении истекает кровью мужчина в звериных шкурах. – Какие ещё могут быть ориентиры? – зашипела она в свою очередью. – Рядом с ней земля идёт вверх, и холодно, и ветер дует по-другому, и туман... И вообще, вы же Зрячие! Если много земли резко идёт вверх, разве это не должно как-то отличаться для вас? Просто оставьте нас там. Эта коробка воняет, и кошмарно, как оно движется подо мной, я не могу... – Лука, тебе нужно дышать, слышишь? Всё будет хорошо. – О, да неужели, – с нескрываемым облегчением Дин выехал на трассу и тут же вжал педаль газа до упора. Лука взвизгнула и вцепилась двумя руками в безвольно лежавшего рядом мужчину. *** – Что… Хриплый голос сорвал Луку со стула и бросил на пол к кровати. Она нашарила мощную мозолистую руку и с силой сжала её. – Львица Лука, – шепнула горячо и быстро, шмыгая носом, – рядом с Бабой. Он попытался сесть и тут же охнул, упав обратно. Он попытался сесть и тут же охнул, упав обратно. – Где?.. – Убежище. Тут двое Зрячих, они уничтожили чудовище. Сожгли его. Спасли тебя и других. Ожидание выводило её из себя. Сэм зашил и обработал раны, стоило оказаться в безопасном месте, но сомнение, не бесполезно ли это, ещё долго висело в воздухе, морозя кости. Все те бесконечные биения сердца, что они добирались сюда, потерянные в дымке удушающих сигналов снаружи и изнутри её головы, Лука только могла, что постоянно касаться его лица, рук, мехов, чистых тряпок на животе, остающихся благословенно сухими. Устроившись рядом в большой палатке, которую Зрячие назвали «мотелем», Лука дышала и думала, почему Баба Восс обязательно должен проснуться. Из-за Алкенни. Он не бросит тех, о ком так сильно заботится. И он не бросит Луку, одну, неизвестно где, с жуткими Зрячими и их жуткими коробками, которые одновременно двигаются и остаются на месте. Из-за Магры. Он с неё пылинки сдувает, а потому точно не позволит себе оставить её. Обруч ждёт своего часа, спрятанный в вещах. Лука вспомнила про её беременность и поняла: из-за детей. Баба Восс ни за что не умрёт, пока не дотронется до них. Он слишком упрямый и слишком долго ждал. Они вытащат его обратно. Почему-то в памяти всплыла мать, руки, гладившие волосы, плетущие косы. Вспомнилась Белу, смущённо объявляющая о своём решении выйти за воина из племени Долины. «Я нужна ему», – просто сказала она, перебирая пучки соломы в пальцах, и Лука, как ни обижалась, приняла. У них была непростая жизнь. Каждому требовался якорь, чтобы удержаться в земном мире, если случится беда. Те, ради кого стоит вернуться. Баба Восс откашлялся: – Долго я?.. – Пару часов. Как себя чувствуешь? – Живой и ладно, – проворчал он, пытаясь приподняться снова и с беспомощным рычанием падая; затих. – Мне жаль, Львёнок. Лука положила руки ему на плечи, пресекая третью попытку. – Не твоя вина. Кто знал, что такие чудовища вообще существуют. – Обещал же, что не дам в обиду. – Ты и не дал. Опять всё на себя утянул. – Перепугалась, наверное, мартышка, – его тяжёлая рука на голове вызвала глупое жжение в глазах, от которого она быстро избавилась, сморгнув. – Что ты, старик. Я же не такая, как ты. В помещении, кроме них, больше никого не было: Зрячие предпочли крохотную соседнюю комнатку, разговаривая друг с другом и с воздухом. Последнее иногда означало ровные гудки и одинаковые, повторяющиеся вопросы о пропавших людях, после которых постоянно следовала фраза «извините за беспокойство», а иногда… – Ка-а-с! – снова раздались крики, и Баба вскинул голову. – Кас, твою ж пернатую задницу, иди сюда, ну! Баба Восс в недоумении сжал её запястье: – Что… он делает? – Это один из Зрячих, – вздохнула Лука с сожалением, – он кричит с тех пор, как спас тебя. Кажется, Бог-Пламя повредил его разум. – Кас! – Может, отвести его к Пэрис? Не дело бросать в таком состоянии людей, которые помогли нам. Баба Восс загудел, раздумывая над ответом, но раздавшийся шелест, будто птичьи крылья, оборвал как его, так и крик. – Наконец-то, блин... – Сейчас не лучшее время, Дин, – раздался новый голос, ровный, но с ощутимыми нотками раздражения, и Лука от неожиданности вскинулась всем телом: она не слышала, чтобы кто-либо приближался! Был ли он тоже Тенью? – Есть у меня причина не отвечать. – Что-то случилось? – Я не могу с тобой обсуждать, – вздох, – но у нас разрыв и смещение пространственно-временного поля. Служащие младшего звена ошиблись в вычислениях, и пока мы не исправим последствия, Дин, я не смогу найти время помочь тебе. – Постой-постой. Что за ошибка? – Тебе не стоит беспокоиться. Несколько перескочивших, которых нужно вернуть обратно. – И ты не можешь их найти своим ангельским радаром? – Они находятся не под моей защитой, а младших моих коллег. – Почему тогда ты их ищешь, а не они? Собеседник выразительно вздохнул. – Они наделали уже достаточно. Лёгкий смешок. – Ладно, я понял. Так кого ищешь? Может, мы с Сэмми сможем помочь, чтобы ты быстрее помог нам, потому что в соседней комнате лежит действительно очень сильно раненый человек на грани жизни и смерти, и было бы не плохо спасти его. В конце концов. Последовало задумчивое молчание, и наконец гость ответил: – Двое их. Диковатый вид имеют, броские одежды, вероятно, незрячие. Из ветки будущего они. – Сто-о-оп, стоп, стоп, притормози. Три… нет, четыре шага ко мне, направо. Твои? Лука вся подобралась, когда защёлкал торопливый звук приближавшихся шагов, защитно выпрямляясь перед Бабой Воссом, но ничего не успела: сначала был грудной удивлённый вздох, потом – касание прохладных пальцев, возникших будто из пустоты, и всё исчезло. *** – Так намного лучше, – выдохнул Кастиэль, глядя на пустое пространство перед собой; облегчение читалось в каждой складке его потрепанного пальто. – Нужно доложить, что проблема исправлена. Благодарю за помощь. – Охренеть, – выдал Дин, когда стих шелест крыльев, – это что получается, они серьёзно были из будущего? – Выходит, через несколько десятилетий человечество действительно уничтожит цивилизацию. – Ты, что, удивлён? Я вот ни капли. – Дин, а что, если мы сможем как-то этому помешать? – А смысл? Кас сказал «из ветки», а веток, как известно, обычно бывает много. Да и не до конца ж уничтожит, раз они ещё бегают. А нас с тобой, с нашим образом жизни, уже наверняка тут не будет. Так зачем париться? Он завалился на одну из кроватей, исторгая из пружин отчаянный и пронзительный скрип; закинул ногу на ногу. – Давай дадим Касу немного времени, а потом позовём его снова и хорошенько об этом расспросим, ага? Есть хочешь? Я закажу пиццу.