Высокие отношения

      Белый глянцевый шарик забавно мигнул красным огоньком и лопасти на штативе немного дрогнули, Айво улыбнулся своему детищу и довольно отложил отвертку с ювелирной миллиметровкой наконечника. Калибровка прототипа была завершена, осталось только испытать «Шмель» в действие. Поднеся маленький дрон к лицу как можно ближе, мужчина внимательно всмотрелся в места крепления шарниров, пытаясь заметить хоть какие-то дефекты или потертости, но нет. Не зря он гений, не зря он умен, никаких ошибок не было допущено даже в теории. Позади что-то шелохнулось, кого Айво старательно пытался не замечать.       - Доктор, мой рабочий день закончился. – Стоун опустил руку с наручными часами и улыбнувшись, развернулся к выходу из лабораторий – Если вам что-то будет нужно, обращайтесь к агенту Кинг. Но я рекомендую выспаться, завтра у вас назначена встреча с Пентагоном.       - Без одноклеточных разберусь, – Доктор даже не взглянул на ассистента, что, обреченно улыбнувшись просто покачал головой в знак согласия. – Свободен!       Роботника всегда интересовало, чем занимается его ассистент в свободное от него, Доктора, время. Стоун жил близко к работе, снимал квартиру, завел собаку, иногда ходил на свидания, и все это Айво было известно и так. Но он никогда не наблюдал за ним вне лабораторий. Не задумываясь о последствиях и полностью уверенный в своей правоте, Айво подкидывает шарик в воздух. Шмель, завертев лопастями у самого потолка, сделал небольшой кульбит для проверки всех сенсоров, повернулся в разные стороны и сдвинул диафрагму линзы, проверяя фокус. Айво гордился своим детищем, но настало пора его проверить в деле.       - Цель, «Джеймс Стоун», протокол «слежка».

***

      Порой Стоун сам себе удивлялся, как у него выходит быть столь терпеливым по отношению к Роботкину с его характером и напрочь отсутствующим понятием о деловом этикете. Их отношения нельзя назвать рабочими, но и от романа они были далеки. Что-то внутри настырно твердило, что надо было сменить работу еще очень-очень давно, найти что-то спокойней и стабильней, но… Рядом с доктором Джеймс чувствует вдохновляющий подъем в душе, почти гордость и желание помогать обезумевшего от роботов человеку. И одновременно с этим восхищением приходит понимание того, что в то время, когда Стоун придет домой, и у него будет очередной одинокий вечер – доктор Роботник будет сидеть до утра над новым прототипом очередного дрона, даже не выходя из лабораторий.       И всё.       Одиночество и отстранённость от общества этого человека с очень развитым интеллектом, вот что привлекало Стоуна в этой работе. Это то, чего не будет больше нигде, кроме как на службе у Айво Роботника. И без этого Джеймсу будет скучно в жизни. А собирать себя по кускам снова, уже просто нет сил и желания       Личный водитель, самый полезный человек в жизни Стоуна на данный момент. Когда ты, уставший и эмоционально измученный, наконец, возвращаешься домой, можно не думать о дороге и доверить безопасность вождения другому человеку. Вытянув ноги, Джеймс прикрыл глаза и откинул голову, отдаваясь дреме в полной мере. Он не мог вспомнить, выгуливали ли сегодня собаку, и когда в последний раз нормально ел. Но зато он точно помнил, сколько кружек кофе выпил его босс, сколько раз его прижимали к стене, нагло вторгаясь в личное пространство, и почему он сейчас так устал. Отдать бы кому ниточки управления его жизни, хоть на час, на минутку, на секунду снять с себя ответственность.       Айво был тяжелым человеком, во всех планах и пониманиях. Тяжелый на общение, тяжелый на понимание и тяжелый в понимании. И вся эта тяжесть, все время выливалась у Стоуна в больные сексуальные фантазий. Потому что как еще иначе может отреагировать здоровая психика человека, в чье личное пространство вечно врываются, иногда поднимают руки и морально уничтожают. Ему уже дико хотелось сжать руку на члене, хотя бы через штаны, чтоб утихомириться. Но треклятый водитель вечно поглядывает в стекло заднего вида.       Вставляя в дверь ключ, Стоун мог слышать нетерпеливое поскуливание и цокот коготков по паркету. Этого пса ему подарили коллеги на день рождение, про которое доктор конечно же забыл и лишь фыркнув на подарок прошел мимо, даже не удосужившись поздравить ассистента с юбилеем. Идеальное животное, с белой короткой шерстью с рыжеватыми подпалинами. Не успел Джеймс зайти в дом, как песик стал прыгать вокруг него, радостно лая. Откинув ключи на трюмо, Стоун наклонился к питомцу и подхватил его на руки, чтоб наконец почесать того за ухом. Втянув запах пса, ему стало легче, ведь теперь он точно был дома на едине с собой и своими проблемами в голове. Бесшумно влетевшего минидрона у потолка Джеймс не заметил, но зато песик стал пытаться вырваться из рук и подпрыгнуть, чтоб схватить белый мячик.       Айво шикнул и оскалился, словно пытаясь отогнать пса от дрона. Он никогда не любил животных, они были слишком шумными, надоедливыми и грязными в его понимании. То ли дело роботы, создал, достал, любишь. Сломался, не страшно, починил.       Опустив, радостное животное на пол, Стоун стянул с себя галстук, и бросил его туда же на трюмо. Он несколько раз говорил агенту Кинг, что ненавидит эту удавку, так как доктор любил за нее дергать и шипеть ему в лицо очередную фразочку «Я тебя ненавижу». Туфли остались на полпути к кухне, пиджак Джеймс сбросил на кухонный стол, и, наконец, облегченно выдохнул, опуская руки на дверь холодильника. Первым делом достав собачьи консервы, Стоун покормил и сменил воду у собаки, и только потом понял, что себе перекусить они ничего не додумался взять. Но к его счастью вчерашний вок с курицей и удоном был еще недоеден. Не брезгуя холодной пищей, мужчина жадно макнул вилку в лапшу и намотал огромный макаронный ком с соусом терияки.       Наблюдателя по ту сторону экрана чуть не стошнило, но вот рвотный позыв Айво демонстративно не стал прятать. Он, конечно, не раз замечал за Джеймсом отсутствие какой-либо эстетики по отношению к еде. Но такого пренебрежения к своему организму он еще не видел.       Быстро прикончив лапшу, Стоун утер остатки соуса с губ полотенцем. Мир постепенно приобретал спокойные рамки, ему больше не нужно быть послушным и напряжение спадает, Джеймс чувствует комфорт, от которого немного отвык. Еще раз выдохнув и улыбнувшись собаке, что довольно обтерла его ноги и сыто завалилась на лежанку, Стоун последовал ее примеру. Все чего ему сейчас хотелось, это упасть на диван и чтоб на него сверху упало чуть менее тощее тело с командами «Встал, разделся, заткнулся». Он медленно прошел к дивану и просто рухнул на него всем телом. Может если не дышать, то он тихо умрет и родиться заново, где не будет этих страданий до эгоцентричного робо маньяка с пренебрежением к другим людям. В таком состоянием, лицом вниз, он пролежал где-то минут пять, и Айво даже немного разочаровался, решив, что Стоун просто уснул.       «Шмель» повертелся в разные стороны, оценивая весьма дорогую и даже люксовую квартиру в светлых тонах. Отсутствие каких-либо элементарных предметов декора и даже штор, Айво не смутили, но вот цветные приблуды для собак, очень даже. Конечно же отсутствие вкуса у Стоуна можно было оправдать его занятостью, но что-то подсказывало Айво, что Стоун просто больше не хотел работать над своим личным пространством, так как большую часть времени он проводит на работе. Красный «глаз» остановился на собаке в синей лежанке, что спала пузом вверх и довольно подергивала лапкой.       Мерзко!        Накопленный стресс требовал выхода, и Стоун это ощущал всем телом. Все что ему нужно, это пять минут тишины, покоя и может быть крепких рук, что придавят его к этому дивану до удушья. Немного, совсем чуть-чуть.       - Гениальный придурок. – Ласково шепчет Стоун, приподнимаясь на руках и переворачиваясь на спину, из-под подушки он достал айпад – Чего тебе еще не хватает?       Айпад узнал своего хозяина в лицо и разблокировался, а у Роботника от этой картины аж сердце екнуло от обиды и злости. Он не знал, что такое ревность, поэтому списал все на Стоуновское ничтожество и неспособность оценить его технологический гений. Айво эту штуку изобрел еще в девяностых, у его сотрудников есть все доступы к его технологиям и Джеймсу он лично вручал голографическую панель. Зачем ему эта примитивная вещь? Если только он узнал, что все его изобретения им же и отслеживаются и мониторяться.       Джеймс наконец мог притронуться к себе без страха быть замеченным, даже через штаны, и сжать стоявший от возбуждения член. Отвлекая себя от не запланированного оргазма лишь от одних касаний. Ему все больше хотелось, чтоб его не просто схватили за галстук, не просто придавили к стене и унизили, а скорее уж добили, растоптали в грязь, полностью унизили, насколько это возможно. Запах оставшейся на рубашке напоминал о его работодателе - запах масла с примесью янтаря и розы, странный одеколон, но уже узнаваемый в тысячи запахов. Никто так не пах как Айво, как его злость, когда он нагло прижимает прямо к стене. Когда он шипит тебе в лицо, и отвести взгляда от этих губ не предоставляется возможности. Это его особенность, во всем, в голове, в манерах, во взгляде, в запахе. Он ничего не видит, не замечает, не понимает. И Стоун застонал, массируя себя через штаны, глядя на фотографию Айво вполоборота по пояс. Там, где он за работой, там, где нет всей этой зализанной ухоженности.       Таким его видел только он, в белоснежном лабораторном халате с пятнами от кофе. С растрепанной головой, где челка спадала на очки, и его это все равно не отвлекало. Айво мог есть что угодно, пить что угодно и не спать сутками, за изобретением или программированием очередного детища. Сколько бы он его не фотогравировал такого, доктор бы не заметил. В такие дни он никого не замечает и лишь неизменно повторяет «Стоун, подай, принеси, свари кофе».       Скользнув под потолком к углу дрон, еще больше сфокусировал объектив, приближая картинку. У Айво на лице явно читалось любопытство и легкое недоумение, разве его помощник недостаточно устает от него на работе, чтобы сейчас так стонать от возбуждения и желания? Прежде всего Роботник вглядывался в движения и лицо Стоуна, напрочь игнорируя изображение на айпаде. Но когда Джеймс уже нагло запустил руку к себе в штаны и стал водить ладонью по члену, он подавился кофе, почти выплюнув его в монитор. Такой наглости Айво явно не ожидал и даже не предполагал подобного развития событий. Но смотреть на то, как его ассистент нагло мастурбирует, гладя на его фотографию, это даже не из грани фантазий.       Когда штаны стали тесны до невыносимого и хотелось уже просто кончить, Стоун быстро расстегнул ремень и спустил брюки на бёдра. Уже более уверено, обхватывая член и надавливая большим пальцем на головку, стал ласкать себя, сомкнув зубы на вороте рубашки. Левой рукой он держал айпад с фотографией Роботника, и явно не собирался его куда-то убирать, пока правой грубо, но медленно прикасался к себе. Словно имитируя чужие прикосновения, ведь на его педантичного и даже несколько неуверенного ассистента это было не похоже Его движения обычно были другими и скорее всего в мастурбации тоже. Жадно втягивая остатки чужого запаха на своей рубашке, и не отрывая взгляда от фотографий, он дрочил так правильно, как это бы делал сам Айво. Как бы он это делал ему, уткнувшись носом в плечо, оставляя следы зубами на тех местах, что не спрятать одеждой. Он бы брал его грубо, жестко, прямо на том столе с инструментами, среди этих роботов. Он бы никогда не целовал его в процессе и нагло лишал его слова или движения.       Молча, в ступоре глядя на монитор, Айво закипал от ярости и некого другого незнакомого ему чувства. Его ассистент позволяет себе куда больше, чем он мог предположить. Роботник готов был увидеть свою фотографию на мишени для дротиков, на груше для битья, что угодно. Но явно не мастурбирующего на его фотографию Стоуна. Доктор прикрыл глаза, с силой укусив себя за палец, оторвал руку от голограммы для управления дрона и включил автопилот.       От своих фантазий Стоун снова застонал, закрывая глаза и откидывая айпад куда-то в сторону. Да, может у него и не самый длинный член, но зато удобно ложился в руку и был достаточно широким, Айво бы понравилось держать его в руках. Стоун словно выдает это все своим лицом, шепча из раза в раз.       - Доктор. – Он закрывает глаза, откидываясь как можно больше назад. – Доктор…       Открыв глаза, Стоун не сразу понимает, что вон та белая штука в углу комнаты у потолка движется и ее там в целом быть не должно. Сердечный ритм учащается, в глазах мелькает ужас от понимания происходящего, но виду он не подает. Прикрыв глаза и чуть замедлив движения рукой, Джеймс осознает, что все это время он был не один, а значит Айво в курсе. Смесь негодования, страха была в привычку, но вот истерично смеяться ему хотелось лишь сейчас. И даже больше, он умудрился продемонстрировать ему всю прелесть своей дурной привязанности и позволил ему увидеть себя столь жалким и ничтожным. Нужно было включить мозг, ведь в Айво всегда присутствовала эта черта характера, вторгаться не просто в личное, а отслеживать своих сотрудников. Он просто не ожидал, что станет следующим объектом наблюдения.       От осознанности происходящего и уже настоящей улыбки, член опадает и ни о каком оргазме можно и не вспоминать. Натянув белье и штаны, Стоун выдыхает , улыбнувшись в пустоту, отпускает ситуацию на самотек. Ведь ему больше ничего не остается, потому что смотреть доктору в глаза после такого, будет выше его сил. А тот скорее всего, воспримет потуги в его сторону в ином свете и просто на просто забьет и заменит Джеймса на другого агента. Джеймс вытягивает руку, словно готовиться ловить бейсбольный мяч и достаточно громко просит:       - Иди сюда. – Все это время зависающий под потолком мячик послушно спикировал вниз в руку. – Какой маленький.       Покрутив в руках дрона, Стоун грустно улыбнулся - действительно гениальная разработка. На такое способен лишь один человек в мире. Он ласково обвел большим пальцем линзу, потом прошелся по корпусу и, наконец, по лопастям. Теперь Айво узнавал Стоуна, это уже его привычка прикасаться ко всему, что принадлежит ему с настоящей осторожностью. И ведь Стоун явно в недоумение и скорее всего даже злиться, что Айво стал свидетелем весьма личного времяпровождения, но дрон не ломает! Словно понимает, что для него эта маленькая шпионская штучка, что-то вроде его собаки. Любима, нужна и необходима для уюта и счастья.       - «Шмель». - Стоун проводит пальцами по задней крышке дрона считывая название, и ласково улыбнувшись, встает с дивана. – Ювелирная работа, действительно достойна похвал. Вы молодец, доктор.       Подойдя к окну, Стоун открыл его и поднес дрон. Белые лопасти вновь зашевелились, и «Шмель» взлетел, развернувшись красным «глазом» к Джеймсу. Мужчина улыбнулся, как это делал всегда, и в последний раз коснулся дрона, словно на прощание. Выражение на его лице Айво прочитать не мог, это было что-то не знакомое ему, потому что Стоун никогда так ни на кого не смотрел. И ярость в груди заполыхала еще больше, потому что его пугало неизвестное.       - Завтра я подам рапорт на увольнение. – Джеймс отпрянул, перед тем как закрыть окно он в последний раз улыбнулся, зная, что Айво видит эту улыбку. – Я так больше не могу, простите. Это была последняя капля, вас слишком много в моей жизни, и в то же время все меньше и меньше, чем мне нужно. Присмотрись к агенту Кинг, она справиться. Прощайте.       Слепая ярость заполнила собой всё, казалось, что даже сам обзор покраснел как у робота. Роботник молчал, глядя на монитор и его ноздри раздувались от глубоко и учащённого дыхания. Дрожавшие пальцы сами поджались в кулаки, стараясь унять эту проклятую дрожь и ярость. Он доверял Стоуну, на столько, на сколько для него это возможно. Даже больше – он почти считал его верным наследником своего дела, почти другом.       Увиденное и услышанное буквально поражало, выводило привычный механизм отношений из строя и все летело к чертям собачим. Это даже не гром среди ясного неба, нет. Это слепота его, гения во всем, что не касается отношений. И сейчас он не знал, как реагировать на это «Прощайте». Попытаться поговорить просто ворвавшись в дом? О чём им разговаривать после этого вечера? О том, что он видел, или о том, что Стоун влюбленно носиться за ним собачкой, а Айво этого впритык не замечает в силу своей неопытности?       Сейчас было два выхода, один из которых казался самым разумным и в то же время, провальным. Либо он поступится своими принципами, либо ему придется признать поражение. Оба варианта никак не утраивали и в обоих выигрывал Стоун. А что нужно Стоуну?       Четко и громко он дал понять, что он ему нужен или прощай. Прощай. Прощай. Какое удобное слово, сколько раз Айво бросал его в очередного неудачного Агента. И сейчас, это сказали ему. Задетое самолюбие и гордыня, мешали сосредоточиться. И вернувшейся на базу Шмель, лишь еще больше подстрекал Айво к действиям.       Стереть Агента Стоун с лица земли и забыть об этой проблеме? Или же будить только уснувшего водителя и решать эту проблему деликатно?       А деликатно Роботник, не умел.

***

      Из уже желанной и даже необходимой уставшему мозгу дремы, Стоуна вырывает громкий и настойчивый стук в дверь. Этот звук вламывается в сознание и настойчиво заставляет проснуться, буквально выбивая все желание спать из тела. Разлепив веки и поднеся ладонь ко лбу, Джеймс простонал какие-то проклятья себе под нос. На часах ярко святилось «Четыре утра» ровно, не минутой позже, не минутой раньше. Этот день все никак не желал заканчиваться и преподносил все большие сюрпризы. От чего-то он уже знал, что найдет на пороге своего дома. А точнее кого. Потому что так выламывать дверь с ноги мог только один человек без какого-либо чувства такта.       Одернув синюю майку с логотипом «Оксфорда», мужчина проигнорировал пушистые тапочки, на которых спала собака. Зевая и проклиная все на свете Джеймс медленно поплелся открывать дверь. Свет в коридоре включился автоматически стоило датчикам уловить движение, чтоб не резать глаза, умный дом сбавил освещение на пол тона. Вся эта обстановка не внушала никакого доверия и Стоун морально готовился к скандалу, побоям и может даже унижениям. Еще раз внимательно глянув на дверь, за которой явно что-то злое долбилось и пыталось проникнуть внутрь, наконец замолкло. Злое, вредное, противное и любимое. Глубоко вдохнув Стоун поворачивает щеколду и открывает дверь перед черным дьяволом.       - Доброй ночи Доктор – Не успел Стоун открыть дверь как та открылась с пинка – Чем обязан?       Без какого-либо приглашения и даже ночного «Здравствует» Айво заходит в квартиру задевая плечом ее хозяина специально, сразу давая понять, кто здесь главный. Джеймс немного пошатнулся и больно повел ушибленной рукой, закрывая дверь. Даже здесь, в стенах его дома, этот мужчина умудрялся проявлять доминирующие нотки поведения и не желал равняться с ним перед лицом Одиночества.       Применять силу Роботник любит только в самые отчаянные времена, когда все сыпиться из его загребущих рук и уже любые методы контроля ему кажутся нормальными. Об этом Джеймс знал лучше любого другого агента в их команде, так как ему больше всего и доставалось. По рукам, ногам, в торс, голове один раз даже по лицу, скорее случайно в порыве слепой и неконтролируемой ярости. Тот синяк Стоун замазывал тональником, а Айво избегал его общества примерно с неделю, стараясь лишний раз не контактировать без необходимости. На его лице не мелькнуло сожаления или чего-то еще, он не извинился, просто сделал вид, что ничего не было.       - Кофе, чаю? – Джеймс открыл холодильник внимательно пробегаюсь взглядом по содержимому – Мороженное?       Сейчас же, причина всех его бед, включая сердечных. Просто сидел на стуле за кухонным столом, отвернув голову к окну, вновь избегая какого-либо контакта. Словно он был в чем-то виноват и старательно сохранял хладнокровие. В руках Айво ловко вертелась десертная ложка и звонко побрякивала о поверхность стола, когда руки вздрагивали стоило стоуну издать хоть звук. Словно он провинился, понимает это и не знает, как выпутаться из клетки «Вины», как вывернуться, чтоб виноватым здесь оказался не его гениальная туша.       - Вы хотели поговорить или что-то другое вас привело в столь поздний час?       Усаживаясь ровно напротив начальника, ожидая хоть каких-то слов, устало зевнул Стоун выговаривая последнюю фразу. Джеймс уже все сказал, Айво уже все видел и это именно он примчался в четыре утра к нему выбивать дверь. Снова весь зализанный, не спавший, идеальный, отвернул от него голову и молча поджимает губы, вертя эту ложку так искусно, словно от нее зависит траектория движения планеты. Лично Стоун не ощущал никакого напряжения, он привык к такой обстановке, но сейчас все было чуть иначе…       - Доктор, вы в порядке? Скажите. Хоть что-нибудь.       Джеймсу показалось словно Айво сам не знал, что делает и что ему думать. Может он и гениален и сам в это верит, но сейчас ему страшно, пусть он даже этого не осознает. Та константа, что присутствовала в лице Стоуна в его жизни, пошатнулась и вот-вот рухнет. Перемены Айво не любил! Любые замены и перемены в механизме, означает, что он не был доведен до совершенства. Может Роботник и не мог ответить взаимностью, может и кричал ему «Я не буду скучать, катись на все четыре». Перед ним сидит живое доказательство того, что нет, ему не все равно. Не прошло и двух часов, с его заявления, что будет подан рапорт, как Роботник сидит напротив и молчит. Айво жевал язык, все еще не разу не взглянув на Джеймса, который устал ждать. Если гениальный эгоцентрист решился на такой жест как ночной визит, стоит ответить гостеприимством и подтолкнуть к разговору.       Встав изо стола, Стоун достал из шкафа стеклянный стакан, прозрачный, без принта, с очень тонкими гранями. Из графина он налил чистой прохладной воды, с привычной улыбкой подошел к Айво ставя перед ним стакан. Человеку нужно остыть и дать почувствовать себя в комфорте, если он пришел поговорить и никак не может успокоиться. Доктор уставился на стакан с непониманием, замирая и даже прекращая дышать. Это ничтожество, мелкое, никчемное, что решило его оставить и нагло бросило свое «Прощай» ему в лицо, проявляет заботу? Делает, подачки? Самому Доктору Айво Роботнику, человеку с тремя докторскими и передовым изобретателем планеты?       Руки в перчатках сами по привычки, потянулись к стакану. Слегка поболтав воду по стеклянным краям, словно сомелье пробующий запах винного напитка, Роботник встал со стула. Оказываясь к Стоуну чуть ли не вплотную. Он поднял стакан над головой Джеймса и медленно вылил воду, так, что та ручейками побежала по зажмурившимся векам с черными густыми ресницами, слегка шокированному лицу и приоткрытым губам. На лице у Айво не дрогнуло и мускула, но можно было ощутить всеми вибрами души, как тот доволен и счастлив в последний раз втоптать Стоуна в грязь.       - Благодарю за гостеприимство Джеймс, но боюсь уже поздно и мне пора возвращаться в лабораторию. Еще необходимо проконсультировать Агента Кинг, насчет ее новых служебных обязанностей.       К черту это все, разговор окончен. Он не будет унижаться перед каким-то ничтожеством не способным удержать член в штанах, это выбор Джеймса быть стадом, а не теряться в тени гения. Айво довольный своим прощанием твердым шагом направился к выходу, уже схватившись за ручку двери и открывая дверь он улыбнулся. Как за одно мгновение произошло, то, что он не сразу смог осмыслить и среагировал чисто на инстинктах. Не что ударилось о дверной косяк совсем близко к лицу и все что он успел сделать, так это закрыть веки, чтоб защитить глаза. Стеклянные осколки разлетевшейся в разные стороны задели щеку, губу и осыпались на плече темного пальто.       - Иди к черту! – Стоун шипит позади, как змея, сквозь зубы, но его отчетливо слышно, он просто пытается не закричать и не разбудить соседей – Я был хорошим сотрудником, я потыкал всем твоим прихотям и терпел каждую твою выходку!       У ног Айво остатки стеклянного стакана блестели в приглушенном свете. Еще не отойдя от шока, он дотронулся рукой до своего лица и обнаружил на черных перчатках кровь, свежую, только-только появившейся, его кровь. Роботник обернулся резко, с вновь закипающей яростью в глазах.       - Знаешь, Стоун. – Роботник наклонил голову к плечу, внимательно рассматривая замершего мужчину, который сказал своё последнее слово и больше всего жаждал ответа. – Я думал ты благоразумней. Но нет. Ты такой же идиот, как и все.       Дверь вновь захлопнулась. Захрустевшие под подошвой черных туфель стекло не отвлекало, стекающая теплая капля крови с щеки не отвлекала и даже осыпавшейся осколки с плеч, которые он отряхнул, тоже. Айво медленно, но, верно, не отрывая взгляда от глаз Стоуна, шел к нему. И тот впервые не оступился, а крепко стоял на ногах в ожидание своей участи. Мокрый, уставший, но твердо уверенный в своей правоте и действий, он стоял непоколебимой стеной, которую вновь нужно было сломать.        - А мне плевать. – С улыбкой отозвался Стоун и, присев на стул, где раньше сидел Роботник, с улыбкой добавил – Цитата, между прочим. Водички не желаете? Остыть и всё такое? Кофе, увы, кончился.       - Как смеешь ты, крыса… Знаешь, что это? – Айво растирает по щеке кровь рукой, оставляя ее на своих пальцах, которые он засунул Стоуну в рот резко неожиданно, разжимая челюсть – Это не просто кровь, а биологический материал. Мой материал. Каждая капля, каждая клетка моего тела, в миллиард раз ценнее твоей жалкой никчемной жизни!       Резко и со всей силы, сомкнувшейся зубы на пальцах, привели Айво в еще большее удивление и шок.       - Ай – Мужчина одернул руку и от неожиданности прижал ее к груди с удивлением смотря на довольное, оскалившейся лицо Джеймса – Укусил, меня?       – Я мирился со всеми вашими замашками. Был всегда там, где вам нужно, в любое время, в любую погоду, пренебрегая личной жизнью и интересами. Я вас с ног до головы знаю и могу назвать каждую вашу привычку, каким бы не предсказуемым вы себя не считали Айво. Не отрицаю, я позволил себе чуть больше, чем полагается. Но чего вы хотели, если в моей жизни больше не осталось ничего, кроме вас?       Стоун давал отпор. Впервые за все время их работы, этот мужчина сопротивлялся и не давал чувствовать себя, «Выше». Боль, пронизывающая до самых костей фаланг, осознание того, что змея всё-таки укусила. Стоун сидел на стуле с улыбкой, словно говоря: «У тебя больше нет власти» и это, будоражило? Оказаться выше его морально, оказалось целю. Номер один, Агент Стоун должен понимать, чей он питомец и кому он служит!       - Тебе язык вырвали? – Айво отворачивается, чуть движет укушенными пальцами и понимает, что этот вечер медленно выходит из-под его контроля – Ты не мог сказать? Хотя откуда взяться правильным словам в твоей черепной коробочке, если твой языковой нерв, только и способен что мужикам гениталий обсасывать.       - Ох, как подло – Джеймс вновь смеется, скрещивая на промокшей груди руки – Только заметил? Я знаешь ли и не такое языком творить умею! Но тебя это уже не должно волновать, так как с завтрашнего дня, мое лицо в своих владениях, ты больше не увидишь.       Занесённая в ярости рука над лицом Стоуна, и пропитанные гневом глаза остановились буквально в двух сантиметрах от его собственных. Вот оно, та самая реакция, наконец Джеймс осознал, что именно пугает Айво. Это не самолюбие, не гордость, это именно страх потери близкого человека, в отношениях которого наступили перемены.       Ударит его вновь, по лицу, Айво не мог. Просто не мог. В первый раз это вышло случайно, в приступе гнева и тот синяк на щеке, напоминал о его скверном характере. Тот макияж, что Джеймс поправлял перед каждым выходом из лабораторий перед зеркалом. Нет, этого не должно было повториться. Почему? Рука опускается промокшую на грудь и намотав майку на руку Айво притянул его к себе ближе, прислоняясь лбом к лбу. Стоун испуганно взвизгнул и даже дернулся в крепкой хватке, как довыебываевшаися мышка в лапе у кота.       - Ты хоть раз с мужчиной-то был, праведник? – Второй рукой Айво аккуратно коснулся оголенного бедра, окровавленными пальцами видя вверх – Или только языком молоть способен?       Сбитое дыхание Джеймса касалось порезанных губ и уже заметное возбуждение было прикрыто лишь трусами. Айво еще медленнее и ласковее коснулся шорт, проводя по члену через ткань еле прикасаясь. Он смотрел вниз, наблюдал за реакцией на его прикосновения, на его присутствие и видел то, чего боялся. Все это было настоящим, это не шутка, не прикол, не розыгрыш, У Стоуна действительно рвет на нем крышу и при чем на тесном слегка грубом контакте. Закрытые глаза Джеймса и сжатые в кулаки руки Айво списывает на страх – Испугался – Додумывает доктор и понимает его, ведь он сам в шоке от того, что творит.       - Не тупи Джеймс, хотя бы сейчас – Шепчет Айво и отпускает майку легко поглаживая грудь с сосками – Клянусь, я дам тебе единственный шанс и если ты сейчас ничего не сделаешь, то я …       Мягкие губы коснулись щеки, возле пореза, где уже запеклась кровь. Теплые руки легли на бока сжимая, под пальто и медленно опустились на талию и ниже прижимая к себе как можно сильнее. Чуть отстранившись, Джеймс наконец открыл глаза, чтоб убедиться, это не сон. Айво действительно здесь, очень зол и не хочет его терять. Это его губы немного порезаны, и это его пронизывающий взгляд, который уверяет действовать дальше, пока он позволяет. Один момент, один час и все измениться и будет по-другому.       - Я, я – Мямлит мужчина и немного улыбнувшись прижимая Айво к себе ближе – Представлял это себе иначе.       - Иначе? – Роботник оскорблён, обижен, он допустил Стоуна к таким границам, куда не одна женщина не подходила, а он еще и не доволен – Да ты охренел или издеваешься?       - Вот - вот, как-то так, да – Уже более уверено сминая чужие губы прямо в поцелуе шепчет Джеймс – Именно так, да, не прекращай быть такой сукой.       Айво уяснил лишь одно, в этом служебном романе, ему не придётся меняться или перевоспитывать себя. Все будет намного проще.