Лак для волос

— Как же редко ты наносишь мне визиты… — Прости, как получается. Не будем об этом. Как ты себя чувствуешь? — Кейго прошёл в квартиру про-героя, осматриваясь, обдумывая всё как следует. Ошибки допустить нельзя. — В последнее время лучше, — Цунагу подошёл к столу, взяв в руки только что заваренный чай. — Будешь? — Угу, давай, — Ястреб не думал, что будет так просто. Он был уверен, что как в фильмах — душа будет метаться из стороны в сторону, глаза невольно слезиться от одного взгляда на Джинса, а внутри будет такая буря эмоций, что Таками захочет и сам выпрыгнуть в окно или, как минимум, не видеть никого несколько дней. Но, видимо, парень уже смирился со своей ролью, с тем, что ему сейчас предстоит сделать. — Ты не просил бабулю из ЮЭЙ вылечить тебя? — Она не может излечить то, чего нет, — Цунагу разлил чай по чашкам, жестом приглашая героя сесть рядом. Весь этот диалог заставил Джинса вспомнить о последних месяцах ада и вновь прокрутить их в голове. Но Джинс стойкий. Джинс герой. Он с детства знал, что эта работа — не просто сверкание своим милым личиком, что это не просто показуха, он знал, что это труд, причём не всегда физический. Хакамата привык держаться своей маски, попросту играть для всех роль, которая имела место быть и в его обычной жизни. Безэмоциональный, но не равнодушный, всегда будто знающий что всё будет хорошо. И такой спокойный, что даже завидно. Ястреба покорило именно это. Он не был влюблен в Цунагу, он, кажется, вообще не умел любить, но вот способность кем-то восхищаться заменяла чувство одиночества. Кейго мог раствориться в человеке без странной привязанности к романтическим чувствам. Он просто фанател, он просто восхищался и уважал. Именно поэтому он не жалел Джинса, потому что жалость Ястреб проявлял лишь к тем, кого считал слабым. А Хакамата точно таковым не являлся. — Сам-то ты как? Всё ещё слоняешься рядом с Тодороки-саном? — О, ты называешь его сан? Весьма неожиданно, — Кейго легкомысленно улыбнулся, заметив что и Джинс усмехнулся. Его губ не было видно, но Ястреб всегда знал, когда он улыбался. Это было понятно по глазам, он мог только ими выражать эмоции, и это ещё то, чем восхищался Таками. — Я так проявляю уважение, вот и всё, — идеально ровная спина, идеальный бархатный голос и конечно, идеальный внешний вид — в этом весь Топ Джинс. Да и Ястреб скептично поднял бровь, рассматривая того. Герой перенёс множество операций за очень короткий срок, но выглядел так же безупречно, как и всегда и Кейго ухмыльнулся, ведь подумал о его мягких, блондинистых волосах. Таками вспомнил о том, что никогда не интересовался тем, как герой укладывал их. Странно, что его вообще это заботит, но… они выглядят так, будто залиты лаком и прилизаны, но на деле очень шелковистые. Очень жаль, что пронзительный алый, скоро окрасит их, перебивая родной цвет. Но мысли Ястреба в основном были заняты не этим, а стоило бы, ведь Даби будет недоволен, если что-то пойдет не так, да и самому Кейго это, разумеется, доставит кучу проблем. Но герой для него всего лишь профессия, и он лишь выполняет свою работу.

***

Ястреб не помнит, в какой момент это началось, но они с Топ Джинсом официально познакомились ещё задолго до того, как он получит звание «героя номер два». Кейго до этого было всё равно на мужчину, как и на большинство героев, да и обычных людей тоже, но после разговора о Цунагу остались приятные воспоминания. Он умел произвести впечатление. После они пару раз пересекались на каких-то важных мероприятиятиях, которые Таками со спокойной душой обычно предпочитал пропускать, а Джинс напротив — посещал всегда, вне зависимости даже от собственного самочувствия. Они обменялись парой фраз и разошлись как в море корабли, ведь не были даже друзьями. Ничего необычного, но Ястребу, увы, пришлось сблизиться с ним и узнать, настолько Хакамата прекрасный человек. И именно пришлось, потому что Кейго пришла в голову мысль, что если бы они не сблизились, у Джинса был бы шанс. Ему просто не повезло.

***

— Да всё по старому. Патруль, дом, агенство. Причем именно в таком порядке, — глоток горячего чая прочистил горло, и Ястреб, положив стакан на стол, откинулся на спинку дивана. В его голову поползли те мысли, которые и должны были. Он и не забывал, зачем пришёл сюда, и конечно же он не уйдет, не выполнив долг перед Лигой, перед правительством и перед собой. Смерть одного может спасти жизни тысяч, и Кейго точно не считал себя типичным злодеем. Он злодеем в принципе-то себя не считал, просто жертва обстоятельств и всё. Такой же, как и Цунагу, но более просвещенный во всем, что происходит. — Значит… планируешь скоро вернуться? — Да. Ещё немного восстановлюсь и постараюсь почаще бывать в агентстве. — Мужчина, допив чай, сложил руки перед собой. — Ты прям… герой? Хах, забавно, — Ястреб и сам не ожидал, что такой нервный смешок вырвется наружу, но недо-каламбур вышел слишком уж забавным, — третье место для твоего положения — это очень здорово, не так ли? Джинс, как и все люди, более-менее общающиеся с Ястребом, привык к таким вопросам и разговорам. Он не хотел обидеть, лишь был прямолинейным. И, собственно, он был прав, это отрицать было глупо. Цунагу и сам удивился, узнав о месте в рейтинге. Он никогда не гнался за особой популярностью, но то, что люди оценили его старания, было бесспорно приятно. — Да, я знаю. Честно говоря, я не ожидал такого отклика от людей, но… — Но твой поступок заметно возвысил рейтинг. Не знаю, стоило ли оно того, но гордиться ты точно можешь. — Я не гонюсь за цифрами. — Да, — Ястреб улыбнулся и отвёл глаза, — я знаю.

***

Кейго знал с самого начала, для чего Лига сказала сблизиться ему с Джинсом. То есть, не знал наверняка, но понимал, что у тех был план, а Ястреб в нем лишь шестёрка и не более, чем инструмент. Но он не был особо против, а даже если и был бы, то засунул бы свои желания куда поглубже, ведь это работа такая. Цунагу оказался куда более упрямым, чем Таками предполагал, так что даже просто подружиться с ним оказалось проблематично. Но он сумел, хоть и не мог сказать наверняка, что Джинс думает о нём. Да и это было неважно сейчас, когда его губы сжимают губы Кейго, и он невольно задумывается о том, много ли кто вообще видел рот Цунагу. И, как ожидалось, у него длинная шея. Но красивая, это Ястреб подмечает сразу. И ему даже обидно, что он не влюблен в мужчину так, как говорил, ведь Хакамата заслуживает лучшего, это точно. Их отношения, если их вообще можно так назвать, были странными. Слишком взрослые, но в тоже время такие наивно детские, что даже смешно. Джинс может смущаться? Не от слов конечно, от них он ни разу не краснел, как бы Ястреб ни старался и какие серенады бы ни пел. А вот от физического контакта — это да. Разумеется он вёл себя не как школьница, которую зажал её семпай, но тоже весьма мило. Их встречи были не такими длинными, — иногда просто поцелуи, и им уже нужно бежать, — но какие желанные для Кейго. Для обоих. Таками отрицал, ведь это глупо, и он точно не влюблен в мужчину. Просто он очень приятная компания, а ещё он дарит те самые редкие, но очень нужные прикосновения, от которых иногда слетает крыша. Но не настолько, чтобы предать всех и красиво свалить в закат под эпичную музыку.

***

— Знаешь, наши по тебе скучают. Ты был как «правильный старший брат» или типа того. — Все герои отчасти семья. — Хм, ну не знаю, — Ястреб пожал плечами, — может, только если тебя там все любят. — Я знаю, что тебя там точно ценят. А ты думаешь, что… — Не хочу зацикливаться на этом. Ты тут только идёшь на поправку, а я со своими проблемами в башке. — Ты же знаешь, что я всегда за то, чтобы выслушать. — Не хочу нагружать тебя, и не спорь, а то швы разойдутся. — Как они разойду… — Ой, не будь таким серьёзным. — Ладно, — Джинс усмехнулся и посмотрел на парня. Он такой ребенок иногда, боже. Но это вовсе не бесило, Цунагу привык к этому, к этим моментам, когда Кейго был, кажется, настоящим. — Так… ты всё ещё один? То есть, разве твоя сестра не должна была переехать к тебе? — о сестре Хакамата не любил распространяться, просто потому что смысла в этом не было. Но Ястреб знал, так как он упоминал её в разговорах, иногда даже читая вслух сообщения, которые та присылала. — Не хотел беспокоить её. Они с мужем только переехали, да и мне не нужна сиделка. — Но она ведь знает, так? — Конечно. Я еле отговорил её от приезда, — Джинс печально улыбнулся, поглядывая на Ястреба и ожидая его действий. Он знал, что должно было произойти…

***

Как выяснилось, — что, к слову, было довольно очевидно — Топ Джинс обожал чистоту. Даже не так — у него было очень-очень, чертовски чисто и в агентстве, и дома. Когда Кейго пришёл впервые, он не был особо удивлен. Тютелька-в-тютельку, всё ровно там, где должно быть. Но тому было довольно печальное объяснение. Обессивно-компульсивное расстройство, диагноз, о котором Кейго узнал месяце на втором отношений. А ещё жуткая мизофобия, из-за которой руки всегда в перчатках, а рот всегда закрыт. Это были его проблемы, и Ястреб не то чтобы не догадывался, но всё-таки был малость удивлён. Сложно быть героем и драться, когда тебя выворачивает от одной мысли о соприкосновении с грязью. Это объяснило также и долгое сопротивление Хакамату своему желанию поцеловать Ястреба. Кейго считал это успехом. Он уже знал кое-что личное, то, что Лиге не понадобится, но это означает, что ему доверяют, а значит с работой он справляется. Кейго и сам не понял, в какой момент начал проводить с мужчиной профилактические беседы, но это помогало сблизиться, да и он чувствовал, что должен был говорить то, что говорил. А ещё он узнал что Хакамата был очень романтичным. Прям… очень. Не перевелись ещё рыцари, хмыкнул про себя Таками. Герой был, кажется, великолепен во всех проявлениях. Компромата на него будто совсем не было — ни тёмного прошлого, ни грязных секретов. Лишь болезнь, но это не мешало ему драться, только в эти моменты он и мог преодолевать себя, так что когда Ястреб поделился этой информацией, её приняли во внимание, но как-то не особо. И да, он был романтичным. Ужины, вечера и прочее, Ястреб чувствовал себя пассией богатого папика. Он и сам посмеивался над этим, но против не был. Джинсу нравилось устраивать их малочисленные свидания, а Кейго нравилось на них ходить. Так что компромисс был достигнут.

***

— Ещё чая? — Цунагу встал и подошёл к кухонному столу. — Нет, спасибо. Я и это не допил. Есть что покрепче? — Мне нельзя, но где-то должно было быть. Могу поискать.

***

— Ты должен убрать его. Слова со звоном, эхом отдавались в голове. Он знал, что так будет. Это его цель. Всё идёт так, как и должно было идти, и внешне никаких признаков беспокойства Ястреб не проявляет. Но в груди всё равно словно что-то сжимается. — Когда? — все, что выдавливает парень. Он профессионал и действует согласно своим же идеалам и принципам. Смерть одного может спасти тысячи, и Ястреб знает что сделает это. Он ни минуты не колеблется, но это не значит, что ему не больно. Чувства противоречивые, как и сам Кейго. — Чем быстрее, тем лучше. Он сейчас очень слаб, а тебя точно подпустит к себе. Это лучшее время, — Даби сухо даёт команды, и Ястреб удивляется, как он так просто это делает. Будто он сейчас не убийство заказал, а просто рассказал о том, как день прошёл. — Понял-принял. Будет исполнено в кратчайшие сроки. Ястреб улыбается, Даби закатывает глаза и уходит, а Кейго умирает внутри. Нет, всё-таки очень больно. Ему не жаль Джинса, ведь жалеть можно лишь слабых, но… он бы не хотел, чтобы так всё обернулось. И чёрт возьми, парень даже заплакать не может. Неужели он настолько бесчувственный? Видимо да, но это и к лучшему. Плакать нельзя. После того самого происшествия Кейго волновался. И волновался по-настоящему, что было неудивительно для всех знакомых, ведь многие знали их как близких друзей, а для Лиги всё объяснялось простым «я хорошо вживаюсь в роль». Таками часто приходил в палату, когда пускали, но с каждым разом всё реже. Лига сказала «отбой», и Ястреб послушался. Им не было смысла вводить шпиона туда, где они уже выиграли. Да и было не до того. Но Цунагу оказался куда более живучим, чем они предполагали. Сильный и духом и телом — истинный герой. Поэтому встречи стали всё более редкими. А потом это… и Ястреб должен улыбаться и, сука, делать вид, что всё прекрасно. Что всё просто чудесно. Но нервы сдают. Ему казалось, что будь всё немного иначе, у Джинса был бы огромный шанс на нормальные и прекрасные отношения. Он почти избавился от своих психологических проблем, и всё шло более-менее в гору. Он мог быть бы по-настоящему счастливым, но точно не с Ястребом. А теперь он тот, кто убьет его. Кейго идёт к нему, зная это. Со всеми тяготами осознания своих действий.

***

— Тут есть вино, пойдёт? — кричит мужчина из соседней комнаты, и Ястреб кивает, поспешно поняв, что этого жеста одобрения Джинс не увидит. — Да, вполне, — вино Кейго не любил, но и пить его не придётся. Пора заканчивать. Хакамата беззвучно прошёл в гостиную и повернулся к стаканам, разливая напиток. Ястреб держал в руках перо, подходя сзади. Всё будет быстро. Это его цель. Это его работа, и он знает, что справится. — Знаешь, я давно это понял. Кейго замер, а Джинс медленно повернулся, вглядываясь в лицо парня. — Я понял это давно. Ты ведь двойной агент? — Я… — Таками замер и тяжело сглотнул. Опять великолепный Цунагу и его острый ум. — Этого стоило ожидать. —…Поэтому отговаривал сестру? — Я не хотел, чтобы она пострадала, — мужчина пожал плечами и подошёл ещё ближе, настолько, что остриё клинка в руках упиралось в бок. — Но почему не ушёл? — Ястреб не заметил, как поднял голос. Он почти срывался, его всё бесило, и он не понимал. Ведь если Джинс сам додумался, мог убежать и избавить Кейго от этого. — Куда мне идти? Прятаться? Нет, ты бы нашёл меня. Сам говорил, мои прекрасные глаза так и притягивают, — голос всё такой же ровный, тембр не изменился совсем, он такой же… бархатный. — Верно… но ты мог, если бы… — Не нужно. Я не проживу долго, а если тебе и другим людям это поможет, я добровольно иду на это. — Чёрт возьми, Цунагу! Просто за что? — Я не понимаю, разве тебе так не проще? — Проще, ты прав. Я просто убью тебя и всё. — Я знаю. Я готов к этому, — он подошёл ещё ближе и наклонился, нависая над Кейго. — Ха… ха-ха… готов… он готов. Каков герой! — Я люблю тебя. — Что? Что, блять? — Это правда, и я знаю, что всё не взаимно. — О боже, что за смазливая драма. — Ты все начал, так будь добр, закончи. Ястреб срывался на крик, а вся ситуация в принципе была странной. Рукой он смахнул один из бокалов, и тот с дребезгом разбился, разливая вино по всему полу. — Я… мне… мне жаль. — Кейго не жалел… жалеют лишь слабых… да к черту всё. — Я знаю, — до ненормального спокойный Джинс напрягал. Вся ситуация напрягала, да и ясно почему. Но Ястреб не узнает о тех бессонных ночах, что Цунагу проводил, думая обо всём этом. Он не узнает о том, что мужчина искренне полюбил, хоть почти с самого начала раскусил парня. Глупо, и, видимо, даже идеальные допускают ошибки, огромные ошибки. Но Хакамата так не считает, для него любовь к Ястребу — самое прекрасное в нём самом. Он знал, что иначе быть не могло. Он влюбился, и его это погубило. Взрослого мужчину погубило как маленького и наивного подростка. Но он не против, всё же, оно того стоило. И Ястреб быстро смахнул одинокую, скатывающуюся по щеке слезу, надеясь, что Цунагу этого не заметил, но он лишь горько смеётся. Всё же, даже его смерть красивая. — Я должен… — Я все равно бы умер через пару месяцев. Столько эмоций внутри, но всё очень сухо. Может, потому что они уже знали это, потому что были готовы, потому что срывались сами на себя, а сейчас уже попросту опустошены. Но Ястребу печально от того, что он не полюбил Цунагу, но… он, возможно, мог бы… — Прости, — Кейго опускает ворот рубашки и целует Хакамато в губы. Не страстно, не пылко, не так, как хотел бы. Скорее спокойно и на прощание, пытаясь выразить всё хоть так, но бесполезно, хотя Джинс всё и так понимает.

***

— Мне тут не нравится, — категорично заявляет Ястреб, совсем не беспокоясь о том, что его могут услышать. — Как герои, мы должны посещать подобные мероприятия. — Цунагу, стоящий рядом, тут же отвечает. Он всё такой же ответственный и понимает всю значимость таких встреч. А вот Ястреб нет, он хочет домой и прерывисто стонет, хныча, как ребенок. — Я… я не хочу быть тут. Пойду домой, — Кейго уверенно направляется в сторону выхода, но встречается с грозным взором зелёных глаз собеседника. — Кейго, это важно. — Плевать, — и всё же он уходит, но задерживается на мгновение. — Пойдем со мной? — Нет. Я не могу. Таками закатывает глаза и удаляется, останавливаясь у прохода и доставая сигарету. Да, ему снова влетит от Старателя за курение в общественных местах, но всё равно. Парень блаженно закрывает глаза, уже, кажется, жалея о поступке, как вдруг чья-то рука ложится на плечо. — Ладно, пошли, — Джинс стоит рядом, поглядывая на парня. Ястреб усмехается. — А я только хотел вернуться. — Тебе же там не нравилось. — Ага, там жесть как скучно. Но это важно, бла-бла-бла, что-то ещё, бла-бла, короче идём, пока я не передумал. Цунагу улыбается, и они возвращаются, сбежав с середины встречи.

***

Топ Джинс почти не чувствует боль. Ему просто нечем чувствовать её, но неприятное покалывание все же присутствует. Ястреб держит его практически на руках и горько улыбается, а Цунагу лишь ещё раз подмечает, что никогда не смог бы ни в кого так влюбиться. Наивно и по-детски. — Прощай, — больше он ничего выговорить не может. Смерть пришла почти мгновенно, и всё. Его не стало. Ястреб крикнул, просто вырвался стон отчаяния и сожаления с его губ. Сожаления о том, какая же все-таки жизнь сучка, какая же она жестокая и уродливая. Кейго целует его в лоб, в последний раз прикасаясь к мягким волосам и вспоминая о том, что всё ещё не узнал, как он их укладывал. Он много чего не успел узнал о Цунагу.