В плену офиса

Грей слабо дёрнулся, а изо рта вырвался хрип. Перед глазами всё горит разноцветными пятнами, а в ушах звенит так, что хочется отключить это что-то, чтобы стало тихо. Всё тело болит, что даже зажмуриться сложно. Грей чувствует себя в каком-то вакууме.  Со временем пятна перед глазами пропадают, чтобы заменится на белый потолок с слишком яркой лампочкой. Грей жмурится от того, как ярко мигает лампочка. На душе почему-то так паршиво. Словно кто-то вычеркнул всё положительное из него. Он выдыхает и закрывает глаза. Хочется ещё поспать.  — Хватит притворяться, ледышка, я вижу, что ты не спишь.  Голос Нацу в этой комнате раздаётся от каждой стены, заставляя жмурится. Итак всё ещё звенит в ушах. А тут ещё и громогласный Драгнил. Грей хрипит что-то неразборчевое и хватается руками за простыню.  Перед глазами проходятся все воспоминания. Он резко встаёт. — Что с Джувией и Алекс? — выдаёт он, не обращая внимания на свою боль.  Им движет волнение за своих девочек. — С ними всё в порядке, Джувия и Алекс отделались лишь лёгким шоком, пострадал только ты… Почувствовав облегчение, Фуллбастер лёг обратно и закрыл глаза. Значит, всё в порядке. Волноваться не о чём. Хотя так хочется, чтобы они его сейчас обняли. Чтобы Алекс что-то весело пролепетела на ухо, коварно усмехаясь. А Джувия, с укором посмотрев на них, выбила из отца и дочки всю несерьёзность лишь взглядом, выбивая их лёгких Грея весь воздух, наполняя собой.  Он тихо шипит от боли и открывает глаза. Реальность далека от ожидания. Очень далека. Нацу ещё что-то говорит, но Фуллбастер не слышит. На душе скребут кошки. И рычать, как изголодавшийся волк, хочется. От осознания своего одиночества и ненужности. Но ведь самое главное, чтобы с ними всё было хорошо. И чтобы они были счастливы. Пусть и не с ним. Пусть. За-то Грей получит главный в жизни урок. Цени тех, кто тебя любят.  А он был всю жизнь конченным мудаком.  Из-за этого теперь потерял Джувию, шанс, что Алекс с ним останется хоть на пару часов мал, но есть. Что посеешь, то и пожнешь, как говорится.  — Грей, к тебе посетитель, — через толщу тяжёлых мыслей вдруг пробивается эта фраза Нацу.  Фуллбастер привстаёт, сжимает края простыни, и болит всё. От головы до холодного сердца, любить которого научило его милое голубое солнышко, не желающие сейчас даже знать его. — Кто? — собственный голос звучит хрипло, неестественно и наполненный плохо скрываемым отчаянием.  Нацу не успевает ответить, как дверь открывается: — Папочка, — почти плача, выдыхает Алекс и бежит к нему, а после обнимает, прыгая на него. Грей жмурится от боли, но обнимает в ответ. Становится лучше, и он улыбается. От счастья.  Его дочь действительно не оставит его одного. Судя по взгляду никогда.  И Грея топит волна радости. Она с ним. А Джувия… Да, больно, но у Лоскар свои планы, и, кажется, он туда совсем не входит. Но… Фуллбастер решает отпустить, если он ей не нужен. Так будет легче им обоим.  — Папочка, я так переживала. Я думала, ты умер. Прошу, не делай так больше, — хнычит Алекс, и Грей крепче сжимает её в своих объятиях.  — Прости меня, принцесса, но я должен был спасти любимую. Прямо, как рыцарь из сказок. Потому люблю твою маму больше всего и всех на свете, — тихо шепчет он, чувствуя, как свои же слова оставляют ожоги в душе. Алекс смотрит ему в глаза, счастливо улыбается и целует его в щёку. Грей улыбается в ответ, удобнее устраивая её на своих коленях.  — Мама за тебя тоже переживала всё это время. Я даже слышала, как она плакала. Бок нещадно ноет от боли, но Фуллбастер лишь чувствует, как по венам льётся счастье. И горечь. Она снова плакала из-за него. Похоже, он никогда не сможет ей подарить что-то помимо слез. От осознания этого хочется сломать себе ребра и вырвать сердце. Нацу тактично выходит из палаты. Иглы от капельницы валяются где-то на полу, вырванные Греем ещё минут пять назад. Но мир для него остановился, когда Алекс обняла его. — Пап, обещай мне, что больше никогда не оставишь нас с мамой, — грустно шепчет его принцесса и всхлипывает. Фуллбастер готов убить любого, лишь бы его Алекс не плакала. — Обещаю, милая, обещаю. Теперь я только с вами, и только вам решать, как поступить со мной. Бросить, как котёнка, или оставить себе.  — Оставляем, конечно. Думаю, ты заслужил. И даже мама тут не поспорит, теперь ты живёшь с нами. И точка. — Да, милая…

***

Джувия крепко сжимает телефон в руке. Алекс всё ещё там. У него. Когда она увидела его с простреленным животом, она думала её сердце остановится там же. Это был её личный кошмар. Это был её конец. А сейчас, зная, что с ним всё хорошо, Джу волнуется только сильнее. Он не оставил её. Словно услышал все её молитвы, когда она плакала ночами все эти две недели. Столько он был в отключке. А сейчас можно выдохнуть свободно.  Он будет жить. Это самое главное.  Нацу смотрит на неё неодобритело. Но не ему её судить. Да, она отшивала его все эти годы. Но она имела на это полное право. Грей столько боли ей причинил за всю их недолгую жизнь.  Но увидев его с пулей, Джувия поняла, что была зациклена лишь на себе. Что могла потерять его тогда, когда без него уже не дышится нормально.  И поняла, что упустила счастье. Пусть и не верит она в него. — Может, уже зайдёшь? Он ждёт тебя, — говорит Нацу, но Люси его мягко обнимает и шепчет ему на ухо, что это дело только Джувии и Грея, и что он не должен вмешиваться.  Джу ей благодарна. Хотя Драгнил прав. Она очень хочет зайти, но ей страшно. Банально страшно. Жалкая трусиха. Даже в глаза своему спасителю не может посмотреть.  Вдох и выдох. И рука уже уверенно приближается к ручке двери. Ей всё ещё страшно, но почему-то теперь это другой страх. Что теперь её чувства снова будут проигнорированы. Как раньше. Как всё это время до их упомрачительного секса на выпускном. Скрип двери в этой тишине кажется слишком громким. Как и стук сердца в груди. Она теперь признается сама себе, она всё ещё любит его больше жизни. Он всё ещё тот, кто крадёт её душу раз за разом. И теперь она его простила. Когда дверь открывается, Джувии хочется разревется. Лучше картины не найти. Самые дорогие люди так трепетно обнимаются. Отец и дочь. Теперь точно не только биологически. А и духовно. — Грей…

***

Фуллбастер резко поворачивается и застывает. Джувия мягко ему улыбается, а его сердце делает кульбит. Прямо перед ним женщина его мечты. Хочется сорваться к ней и поцеловать так, чтобы у неё не остались сомнений, что она только его. Но Грей себе этого не позволяет. Не имеет право. — Алекс, милая, можешь пожалуйста поиграть с сыном тёти Люси и дяди Нацу. Мы с твоим отцом должны поговорить, — Джувия улыбается всё той же мягкой улыбкой, но наполненной волнением. Алекс кивает и выходит из палаты. А Грею хочется, чтобы Джу сейчас шептала его имя, сидя у него на коленях и целуя его. Так словно она его госпожа. А почему словно? Фуллбастер знает, что всё так и есть. Локсар садится на край кровати и смотрит ему в глаза. Уверенно, но почему-то с ужасом. Её мягкая ладошка ложится на его бедро. — Грей, спасибо, что спас меня и Алекс. И, честно говоря, я ждала тебя, когда там сидела одна в этом холодном подвале, а Алекс спала на моих коленях. Ты нужен был мне, — начинает Джу, и Грей не перебивает. Это важно для обоих. Поговорить, действительно поговорить нормально за всё накопившиеся за эти долгие годы. — А когда ты пришёл, я почувствовала себя уже спасённой. Потому что ты уже рядом.  Её слова калённым железом выжигают внутренности. Его крепкая ладонь сжимает её нежные и маленькие, по сравнению с его, пальчиками.  — Я любила тебя всю свою сознательную жизнь. Но ты никогда не замечал меня,.. — Не правда, я… — Подожди, не перебивай меня. Я желала тебе счастья, поэтому после выпускного решила не мозолить тебе глаза, а ты напился, завалился в мой дом и поцеловал меня так, что коленки подогнулись. Ну, и ясное дело одним поцелуем всё не обошлось. Тогда я думала, что может быть я тебе хоть чуть-чуть, но нравлюсь, что может быть у меня есть шанс. Но ты сбежал, как последний трус, не удосужившись даже подождать моего пробуждения. Это стало той самой точкой. Я вычеркнула тебя из своей жизни относительно недавно, хранила в себе обиду к тебе, думала забуду тебя, но тут ты, словно с небес упал. Ещё моим боссом, оказался. И я поняла, что не разлюбила тебя ни капельки, отшивала тебя, как могла, но было больно. Как всегда. Ты никогда не задумывался о моих чувствах, а я строила свою жизнь на тех осколках, что оставил мне ты. А теперь я тут и признаюсь тебе в любви. Кажется, в этом мире ничего не изменится. Ты всегда будешь моим личным любимым демоном, но я согласна утопать в бездне твоих чёрных глаз и относительно темной души.  Если Грею казалось, что до этого он не мог дышать, то он ошибся. Прямо сейчас он даже вздохнуть не может. Его словно ударили чем-то по голове. Её признание выбило воздух из лёгких, заставило душу трепетать, а сердце остановится. Если он спит, то пожалуйста, не будите его. Это лучшее, что может произойти, после рождения его дочки, конечно. Он легко прижимает её к себе и ласково обнимает. Всё это реально. От этого хочется счастливо плакать, да именно плакать. Запах её духов щекочет нос, а хрупкость его любимой заставляет лишь бережнее относиться. Чтобы не разбить её. Снова. И он точно подарит ей счастье.  — Теперь моя очередь говорить, малышка Джу, — шепчет Грей ей на ухо, вызывая табун мурашек на её нежной коже, по которой хочется пройтись губами. Но это потом, успеется. — Когда я увидел тебя, такую красивую с такой солнечной улыбкой,что  моё сердце остановилось на мгновение, чтобы начать бится быстрее. Ведь прекраснее, чем ты я никогда не встречал. Я был бабником, постоянно пил, курил и иногда даже травой увлекался. И решил для себя, что такой ангел, как ты уж точно не для меня. А потом ты в меня влюбилась, это был удар ниже пояса для меня. Я сдерживался, как мог. Игнорировал тебя, трахался с другими, напивался до потери памяти, лишь бы твой образ навсегда исчез из моих глаз. Но ты была такой упёртой, а твои объятья такими обжигающими, что все мои баррикады, ограждающие нас с тобой, сыпались на камюшки сразу же. А когда на выпускном ты танцевала с Бикслоу, мне показалось, что внутри всё раскрошилось. И мне захотелось придушить его, потому что я, сам того не осознав, поставил на тебе своё клеймо, ты была моей всегда, — Джувия смотрит ему в глаза так доверчиво, по её щекам текут слёзы, а Грей их любовно стирает. Его любимая не должна снова плакать из-за такого мудака, как он. — А потом я напился, пришёл к тебе, хотел во всём признаться. Но лишь увидев тебя такую домашнюю в той короткой ночнушке, я сорвался. Ещё никого я так яростно не целовал. И ещё никого я так не хотел, как тебя. Ты мне снилась даже. И не только в целомудренных снах. Джу фыркнула, а Грей улыбнулся. Она всегда останется его лучшим сладким ядом. Локсар всегда останется его самой прекрасной бездной, в которой он потерялся без остатка.  — А потом я струсил и сбежал. Самое больное было делать больно тебе. Но я хотел, чтобы ты была счастлива. А я из тех придурков, которые не могли брать на себя ответственность. Но теперь я вырос, хранил в себе память о тебе и нашей единственной ночи, как что-то святое. А потом ты появляешься на пороге моего кабинета, и всё я снова пропал. А когда я узнал, что у нас есть дочь. Наша дочь. Всегда хотел девочку, если честно. Я готов был расцеловать тебя до полусмерти, но натыкался лишь на глыбу льда и стену, что ты построила между нами. И понимал, что так оно должно было и быть. Хотя было больно. Я так волновался, когда узнал, что вы в руках этого отморозка, что собирался отдать дело всей своей жизни и себя самого, лишь бы вы были в целостности и сохранности. И кажется, у меня это получилось. Я люблю тебя, Джувия, и всегда любил. Последние он выдыхает ей в губы, а после накрывает их своими. Они солёные от слез, что всё ещё льются из её прекрасных глаз, но теперь Грей знает, что это слезы счастья. Джувия прижимается к нему ближе, отвечает на поцелуй и запускает пальцы в его волосы. Она перекидывает одну ногу через него и садится к нему на бёдра. Локсар всё так же заставляет его кровь бурлить, как вулкан, готовый извергаться. Хорошее сравнение, кстати.  Они целуются страстно, неистово, буквально пожирая друг друга губами. Возвращают любовь, что хранится в их сердце столько лет. Соединяются в одно целое. Трепещут в объятьях друг друга. Джувия проводит одной рукой по его плечу и распускает ленточку, держащую его больничную рубашку. Кажется, его врач где-то гуляет, раз всё ещё не пришёл. Ну и пусть, сейчас у Грея есть дела по интереснее. Он сжимает в руках её ягодицы. Всё такие же, как тогда. Переходит губами к шее и оставляет там лёгкий поцелуй, который заставляет Джу ахнуть и сжать его плечи в своих руках сильнее.  Фуллбастер самозабвенно расстегивает блузку Джу и целует впадинку ключицы. Локсар отвечает на его прикосновения так открыто и дурманя, что он с трудом сдерживает себя. — Вы ещё тут сексом займитесь, — оба резко поворачиваются к Драгнилу, и Грей маньякально берёт подушку в руки и печатает её прямо другу в лицо. — На самом интересном моменте прервал, кретин, — шипит он, пока Джу быстро застегивает пуговички блузки обратно.  — Ай, вообще-то я пришёл сказать, что ваша дочь есть хочет, и чтобы вы побыстрее прекратили языками чесать. Ну а вы просто тут с прелюдии начали, — весело говорит Нацу и кидает подушку Фуллбастеру обратно.  — Иди ты на.., — Джувия резко зажимает ему рот рукой и кивает на дверь. В неё снова влетело их солнышко. Алекс счастливо улыбается и снова запрыгивает в его объятья.  Они все счастливы. Спустя столько лет. Какими же они были дураками, надо было давно поговорить. Грей обнимает своих девочек и перехватывает любовный взгляд Джу. Да, теперь жизнь точно наполнится красками. Теперь у него есть всё, что ему нужно. Джувия и Алекс с ним.