Сновидения.

      В пять лет он впервые разделил сон со своим соулмейтом.       Место, куда попал Гарри, как только заснул, напоминало магазин одежды (он не был там раньше, но несколько раз видел либо в программах по телевизору, либо в газетах, которые читала миссис Фигг). Но этот магазин не был похож ни на один из тех, которые видел Гарри. Оглядевшись вокруг себя, Гарри заметил множество костюмов и платьев, которые значительно отличались от тех, что носили его опекуны — Дурсли. Здесь также были небольшие витрины, за которыми находились разные красивые украшения, а на манекенах, стоявших посреди помещения, были надеты мантии. Гарри сравнил их с балахонами, которые тетя Петунья ненавидела всей душой. Если бы существовал список, название которого гласило бы «Топ ненавистных вещей Петуньи Дурсль», то балахоны занимали бы почетное второе место, сразу после Гарри Поттера, который возглавил бы этот самый топ.       За прилавком было пусто, как и во всем магазине. Осмотревшись еще раз, Гарри только сейчас понял, что окон и дверей здесь нет, а свет исходил от старинных ламп. — Насмотрелся? — неожиданно раздавшийся голос заставил брюнета вздрогнуть. Он резко обернулся и только сейчас заметил еще одного «посетителя» этого магазинчика. — По твоему поведению уже видно, что ты здесь никогда не был, маггл.       Так началось знакомство Гарри Поттера и его родственной души. ***       Так сложилось, что имена свои они назвать не могут, а когда просыпаются, то забывают внешность своего соулмейта. Зато все сказанное друг другу, будто кто-то вырезает на подкорке мозга, чтобы не забывали. И они помнят.       Они придумали друг другу прозвища, чтобы хоть как-то обращаться друг к другу. Но это, конечно же, было не сразу. Беловолосый мальчик, будучи уверенным, что Гарри — маггл, не желал с ним настраивать какие-либо контакты. А когда Поттер спросил, кто такие магглы, чтобы понять, где же именно он успел напортачить, то молчун перестал даже показываться, прячась среди одежды. Гарри не знал, как подступиться к этому мальчику, а потому просто сидел на высокой скамейке, сжимая край большой старой футболки своего кузена. Гарри мог спросить совета у тети или же дяди, но в этом не было толку — они бы все равно не ответили.       Так могло продолжаться и дальше, но в одну из ночей молчун плакал. Когда, волей-неволей, беловолосый успокоился и рассказал, что его тревожило [Гарри не совсем мог понять его чувства, ведь родителей у него не было, а опекуны никогда не ругались], то решил еще рассказать и про магглов и про все дальше вытекающее из этого.       После этого они стали Грассом* и Сноу*. *** — Ты в сквибы, что ли, решил заделаться?! — кричит девятилетний Сноу, сделавший какие-то свои выводы из только что услышанного рассказа. — С чего бы? — с глупым видом спрашивает Грасс, не понимая, как маггл может стать сквибом. — То, что ты сейчас мне рассказал, походит на неконтролируемые всплески магии! — вскидывает руками Сноу, понимая, что ему в соулмейты достался не просто маггл, а маг рожденный от магглов. — Ч-чего? — брюнет вскакивает, смотря на своего собеседника круглыми глазами. — То… То есть, ты хочешь сказать, что я… что я волшебник? — Я не хочу, а говорю, что так и есть! С твоими родственничками ты вполне можешь стать сквибом! Черт возьми, угораздило же тебя жить как домовому эльфу, причем в семейке, которая ненавидит магию! — Сноу заскрипел зубами и ударил кулаками по траве. Все-таки менять место встречи никто не запрещал. — Давай не будем… — Что не будем? Что не будем, Грасс?! — серые глаза девятилетнего мальчика стреляли молниями. — Оказывается, что ты волшебник, хоть и рожденный от магглов, и ты говоришь не будем?!       Грасс сжался, боясь поднять взгляд. Сноу никогда не кричал на него. Говорил, бывало, слишком холодно и безразлично, но кричать — никогда. Теребя рукав рубашки, которую Сноу выбрал ему в том магазине («Малкин», — напоминает себе Гарри), Грасс старается не расплакаться, как какая-нибудь девчонка. При Сноу он не плакал ни разу и начинать не собирался. Но продолжавший кричать Сноу напоминал, что когда Гарри проснется, тетя Петунья снова начнет его терроризировать, а дядя Вернон обрадуется, что сможет всыпать ему хорошенько за одно существование. И Грасс не сдержался.       Сноу замолчал, как только услышал всхлип. Посмотрев на дрожащего мальчишку перед собой, Сноу застыл статуей самому себе. Грасс впервые за четыре года их знакомства плакал перед ним. Драко не знал, что делать, ведь оказался впервые в такой ситуации. А потом он сделал то, что всегда делал Грасс — Сноу обнял свою родственную душу и стал поглаживать того по спине. Мальчишка сжался еще сильнее, а дрожь стала крупнее. Сноу запаниковал, он не понимал, что можно еще сделать. В объятиях Грасса Сноу всегда расслаблялся и успокаивался почти сразу, но сейчас сам Грасс ни того и ни другого не планировал делать, заставляя Драко размышлять в геометрической прогрессии.       Паника никуда не делась, но Сноу старался ее подавить, чтобы придумать что-нибудь. И тут он вспомнил. Когда он был совсем маленьким, мама рассказывала ему одну и ту же историю, которая всегда успокаивала. Склонившись ближе к Грассу, Сноу опалил его ухо горячим дыханием, пустив миллион мурашек по его телу. — Я расскажу тебе одну историю, которую в нашем мире знает даже младенец, — его шепот завораживал, а сердце Грасса дрогнуло. — Историю про Мальчика-который-выжил, про Гарри Поттера.       Грасс вскоре понял, что он полукровный волшебник, но даже намека не мог подать Сноу из-за связи соулмейтов. ***       Они знали друг о друге все кроме настоящих имен. Они даже были больше, чем просто родственные души. И им было по десять, когда произошел их первый поцелуй.       Мальчишки тогда летали на метлах за снитчем, пытаясь обогнать друг друга, когда Сноу случайно налетел на Грасса, повалив его, а затем упав следом. — Ты специально это сделал, чтобы я не дотянулся до снитча? — возмутился первым делом Грасс. Он был уверен, что снитч был бы у него в течении нескольких секунд (тогда оставалось только руку вытянуть!), если бы не Сноу, который сбил его.       Когда Грасс, более-менее, успокоился, то почувствовал колено Сноу между своих ног, которое упиралось в пах, а его руки находились по обеим сторонам от головы Гарри. Сам Сноу склонился над Грассом, и их носы практически соприкасались. Брюнет покраснел, но глаз от бледного лица не отвел. — М-может слезешь? — Грасс сглотнул, а затем провел языком по сухим губам. — Ты нем-ного тяжелый.       А до Сноу, казалось, только сейчас дошло в какой позе они находятся, так он покраснел. Но беловолосый не стал отстраняться, а, наоборот, приблизился к лицу Грасса, смотря на него мутным взглядом.       Сноу поцеловал Грасса. *** — Как. Они. Посмели. Так. Поступить? — Сноу ставил ударение на каждое слово, произнося их резко и будто бы рыча [хотя Грасс до сих пор не мог понять, как можно рычать, если в словах не было ни одной буквы «р"]. — Ну ты ведь знаешь, что они ненавидят магию. — Да даже не в этом дело! Их, что, не учили обычным правилам приличия? Например, что брать и читать чужие письма без спросу нельзя! — Сноу не кричал, но голос его был холоднее всех ледников антарктиды. — Тем более, они не дали тебе его даже прочесть, просто сожгли.       Грасс не нашелся, что ответить, хотя и правда был опечален. Им со Сноу пришли письма из одной школы. У них был шанс на встречу, но все испортили Дурсли. *** — Да! Да! Да! — смех Грасса разнесся по магазинчику мадам Малкин, когда Сноу читал учебник по зельеварению: что-что, а на крестного хотелось произвести хорошее впечатление уже на первом занятии. Он вовремя отложил учебник в сторону, так как Грасс накинулся на него с крепкими объятиями, начиная сразу расцеловывать его лицо. Грасс не мог посидеть спокойно, поэтому на его ерзанья тело Сноу отозвалось естественной реакцией, чего брюнет, будучи в таком состоянии, не заметил. — С днем рождения, прелесть моя, — шепчет в его губы Драко. — Что же случилось? — Я ЕДУ В ХОГВАРТС! — кричит радостно Грасс, после чего громко смеется, чувствуя облегчение. А Сноу просто обнимает его еще крепче.       Совсем скоро они увидятся. ***       Кивнув Хагриду, сразу умчавшемуся в «Дырявый котел», Гарри взглянул на вывеску магазина, в который собирался зайти.

«Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».

      Гарри почувствовал то самое волнение, что каждый раз возникало перед тем, как царство Морфея унесло бы Поттера далеко от реальности. Он знал, что, зайдя сейчас в магазин, вместо Сноу увидит ту самую мадам и, возможно, других покупателей. И Гарри совершенно не был к этому готов. Ассоциацией с этим магазином у Поттера всегда был Сноу, а без него тут было все не так. Все-таки, взяв себя в руки, мальчик зашел внутрь. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила та самая мадам Малкин, одетая в розовато-лиловые одежды. — Ты пришел по адресу: у меня тут как раз еще один клиент тоже к школе готовится.       Честно говоря, Гарри было плевать с высокой колокольни на «еще одного клиента», поэтому он, ни разу не оглянувшись по сторонам, встал на свободную высокую скамеечку и принялся ждать. Женщина, что подгоняла по размеру форму тому самому клиенту, подала голос. — Не хотите познакомиться друг с другом? В один год все же поступаете.       Гарри вздохнул, готовясь соврать что-то в духе, что еще не готов к знакомствам, но не успел. — Вот еще, в этом магазине я готов познакомиться только с одним человеком и это никак не он, — знакомый голос тянул слова, показывая, что ему совершенно безразличен его одногодка. В свою очередь Гарри с неверием в глазах обернулся на говорившего.       На соседней высокой скамейке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица и белоснежного цвета волосами. И хоть Гарри не видел, но готов был поспорить на что угодно, что глаза у этого мальчишки были серыми. — Ты так в этом уверен, Сноу? — Поттер, не скрывая насмешки в своем голосе, скрестил руки на груди. Сноу, как и Грасс несколькими секундами ранее, резко поворачивается в его сторону, не давая волшебнице снять мерку на руке, что, естественно, возмутило ее. Парни смотрели друг на друга пока Сноу не налетел на Грасса, сбив того со скамейки. Они оба налетели на манекенов, но не обратили на это ни малейшего внимания. — Ты мой, — говорит Сноу дрожащим голосом, сжимая Грасса в стальных объятиях, а сам Гарри и не против.       Они наконец-то встретились.