Помощь Богов

-Ну сколько можно?! Сколько можно тебе твердить, неблагодарная, что моя воля выше твоих желаний? Стоял жаркий денёк, что в это время года было редкостью – конец второго месяца весны. Я, Алекс, в который раз стояла перед графиней же Ламской и слушала какая я ужасная, естественно, уже зная наперед что она скажет. -И что ты молчишь? Сказать нечего? Вот и молчи! – графиня же Ламская, видя, что на меня снова не действуют её речи начала прекращать свой монолог, несмотря на то, что ей всё же хотелось донести до меня мысль, что она чуть ли не Богиня, и, что я должна жить только ради того, чтобы служить ей. Всё началось с того, что я, будучи совсем маленькой (около двух недель от роду), была найдена на графской конюшне. Нашла меня сама графиня же Ламская, ну, или Октавия Гировская, кем она была на тот момент. Она уже тогда была не молода, но, несмотря на это, её сердце всё же было добрым. Спустя время супружеской жизни, наполненной властью как над мужем, так и при дворе (после получения титула и частички 'же'), её сердце превратилось просто в орган, а затем и вовсе стало каменным. Летним теплым вечером семнадцать лет назад Октавия решила поехать на конную прогулку. Одна, потому что очень была расстроена и зла. Она тихо вышла из дома и, оглядываясь, прошла на конюшню (как рассказывала она мне, когда я немного подросла). Там графиня уже хотела оседлать своего жеребца, когда услышала тихий писк, похожий на скулеж. Она подумала, что это щенок и, не раздумывая, оставила коня, чтобы посмотреть. В соседнем стойле обнаружила ящик, где лежала я, укутанная в пелёнки. Пеленки были не простые, а из какого-то странного материала. Он был неизвестен не только в нашем королевстве, но и в других королевствах, с кем наше вело сотрудничество. Октавия тогда очень удивилась, но не придала особого значения, так как я, видимо почувствовав, что меня нашли, решила заплакать. Немолодая девушка, аккуратно подхватив меня, сломя голову побежала обратно в дом. Так я стала жить у Октавии Гировской, дочери зажиточного горожанина, заработавшего за всю жизнь на два небольших, но добротных поместья. В скором времени она вышла замуж за графа Ламского, недалекого ума мужчину, уже дважды вдовца к тому времени, но при этом обладателя неплохого тела и состояния. Так как граф имел неплохое состояние, можно даже сказать, что хорошее состояние, его приглашали на разные пиры, куда приглашают всю богатую знать королевства. На одном из таких балов, мне тогда было лет пять, Октавия приглянулась королю своим умом. Его Величество, узнав чьей женой является графиня, пригласил графа (если можно так назвать приказ в мягкой форме) на обед следующего дня. Октавия пришла вместе с мужем и показала себя с лучшей стороны, чем вызвала бурю эмоций у короля. Спустя некоторое время часть состояния графа Ламского и некоторое время его жены (ничего выходящего за рамки) стали принадлежать короне, а Ламские стали с гордостью носить частичку 'же'. С тех самых времён графиню Октавию как будто подменили. Она начала меньше уделять времени мне, а потом и вовсе отдала экономиссе на воспитание, окончательно проведя черту между ней и мной, абсолютно не тонко намекая, что видит меня только в качестве прислуги. Мне на тот момент было лет семь, может, семь с половиной, точно уже не помню, но то, что с тех пор меня начали бить за каждую провинность запомнилось хорошо. - Алексия! Ты меня услышала? Доровский приедет сегодня вечером, и только попробуй что-нибудь при нём выказать! Иначе я тебя отдам в жены первому встречному! – вырвала меня из мыслей Октавия же Ламская. - Графиня, но я не хочу… Вы знаете, что я вам очень благодарна за воспитание, но, прошу, отпустите меня в столицу! Я найду там работу, сама заработаю себе на жизнь, - тихо сказала я, уже наизусть заученную Октавией же Ламской, фразу. - Ты снова за своё?! Я не для того учила тебя, чтобы потом просто пускать в столицу! И это твоя благодарность? Алексия, иди к себе, ближе к вечеру тебе принесут платье. Наденешь его к ужину. Я больше не буду повторять тебе, если ты снова что-то выкинешь, я отдам тебя первому встречному, и уж поверь, Его Величество на любого сможет воздействовать, так что, выбор у тебя небольшой, - присаживаясь на диван, устало сказала графиня. Всё. Я досопротивлялась. За десять лет жизни с прислугой при 'госпоже' меня научили распознавать тон Октавии. Этот тон означал, что решение окончательное. - Графиня, но мне всего семнадцать… - пролепетала я, зная, что такой тон может смягчить решение Октавии же Ламской. - И что? У тебя знаний, умений, способностей на порядок больше чем у тридцатилетних дам! - Но… Я не хочу! Не хочу замуж! Сами говорили, что я очень полезна в хозяйстве, так что же изменило Ваше решение? – искренне недоумевала я. - Дитя, Алексия, пойми, я хочу лучшей жизни для тебя. Я не хочу, чтобы после моей смерти ты начала считаться обычной экономиссой. А сейчас, ты выйдешь замуж, родишь детишек, я напишу завещание на них, и ты будешь обеспечена, и детки будут, да и муж хороший, я же небогатых даже во двор не пускаю, - графиня вздохнула, сделав пас рукой, отослала магический вестник на кухню и продолжила, - за тебя волнуюсь. Алексия, я знаю, что ты хотела сбежать, как тебе исполнится восемнадцать, но я не позволю тебе этого сделать. – Октавия же Ламская замолчала, прислуга внесла печенье и чай, - Алексия, возьми чашку, выпей чаю, думаю, мы в последний раз с тобой так разговариваем. Я как во сне взяла чашку, оглушенная тем, что мой побег пресекли на корню. Я его планировала с четырнадцати. Просчитывала каждую секунду, даже успела узнать от гостей графини примерный план столицы. И вот, спустя столько времени, спустя столько стараний, выяснилось, что всё напрасно. - Октавия… - Что, Алексия? Удивлена? Жаль, что ты забыла, я же училась в Академии МиЛ, - Академия магии и лжи, да, верно, я забыла про то, что графиня училась там, ведь она всего лишь раз говорила про неё, и то, вскользь. - Я пойду, - сказала я, аккуратно ставя чашку на поднос. - Иди, тебе надо выспаться перед встречей с Доровским, иначе, он может подумать, что тебе нездоровится. Я всё так же, как во сне, добралась до своей комнаты, сняла неудобные туфли и легла на кровать. Прекрасно осознавала, что у меня есть всего несколько вариантов последующих действий, но, всё никак не могла заставить себя собраться. - У меня есть тело, умеющее многое. У меня есть разум, который может многое. У меня есть понятие о жизни и есть сама жизнь. Это уже много, я справлюсь, - повторяла я снова и снова. Спустя полчаса я смогла здраво оценить свое печальное положение. Порассуждав ещё немного я смогла обнаружить всего три дальнейших варианта развития событий. Один из которых – немедленный побег- отмела сразу. Ни нормального плана, ни еды (побег планировался же только в 18 лет, то есть примерно через недели две, точную дату моего рождения я не знаю), были конечно уже собраны вещи, да и деньги у меня припасены были, но до столицы, где меня точно не будут искать, на лошади ехать дня четыре, а за это время меня скорее всего догонят и вернут. Из двух других вариантов мне симпатизировал только один: показать свой характер за ужином и ждать участи 'выйти замуж за первого встречного'. Почему этот вариант мне нравился? Потому что на территории, где было графство же Ламских, почти никогда не было непрошенных гостей, так, один человек в год. А «прошенных» гостей в ближайшее время не ожидали, значит, у меня будет время, нужно хотя бы полдня, чтобы спланировать и совершить побег. Последний вариант – выйти замуж за Доровского – меня не прельщал совершенно. Я ещё при разговоре с графиней пыталась вспомнить кто это, ведь род мне был знаком, но только сейчас я поняла, кем он являлся. Это был пожилой горожанин, метивший в графы. Был толст - за ним легко можно было спрятать три, а то и четыре таких девушек, как я. Имел пять детей – все юноши, давно уехавшие покорять столицу, но иногда навещающие своего отца. Был вдовцом три раза. Имение у него конечно великолепное, почти как у графини, может, чуть поменьше. Подводя итог анализу Доровского: брак ему нужен только из-за выгоды. Ну, естественно, великой любви я и не ожидала, но верила, что Боги не дадут свершиться моему браку без любви. Посмотрев на время, поняла, что надо прекращать рассуждать. Надо думать, как буду отваживать от себя Доровского. Для начала, я естественно не буду надевать то платье, что предоставила графиня (его уже принесли, а за рассуждениями и не заметила), а вот ту одежду, что приготовила для побега, надеть как раз можно. *** Графиня не пришла ко мне сама, видимо, подумала, что я буду покладисто её слушать. Как будет приятно видеть её удивление. Нет, я ее не ненавижу, просто уже устала от такого отношения к себе, от того, что не могу сама распоряжаться своей жизнью. Новая служанка, видимо, взятая на замену мне, тихо постучалась и, приоткрыв дверь, но не заходя, сказала, что меня ждут. Дверь бесшумно закрылась. Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Придирчиво осмотрела свое отражение: каштановые волосы собраны в высокий 'хвост'; нос, с небольшой горбинкой, но при этом немного вздернутый, придающий лицу загадочности; большие серые глаза с золотыми вкраплениями горели, возбужденные авантюрой; ладная фигурка, еще до конца не сформировавшаяся, но уже довольно интересная, была спрятана в мужскую рубашку, заимствованную у сына конюха на постоянное пользование без его ведома, поверх рубашки была надета кожаная куртка, всё от того же сына конюха, а вот штаны я прихватила самого конюха, взамен оставив утроенную стоимость этих вещей. На ногах были грубые мужские ботинки, в которых ходили только боевики-огневики или некроманты – лишь они находили эту обувь удобной, все остальные отдавали предпочтение менее жестким материалам, эти ботинки, кстати, купила сама, на рынке, и оставила за них приличную сумму, но это того стоило, они оправдали мои ожидания, и я, который раз радовалась, что приобрела их тогда, а не прошла мимо. Взяв кинжал и засунув его в ботинок так, чтобы его было не видно, но при нужде было легко достать, бросила последний взгляд на своё отражение и вышла из комнаты. -…скоро, не переживайте. Она просто волнуется на счет встречи с Вами, боится, что может не понравится, - услышала я лепет графини, подходя к главной гостиной. - Ничего, - было сказано до ужаса противным голосом, - я понимаю, многие меня боятся, вот только ей не стоило бы. Видел я милочку пару раз в городе – красива-а, а фигурка какая! Так и хочется взять ее… кхм... в жены! - О, да. Фигурка у неё ладная. И личико у Алексии милое, но главное, она умна не по годам! И хозяйство одна вести может! И что ещё немаловажно, здорова она, ни разу не болела,- всё расхваливала меня графиня, как будто корта на рынке продаёт. - Ну, ум — это не так важно, а вот то, что здорова – это хорошо! Сына мне родит! И не одного! Пока сыновей пять не родит, и дочь, хотя бы одну, ей в награду, не будет к хозяйству прикасаться! – сказал Доровский, чем окончательно убедил меня в правильности своего решения. - О, милейший, детишки — это хорошо! Алексия даст хорошее продолжение! И внешностью будут хороши и умом, в Вас пойдут, милейший, а Алексия лишь немного добавит. - Ох, точно, теперь я знаю точно, что пятью сыновьями и дочерью мы не ограничимся! У нас будет как минимум три дочки! Пойдут они лицом в меня, а фигурой в Алексию, у неё такой аппетитный за…втрак должно быть выходит? Я решила дальше не подслушивать и вошла в гостиную. - Счастливого времени суток, - поприветствовала я. - Что это за чёрт?! – воскликнул Доровский. - О, Боги! Алексия, что за маскарад? - вскричала графиня же Ламская. - Маскарад? О, что Вы, графиня, разве я смею? Но позвольте, о чём Вы? – как будто ничего не поняла, спросила я. - Октавия, скажите, это и есть та самая Алексия, что видел я в городе совсем не так давно? – придирчиво осматривая меня, спросил Доровский. - Да, милейший, я как раз хотела вам поведать, что при всех великолепных качествах Алексия охота за экспериментами в одежде, - обеспокоенно поглядывая на гостя и строго и недовольно на меня, ответила Октавия же Ламская. - А не могли бы вы сказать, чтобы эта барышня оделась так, как подобает к ужину при высоком госте? – прямо спросил он. С одной стороны, черта характера хорошая, но с другой, прямолинейность иногда бывает отвратительна. - Алексия, иди, переоденься, ты слышала волю милейшего, - строго сказала мне графиня, но я же не просто так пришла. - Нет, я буду ходить так и в том, в чём вздумается, - ответила холодно. - Что?! – возмутился 'милейший’, - и Вы, графиня, считаете, что после такого оскорбления я возьму её в жёны?! Да ни за что! Нет, мог бы конечно сделать одолжение за поместье… - Ах, извините, но я не продаюсь, - опередила я графиню, чем поставила окончательную точку. - Прощайте, Октавия, эту девушку я в жены не возьму! Ноги моей не будет на ваших землях, пока Алексия свободна и живёт здесь, - выходя из поместья и садясь в экипаж, запряженный кортами, сказал Доровский. - Алексия! Что ты наделала?! Как ты посмела, мерзавка, ослушаться меня? – вскричала графиня, как только экипаж скрылся из виду. - Вы мне не мать, графиня, и даже не мачеха, не опекун… Вы – моя работодательница, - спокойно ответила я, двигаясь в сторону лестницы. - Да как ты только говорить такое смеешь?! - Я повторю, я благодарна Вам, графиня, за воспитание, за кров, за теплоту, но вот судьбу свою дальнейшую хочу вершить сама! - Неблагодарное дитя… Ну что ж, Алексия, как будет первый встречный, так замуж и пойдёшь! Графиня смерила меня злобным взглядом, поджала губы, высоко подняла подбородок и, резко развернувшись, быстрым, но элегантным шагом пошла к себе. - Собери необходимые вещи, Алексия, - Графиня остановилась около двери, ведущей в её крыло, - мы же не знаем, когда появится неожиданный гость. И даже не пытайся сбежать. Ночью на поместье стоит магическая защита, а днём ты постоянно находишься под присмотром. Иди, Алексия, иди. Графиня скрылась из виду, а я тем временем всё ещё стояла на одном месте и раздумывала над тем, когда всё же лучше сбежать. Выходило, что уровень сложности в любое время суток одинаков, кроме позднего вечера, когда все уже спят, но и защита еще не работает в полную силу. Значит бежать надо часов в девять-десять, чтобы беспрепятственно добраться до ближайшего городка или сразу до столицы и докупить необходимое. Развернувшись, я направилась на кухню. Всё равно там никого сейчас быть не должно, значит, можно запастись едой. И там, к моей радости, всё прошло без происшествий. К себе в комнату я вернулась ближе к утру, горизонт как раз становился персиковым, и первые лучи уже нетерпеливо выглядывали, как будто дети, зовущие маму к лавке со сладостями. В руках у меня был небольшой мешочек, напоминающие заплечные сумки боевиков, вот только он был меньше и предназначен для носки спереди. Вещи у меня были собраны, да и честно говоря, собирать то было нечего. Пара рубашек, платье, сменное бельё, штаны да теплая вязаная кофта- всё моё имущество. Естественно была всякая мелочь, нужная каждой приличной девушке, но я уже не считалась в ближайших землях приличной, так что я почти всё оставлю – в новой жизни они не понадобятся! Я окончательно собрала заплечный мешок, который был у каждого адекватного существа в нашем королевстве, у меня был конечно мешок самый обычный – на магический или полумагический у меня не хватило монет, а уж про заплечную сумку вообще молчу, одна такая стоила чуть ли не дороже пятерки кортов. Легла спать под утро, чётко понимая, что сегодня надо бежать, потому что позже будет сложнее.