Цепи греха

      Сокджин верил во многое.       Он верил в Бога, который правит небом и землёй, и в единственного царя перед которым он склонял голову. Он верил в Рай, который был его домом, защищал его от зла и любил. Он верил во Врата Рая, во врата своего дома, единственного дома, который у него когда-либо был, чтобы удержать его внутри, охранять его и других серафимов от опасности Ада. Он верил в своих спутников, которые стали ему семьёй с того самого дня, когда Бог вдохнул в него жизнь и сделал его прекрасным человеком с парой прекрасных крыльев и с прекрасным сердцем. Он верил, что ему будет даровано вечное счастье по Божьей благодати.       Сокджин верил во многое.       Но в один миг его счастье рухнуло у него на глазах. Его мягкая и нежная улыбка превратилась в горькое хмурое выражение, горячие слёзы падали с его глаз отражая предательство. Он уставился на ангела, которого считал своей семьёй, своим братом на протяжении стольких столетий, тот в свою очередь ответил ему холодным взглядом. Такого взгляда он никогда не видел до этого момента.       Эджун всегда был его братом, его лучшим другом, его второй половиной, его семьёй. Эджун был для него всем. Не было Сокджина без Эджуна, не было Эджуна без Сокджина. Они были одним целым ╴никогда не разлучались, всегда вместе и до конца. Сокджин и Эджун являлись обладателями ярких и сильных крыльев. Они были идеальной парой, идеальной картиной, идеальным всем.       Сокджин верил в это, как и во многое другое. И как многое другое, они были сломаны в один момент. Одно мгновение сменилось другим, и вскоре он оказался отрезанным от Рая, падая подобно падающей звезде вместе со своими хубэ, которые верили в него, единственные, кто верил в него. Сокджин тоже хотел верить в них, но он был слишком сломлен, чтобы сделать это.       Тем не менее, Сокджин будет защищать этих маленьких ангелов, которые пожертвовали своим местом на небесах, чтобы преданно оставаться с ним до самого конца. Даже если бы знали, с какими кошмарами столкнуться к концу этой осени. Они потянулись к нему, когда быстро падали, и всё, что Сокджин должен был сделать, это принять их руку. Но каждый раз, когда он пытался протянуть свою руку и схватить их, тёплая улыбка Эджуна вспыхивала в его сознании, и он отшатывался, будто был обожжён огнём.       И так они падали всю дорогу вниз и приземлились, они были между небом и адом, были вынуждены бродить вокруг, не зная куда идти. Не зная куда деваться с их нелетающими крыльями и измученными ногами. Не зная куда, кроме как по зловещему следу с нависшей темнотой и оглушительной тишиной, сопровождающей их. Не зная, что путь, которому они небрежно следуют, в конечном итоге приведёт их в Ад.       Они были найдены хранителем врат Ада, который немедленно поймал их. После чего Маммон поместил их в клетку и провёл их через семь кругов Ада. Они стали свидетелями кошмара, о котором им рассказывали только в сказках, всё что было в сказках на самом деле правда. Несмотря на то, что они прошли через девять кругов Ада, тела ангелов остались всё такими же прекрасными.       Они являются свидетелями порочности, боли, страдания, мучений, которым поддаются грешные души и наслаждаются искажённые демоны.       Маленькие ангелы сгрудились вокруг Сокджина, ища поддержку и утешение. У Сокджина, который был центром всего, главной причиной, по которой эти милые невинные маленькие ангелы были вынуждены столкнуться со всеми этими дикарями. Если бы они не были так непреклонны в защите его, в вере в него, в верности ему, они бы всё ещё наслаждались роскошью небес. И всё же, они последовали за Сокджином, когда его стащили с пьедестала и изгнали. Он был ложно обвинён.       Сокджин должен защитить их всех. Он был ответственен за их драгоценные жизни, и он возьмёт на себя эту ответственность. Он станет их опорой, их утешением, их защитником. Он будет следить за ними и защищать их так же, как они яростно защищали его, когда он был изгнан с небес.       И всё же ему это не удалось.       Слушая их прерывистые рыдания в разгар своих страданий под Сатаной, он спрашивал себя, жалеют ли они, что последовали за ним?       Когда они смотрели, как его безжалостно насилует Сатана на каждой твёрдой поверхности. Смотрели, как его высмеивают демоны, которым нравилось смотреть, как его насилуют. Смотрели, как вся демоническая публика пожирает его своим похотливым взглядом. Сокджин задавался вопросом, что же пришло им в голову? Он задумался, не перестали ли они верить в него так же, как он сам перестал верить в себя и во всё, во что он когда-либо верил?       Сокджин продолжал задаваться вопросами.

***

      Сатана наблюдал за красотой, которая предстала перед ним. Похоть танцевала в его глазах, когда он наслаждался великолепным видом серафима, одетого в чёрное, одетого в темноту, когда обнимал его прекрасную фигуру. Сокджин был вынужден надеть одежду, приготовленную для него Сатаной ╴одежду тёмную, как ночь с бесконечно маленькими бриллиантами, разбросанными по ней, как звёзды, застрявшие в небе.       Сатана основал свою одежду на одеяниях греческих богинь из фантазий человечества. Он был сделан из шёлка, льна и шерсти, и Чонгуку нравилось, как чёрный хитон заставлял светлую кожу Сокджина светиться. Лишняя ткань была натянута поверх серебряного пояса, застегнутого вокруг его тонкой талии, и Чонгуку понравилось, как это подчеркивало изгибы ангела. Он совершил небольшую ревизию, сделал разрезы по обеим сторонам хитона, что облегчило бы ему дотянуться до своей любимой игрушки, лежащей под ним.       Из-за того, что одежда выглядела свободной, она казалась ещё более прекрасней для Чонгука, ведь тот прекрасно зная, что если бы он разорвал эту ткань, ангел был бы полностью обнажён под ней. Он щёлкнул пальцами, когда маленький красный дьявол вошёл в комнату, осторожно ступая с застеклённой коробкой в руках, и внутри изящного предмета была красивая серебряная корона. Сатана потянулся к ней, открыл и взял серебряную корону в свои руки. Затем он послал Сокджину соблазнительную улыбку, после чего осторожно надел корону на голову ангела. ╴Ты выглядишь прекрасно, ╴сказал Сатана, его улыбка выглядела искренней, но Сокджин знал, что это только похоть, танцующая в его глазах. ╴Идеальная кукла для всех, чтобы увидеть сегодня вечером.       Сокджин вздрогнул от его выбора слов, боясь того, какие события развернутся на сегодняшнем пиру. Ангел даже не знал, что в это время уже наступил вечер, так как он не выходил за пределы дворца демона. Он смутно удивлялся, как можно определить время в бесконечно темном небе Ада?       Демон продолжал пристально смотреть на него, принимая во внимание то, как он выглядел таким восхитительным с головы до ног. Его улыбка стала шире, когда он продолжил. ╴Смотреть ╴это всё, что они будут делать, ╴он поднял свой пристальный взгляд, чтобы встретиться с широко раскрытыми глазами ангелочка, танцующими от страха. Он отодвинул чёлку, которая прикрывала пленительные глаза серафима, и произнёс: ╴Им позволено только наблюдать за тобой. Но прикосновение к тебе ╴это совсем другая история.       Его пальцы прошлись вокруг лица ангела, чтобы погладить его мягкие щёки, и он заговорил более тихим голосом. ╴В конце концов, я демон. Я ╴Сатана, само воплощение греха. Я очень похотлив. Я очень жадный. И мне не нравится, когда кто-то трогает то, что я называю своим, ╴его руки перешли от щёк к мягким и пухлым губам. ╴Я не люблю делиться. Так что не тревожь свою хорошенькую головку, там не будет никого кроме меня, кто будет иметь тебя.       Сокджин почувствовал себя неуверенно от этих слов. Он не знал, радоваться ему или волноваться. Он чувствовал себя менее обременённым уверенностью в том, что никто другой не добьётся своего с его телом ╴ни эти принцы, ни эти искажённые демоны. Он чувствовал, что, по крайней мере, может держаться за то, что осталось от его достоинства. Но в тоже время он чувствовал и страх.                    Становление игрушкой Сатаны совсем не утешает, и когда он говорит, что тот претендует на место игрушки, то он чувствует себя не столько человеком, сколько объектом. Кроме того, у него была мысль о том, что сегодня вечером за ним будут наблюдать, возможно, чтобы снова унизить. В добавок, никогда нельзя доверять словам Сатаны. Он мог бы успокоить его прямо сейчас, заставив ослабить свою бдительность, прежде чем бросить его в стаю похотливых демонов позже и позволить им поглотить его целиком. Сокджин вздрогнул от этой мысли, бессознательно сжимая свои ноги вместе, однако, в конечном итоге он вздрогнул, когда движение заставило череп-сконструированную пробку немного углубится в него.       Этот поступок не остался незамеченным Сатаной, который ухмыльнулся над его уязвимостью. Он отодвинулся, чтобы дать немного пространства между ними, прежде чем уйти в раздумье. ╴Чего-то не хватает..., ╴сказал он, изучая форму Сокджина, оставляя ангела нервничать и бояться под его пристальным изучающим взглядом. Выражение его лица на мгновение померкло, когда он попытался сообразить, чего же ему не хватает, но тут его осенило. Он снял плащ со своей спины и положил его на Сокджина. Он был тёплым и обладал очаровательным запахом, который Сокджин не мог описать.       Он знал только одного человека, который обладал этим соблазнительным запахом, и это был не кто иной, как сам Сатана. Он перевёл взгляд с рук, которыми был обёрнут плащ, на лицо хозяина дома. Именно в этот момент Сатана поднял голову и ухмыльнулся ему. Он снова попятился и улыбнулся: ╴Отлично. Мой плащ хорошо смотрится на тебе.       Сокджин на мгновение лишился дара речи, прежде чем тихо заговорить: ╴У тебя странный вкус в одежде.       Выражение лица Сатаны сменилось от восхищения его красотой к отсутствующему взгляду на его лице. Демон моргнул, открыв рот, чтобы возразить, но тут же снова закрыл его. Через некоторое время он отвернулся, чтобы посмотреть в зеркало на стене. ╴Неужели? ╴он повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на ангела, ╴ты считаешь, что я должен измениться?       Ангел на секунду растерялся. Он ожидал, что демон скажет что-нибудь, чтобы заставить его замолчать, но тот был странно спокоен. ╴Я, я не знаю, ╴Сокджин тихо продолжил, ╴я не очень люблю все эти монохромные цвета. Они делают тебя ещё более зловещим. Они заставляют тебя выглядеть грустным, ╴сказал он, думая о Сатане, у которого всегда была жестокая ухмылка на лице, и о демоне Маммоне, который привёл его сюда с несчастным выражением на лице. ╴Сатана, казалось, обдумывал его слова. ╴Ты из тех, кто ассоциирует чувства с цветами, ха. ╴он улыбнулся, глядя в сторону, ╴это очень изобретательно с твоей стороны. Но опять же, ты же не думаешь, что я должен носить светлые цвета, не так ли? Сатана в белом, это имеет какое-то значение? ╴он увидел, как ангел сморщился при этой мысли, и усмехнулся. ╴Именно. Эти цвета представляют нас в некотором смысле, ╴Сатана двинулся вперёд и ещё раз поднял лицо ангела за подбородок, чтобы посмотреть на него, ╴однако, это первый раз, когда кто-то осмелился сказать что-то о моём вкусе одежды. Тебе не хватает дисциплины, маленький ангел. Должен ли я наказать тебя за это?       Он почувствовал, как ангел напрягся от его слов, глаза его слегка расширились, и в этих глазах мелькнул страх. Он улыбнулся, прежде чем убрать свои руки и отстраниться. ╴Праздник начнётся через несколько минут. Отдохни, тебе это понадобится на потом.       Демон повернулся, чтобы уйти, и его шаги эхом отдались от мраморного пола. Как раз когда он собрался уходить, то внезапно остановился и обернулся, чтобы ещё раз осмотреть его. После того, как он окинул его взглядом, его пристальный взгляд остановился на лице ангела, и он сказал: ╴Может быть, в следующий раз я позволю тебе надеть что-нибудь белое. Ты будешь прекрасно выглядеть в нём, ╴Сокджин удивлён его словам, начал задаваться вопросом "Что же всё-таки нашло на демона?" Но затем он покачал головой, подумав, что это, вероятно, одна из уловок Сатаны, чтобы сломить его ╴заставив потерять бдительность. Сокджин будет бдительным, ведь кто знает, что происходит в голове демона. Он всегда должен быть готов к самому худшему.       Со вздохом он поднял глаза и уставился в потолок ╴там висела люстра, однако вместо висящих кристаллов, к которым он привык на небесах, на люстрах были свечи. Огонь в камине делал комнату ещё более тёмной. Здесь было тепло, как раз достаточно, для человека. Он всегда думал, что Ад будет палящим жаром, но ошибался. Когда он остался один, он задавался вопросом, должен ли он попытаться убежать? Оглядев комнату, он не удивился, что в ней не было окон. Когда его привезли сюда, он понял, что в Аду нет таких порывов ветра, как на небесах, здесь всё казалось мёртвым. Он был удивлен, что там действительно был кислород, чтобы дышать. Но кислород здесь работал иначе, даже оставаясь в полностью закрытой комнате в течение нескольких часов, он всё ещё оставался в помещении, и огонь от люстры всё ещё горел. Это означает, что единственный выход был через дверь. Однако он был далеко не глуп. Он знал, что за дверью его охраняет демон. Когда Чонгук выходил из комнаты, ангелочек мельком увидел тень огромного рогатого существа и содрогнулся при мысли о том, какое чудовище встретится ему, если он покинет эту комнату. И всё же Сокджин не собиралась сдаваться. Конечно, были и другие способы.       Может быть, если бы он оглядел комнату, там были бы лазейки, или могли бы быть секретные проходы. Он двинулся, чтобы встать из сидячего положения, но как только он это сделал, острая боль пронзила его позвоночник. Отшатнулся от боли, которая снова охватила его. Сокджин немедленно сел обратно, как только слёзы собрались в его глазах. Он снова забыл о пробке внутри себя. Через несколько вдохов он успокоился, и боль притупилась, прежде чем стала терпимой. Он огляделся, блуждая глазами по стенам и многочисленным зеркалам.       Вдох. Выдох.       Сокджин прочистил свой разум. Он должен был что-то сделать, чтобы выбраться, но как? Просто двигаться было больно для него, но он должен преодолеть боль, чтобы убежать. Он размышлял про себя, стоит ли ему рисковать или нет? Должен ли он попытаться вынести боль или просто сдаться? Он покачал головой при втором варианте, нет, он не собирался сдаваться. В конце концов, он должен был просто вытерпеть это, через некоторое время всё быстро утихло. Он вероятнее всего привыкнет к боли, только для того чтобы уйти. Или, он мог бы попытаться вытащить его прямо сейчас. При этой мысли ангел кивнул сам себе. Он опустил взгляд на свои колени и покраснел, подумав о том, что ему предстоит сделать. Тем не менее, его свобода была на кону, и если он хотел этого, то должен был рискнуть. Проглотив свои страхи, он осторожно раздвинул ноги, слегка поморщившись от пульсирующей боли между ними. Его лицо стало совершенно красным, а сердце громко стучало в груди. В ушах у него звенело, и он чувствовал, как бурлит кровь. Он действительно собирался это сделать. Это так грешно, подумал он, чувствуя себя ужасно виноватым. Он ненавидел себя за то, что всё ещё имел наглость чувствовать себя виноватым после всего, что случилось. Он ненавидел себя за то, что даже после того, как его предали сородичи, он всё ещё держался за них и их учения. Он ненавидит себя за этот страх.       Может быть, ему стоит вернуться. Может быть, ему стоит просто перестраховаться. Что, если Сатана войдёт в тот самый момент, когда он вытащит его, что будет делать демон? Сокджин содрогнулся от этой мысли. Может быть, ему просто стоит отказаться от этого сейчас. Тем не менее, мысль о страданиях хубэ мелькнула в его голове. Как сладкие ангелы были верны ему до конца, они страдают, в то время как он, хён, на которого они смотрели снизу вверх, съёживался из-за этой боли, которая была ниже их. При этой мысли мужество ангела окрепло. Дрожь в его руках уменьшилась, а звон в ушах стих, когда он внезапно осознал, что его окружает. В комнате было тихо, и он был один внутри, только зеркала на стенах и пламя свечей на люстре, свисающие с потолка. Он старался не думать о том, что Сатана может войти в его комнату в любой момент, он старался игнорировать тот факт, что снаружи его охранял ужасный демон, и он мог услышать его.       Сокджин поднял свободную руку ко рту, чтобы прикрыть рот, для того чтобы убедиться, что он не будет издавать звуки, которые могли бы вызвать подозрение у демона на страже. Он медленно поменял позу и раздвинул ноги шире, его рука потянулась между ног, чтобы схватить голову черепа, которая была расположена между его ягодицами. Это прикосновение было подобно электрическому разряду, и он на мгновение отпрянул, прежде чем собрался с духом и перестал обращать внимание на своё быстро бьющееся сердце. Ангел набрался храбрости, когда его пальцы сомкнулись, чтобы обвить голову черепа. Единственное, что ему осталось сделать, это вытащить его. Вытащить его одним быстрым движением, чтобы всё закончилось.       Вдох. Выдох.       Сокджин попытался вынуть пробку, но вместо того, чтобы освободиться от лишнего предмета в теле. Оскорбляющий объект едва сдвинулся на дюйм, когда огромная боль понизило тело, заставляя его укусить свою руку, когда крик вырвался из него. Всё его тело содрогнулось, когда он почувствовал, как из пробки будто вырвалась вибрация, жестоко пульсирующая в его тугих стенах и заставляющая его кричать. Его пальцы скрючились, а рука судорожно вцепилась в простыню кровати. Он упал на простынь, стонал от боли и слёзы текли по его щекам. Вибрация не прекращалась, а продолжала усиливаться с каждой секундой.       Он почувствовал смесь воды и спермы внутри себя, когда вибрация продолжалась. Он ничего не мог с собой поделать, умолял кого-нибудь помочь ему, спасти от этой пытки. Он метался по комнате, сходя с ума от невыносимой боли. Слёзы вновь текли, когда он широко открыл рот, чтобы издать болезненный крик. Он повернул голову в сторону, его зрение было затуманено, но он в состоянии увидеть размытую фигуру в углу.