поцелуй. это моё желание

      - Держи, - Джин протягивает Юнги сладкую вату, проспорив в дурацкой игре, которую сам же, кстати, затеял. Правило лишь одно: проиграл - исполняй желание. Кто ж знал, что он не сможет запихнуть себе в рот больше пяти зефирок? На удивление, это ничуть его не расстраивает.       Видимо, ничто не помеха для этого неиссякаемого источника позитивного настроения. Ведь даже сейчас, понимая свой провал, он улыбается, будто все идет именно так, как он задумал. Но Юнги не обращает на это никакого внимания, занятый тем, что, тщетно пытаясь скрыть свою ребяческую радость, наслаждается заслуженным сладким призом.       Жаркий августовский день не щадит Джинова мороженого, которое из крученого рожка медленно превращается в некую жижу в стаканчике. Но ему сейчас не до этого. То и дело посматривая на своего блондинистого друга, он умиляется тому, как неуклюже тот ест простую вату, оставляя мелкие розовые следы на своей белоснежной футболке. И в такие моменты он буквально выпадает из реальности, не слыша вокруг себя ничего, кроме коротких фраз Юнги, которые он бросает так между делом, чтобы их безмолвные паузы не переросли в длительную игру в молчанку.       А вокруг весь этот шумный мир, где кто-то куда-то обязательно спешит, где продавцы заманивают посетителей в свои лавки вкусным запахом свежей еды, где родители окликают своих детей, стараясь не упустить их из виду в этой толпе, и где народ выстраивается в огромные очереди, чтобы попасть на тот или иной аттракцион. Этот шумный мир, от которого хочется просто сбежать.       Парк развлечений был выбран Джином не случайно. Надо же как-то в качестве мести за вечные отказы, постебаться над своим товарищем, который несмотря на отпуск не так уж и часто покидал свою обитель. Он догадывался, что тот знает о главном назначении этого места - либо семейная прогулка, либо романтическое свидание. Или же надеялся на это...       Однако Юнги было неважно, куда, в кои-то веки, выбраться из дома, чтобы провести последние дни лета с другом, после чего снова проживать нескончаемые серые будни, когда кроме офиса и кровати, до которой еле доползаешь после тяжелого рабочего дня, не видишь ничего; да и сил бы не хватило на любое другое занятие.       - Ну что, готов проиграть? - потирая руки, словно придумав зловещий план, ухмыляется Джин.       - Выкладывай, чего задумал?       Джин глазами указывает на миску васаби, и Юнги, дабы не показаться каким-то слабаком, сразу же черпает ложку этой зеленой приправы и прямиком кладет в рот. Но уже через три секунды сильно жалеет об этом, потому что, не выдержав остроты, выплевывает эту гадость и, весь покрасневший, глотает ртом воздух и показывает жестами, что ему срочно нужна вода. Джин игнорирует его просьбу, заливаясь своим звонким смехом, который многих раздражает. Но только не Юнги. И даже сейчас, как бы сильно не хотелось его прибить за это жестокое задание, он рад слышать его смех, который буквально придает желание жить, в какой бы заднице ты ни находился.       Не дождавшись помощи со стороны, этот бедняга хватает бутылку с прилавка и мигом опустошает ее всю. Отдышавшись, он сует аналогичную порцию приправы в не закрывающийся от смеха Джиновский рот, которую тот спокойно проглатывает, и мгновение стоит ошарашенный. Джин, видя его удивление и нагло улыбаясь в лицо, идет вперед гордой походкой, и Юнги, придя в себя, следует за ним.       - Говори, чего хочешь, - слышится недовольный голос сзади.       - Дай-ка подумать... Хочу держаться за руки, - немного погодя, отвечает Джин.       - Что, как парочка?       Джин слышит, как позади него замедляются шаги, а затем и вовсе останавливаются.       - Прости, прости, я пошутил, - смеется он, не оборачиваясь. Но не своим привычным смехом, а с ноткой сожаления за сказанное, чувствуя, что слишком торопит события.       Но в тот же миг он ощущает его руку, немного липкую от ваты, в своей, и сладостная дрожь пронзает его тело.       - Спор есть спор, - сдержанно произносит Юнги, смотря только вперед и почесывая пальцем свой нос, и сжимает руку еще крепче.       Джин боится даже пикнуть. Одно неверное движение, и этот важный для него момент будет разрушен. Он чувствует себя немного напряженно и в то же время так спокойно и безмятежно.       По-видимому, Юнги понравилось исполнять его желания, ведь как иначе объяснишь то, что следующий спор он тоже проиграл.       - Хочу воздушные шары, - мечтательно произносит Джин.       - Так по-детски. Типичный Джин - хён.       - По-детски? А кто только что слопал огромную сладкую вату?       - Ладно, будут тебе шары, - принимая поражение, бурчит Юнги, и тот торжествующе улыбается.       Довольный до невозможности и счастливый как мальчишка, время от времени размахивая своими шарами, Джин тащит это чудо, умудрившееся проспорить несколько раз подряд, к американским горкам. Этот засранец, зная, что Юнги боится высоты, решил привести беднягу к кошмару наяву. Ведь в любом случае он останется в выигрыше: откажется - исполнит желание, согласится - будет причиной его очередного приступа смеха. Но только взглянув на горки и почувствовав головокружение, Юнги выбирает первое. Чтобы ему вдруг не стало еще хуже, они поскорее уходят прочь от железного монстра.       - Поцелуй меня, - останавливая Юнги за руку, говорит Джин с трепетным блеском в глазах.       - Прости, что?       - Ты меня слышал. Это мое желание.       Неловкое молчание повисло в воздухе. После нескольких секунд пристального взгляда Юнги в это миленькое личико, словно ожидающее чуда, так ничего и не ответив, он продолжил идти, будто последних двух минут их разговора вовсе не было. Ни на что другое Джин и не рассчитывал. Прям как знал.       Резкая смена его настроения насторожила Юнги. Время от времени поглядывая через плечо, все, что он слышал, это его томное дыхание. Однако ему все же не хватило духа начать разговор, назревавший уже давно, чтобы расставить, наконец, все точки над i в их отношениях.       Несмотря на эту конфузную ситуацию, никто не собирался нарушать намеченного плана. Последним пунктом их программы развлечений было колесо обозрения. Видимо, судьба решила продлить семь лет невезений Юнги еще на один день, ибо этот аттракцион остановился именно в тот момент, когда эти двое оказались на самом верху.       Сидя в противоположном углу, Джин не мог не заметить его нервного подергивания ногой, поэтому, стараясь успокоить этого трусишку, он медленно опускается на соседнее сидение и переплетает их пальцы, взяв того за руку, тем самым показывая, что все хорошо. Потому что он рядом. Всегда.       И вправду сработало. Юнги не только успокоился, но и собрался с силами, чтобы признаться себе и тому, кто занимает его мысли 24/7, в том, что вот уже несколько лет тревожит его.       - Я хочу извиниться...       Начинает Джин, дабы не оставить между ними никаких неловкостей. Не успевает он закончить свою фразу, как вдруг его прерывает неожиданный, но в то же время столь приятный поцелуй, явившийся причиной того, что его воздушные шары отправились прямиком в безоблачно голубое небо. Как ни странно, сердце не колотится как бешеное. На мгновение оно словно замирает. В прочем, как и мир вокруг. Все возвращается в свой былой ход, когда аттракцион, наконец, продолжает свой путь, медленно опуская их к земле. Отпрянув назад, будто придя в себя, Юнги, ожидая реакции, невинно смотрит ему прямо в глаза, не смея даже моргнуть, лишь бы не пропустить чего ненароком. "Я тебя услышал"- произносит Джин у себя в голове, улыбаясь в ответ и понимая, что можно обойтись и без слов.       В том же безмятежном молчании их губы вновь сплетаются в жарком поцелуе, заставляющем обоих полностью забыться. Отныне их ничто не беспокоит. Лишь алая заря на горизонте предупреждает их о возможном похолодании, а этот малиновый закат только прибавляет каплю романтики в их и без того влюбленные души.