Факел во тьме

Блекнущий огонь Рейкланд, сердце Империи, готовился принять новых торговцев и беженцев, прибывающих издалека каждый день. Со времён объединения разрозненных человеческих племён в Империю, никто из её многочисленных врагов так и не подошёл к стенам священной столицы. Это утро было таким же мирным и спокойным, как и всегда. Горожане ещё спали, и на улицах можно было встретить лишь зевающих стражников да гонцов, доставлявших во дворец важные бумаги. В это же время в храме ордена серебряного молота, завершалась утренняя молитва. Это было древнее каменное сооружение, построенное около пяти веков назад, но не потерявшее своей стойкости. Располагалось здание в квартале рабочих, для своевременного подавления мятежей и наблюдения за порядком. Под крышей храма уживалось около двух сотен храмовников, половина из которых являлась по совместительству инквизиторами и охотниками на ведьм. Большинство из них оставалась в пределах города, но были и те, кто предпочитал задания в отдалённых от столицы провинциях. Одним из таких охотников на ведьм был Конрад Готерсфром, потомственный инквизитор в третьем поколении. Его дед, впервые увидев внука, предрёк ему судьбу великого инквизитора и боголюбца. Однако Конрад уже три года был при храме, но особых успехов не показывал, чем очень расстраивал своих отца и деда, которые служили в этом же ордене. Вот и сегодня, отстояв в часовне всю ночь в наказание за кутёж, незадачливый инквизитор плёлся на ватных ногах по коридору. - Конрад, мальчик мой, иди сюда – послышался голос за спиной. Это был отец, человек мягкий, но справедливый и благородный. Его волосы начали седеть, но он не спешил терять хватку и неделю назад уничтожил банду разбойников неподалёку от Дракенвальдского леса. - - Ты опять предавался пьянству и распутству! Сколько раз тебе повторять, что для инквизитора это недопустимо. Ты должен бороться с беспорядком, а не учинять его… Конрад понуро опустил голову и старался не упасть после ночного бдения. Всё сказанное отцом он прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. В тихой столице ему было неимоверно скучно, а серьёзных заданий настоятели ему не поручали, поэтому он занимал себя как умел. - Ну ладно, с тебя хватит. Тебя кстати вызывал настоятель, как мне кажется у него для тебя есть поручение. Моментально обретя силы, Конрад почти бегом ворвался в келью настоятеля и сел на одно колено в поклоне уважения. - Готерсфром, вот и ты – протянул хозяин храма. - Мне сказали, что у вас есть поручение, которое мне по силам – ответил инквизитор. - Тебе не соврали. Вчера вечером, в то время как ты богохульно напивался в борделе, я принимал гонцов из Нордланда. У одного из них было при себе письмо от курфюрста Теодорика Гауссера. Он просил направить в приморский город охотника на ведьм, так как имеются подозрительные сообщения от жителей. Инквизитор нужен для перепроверки информации и восстановления спокойствия, по большей части формальности. Однако не исключено, что в городе имеются секты хаосопоклонников, к тому же это пограничная провинция, поэтому я разрешаю тебе воспользоваться оружейной ордена. Вот письмо, там все нужные инструкции. Иди же и неси свет во имя Сигмара! Прошло несколько часов и полностью экипированный Конрад Готерсфром торжествуя, направился к карете, стоявшей возле северных ворот. На поясе висела рапира и несколько метательных ножей. В багаже были подаренные дедом пистолеты, а на внутренней стороне плаща крепились различные склянки с ядами и противоядиями. Даже в перчатки и сапоги были вшиты стальные пластины для экстренных случаев. Заплатив извозчику, Конрад закинул внутрь кареты багаж и сам залез следом, дорога предстояла не близкая, а потому он постарался поскорее заснуть. Прошла неделя, нервы охотника начинали сдавать, ведь таверн где можно было поесть и выпить, попадалось всё меньше, а до городка было ещё несколько километров пути. - Когда уже эта проклятая кляча сдвинется с места? – раздался окрик из маленьких, занавешенных окошек кареты. - Потерпите, завал почти убрали – ответил голосу лысеющий извозчик. Камни, свалившиеся на дорогу и заграждающие теперь проезд, ничуть не раздражали привыкшего к подобным происшествиям мужика. Его пассажир напротив был в ярости, ведь он не привык опаздывать, да ещё по таким важным делам. - Этот невежа смеет задерживать меня! Да что он себе…. Постойте ка. Ну уж нет! Вздор! От моего праведного взора не ускользнёт ни один, даже самый изворотливый нечестивец, куда уж этому… …окольная дорога, захолустье, не души вокруг…да теперь ещё и завал…он хочет моей смерти, поклонник разрушительных сил не иначе… Определённо! Нет, просто так я не дамся, где этот чёртов пистолет? В багаже! Всё идёт по его тёмному плану, теперь можно положиться лишь на моё мастерство и верную рапиру…Лучше напасть первым, пока не пришло подкрепление…прямо сейч… - Но, пошла родимая! …всё сударь, двинулись, теперь до города мигом доедем – наконец подал голос извозчик и начал напевать, что-то себе под нос. Селение, в которое направлялся экипаж, называлось Хафендорф и представляло собой жалкое зрелище. Сырые, гниющие бараки из тощих досок; немытые торговцы со склизкой и не всегда свежей рыбой на прилавках; процветающая преступность и упадочная промышленность вот и всё что можно было увидеть на тесных улочках этого городишки. Приближаясь к воротам, Конрад из окна кареты разглядел сидевшего на обочине одноногого калеку. Он простирал руки к небесам то ли в мольбе, то ли в надежде на избавление. Рядом с попрошайкой валялась дырявая бочка, по видимому служившая ему домом. Единственной деталью выдававшей в этом убогом существе человека, были руки покрытые мозолями и порезами, какие бывают от морского каната. Локти, покрытые белым слоем соли, были сухими, а мышцы одрябли и слабо поддерживали жизнь этого тела. Наконец проехав через деревянную арку, карета очутилась около постоялого двора. Конрад вышел из кареты и приказал отвести его в комнату владельца заведения. Слуги, сбежавшиеся поглазеть на новое лицо, оживились и, выбрав из своих рядов самого хилого, вытолкнули его вперёд. Это был молодой парень, лет семнадцати с чёрными и на удивление чистыми волосами, доходившими ему до середины щеки. Его потрёпанный, не раз штопаный зелёный кафтан говорил как о хорошем вкусе в одежде, так и о явной бедности пропитавшей весь город. Ногти на руках юноши были обломаны, но не так грязны, как у его коллег, всё в нём было иное, что-то не вязавшееся с окружением в котором он обитал. Слуга, сопровождавший Конрада на верхний этаж, назвался Виктором, но охотника на ведьм это нисколько не волновало. Наконец добравшись до массивной двери, Конрад отослал слугу вниз и велел тому снять с кареты багаж, а после ждать его внизу. Энергично войдя в помещение, инквизитор застал там лишь тощего старика переписывающего какие-то бумаги, которыми была завалена добрая половина комнаты. - Где владелец таверны? – спросил охотник на ведьм - Перед вами сударь. Можно поинтересоваться по какому делу вы в наших краях? – ответил на секунду отвлёкшийся от бумаг старик - Я здесь по личному поручению курфюрста – сказал Конрад - Всё важные люди! Ну, что будете просить в этот раз? Денег, пива, бесплатную комнату, девок на ночь или что-нибудь особое? Охотник на ведьм, привыкший к витиеватым разговорам и двусмысленности вопросов, был поражён подобной прямолинейностью. - Нет, что вы! ...То есть …ничего из этого мне не нужно, за комнату плачу сам, остальное не интересует. - Вот и славненько, – взбодрился старичок - Но зачем-то ты всё-таки пришёл верно? - Да, мне нужен список постояльцев за последний месяц с одним уточнением. Вспомните, была ли у кого-нибудь из них ручная птица. - - Птица говоришь, хм… ладно, будет тебе список, слуга принесёт завтра к обеду, а пока можешь заплатить за комнату, 2 серебряных и 30 медяков за ночь, комната номер семь. Конрад молча положил на стол кошель, затем резко отодвинул стул и направился к выходу. Когда он спустился, внизу его уже ждал Виктор. Инквизитор скомандовал: «Веди в седьмую!» слуга послушно повёл его по коридорам. Место, где Конраду предстояло жить не менее недели, выглядело вполне опрятно. Скромная кровать у стены, платяной шкаф, выполненный из старого дуба, столь же крепкий, как и дерево из которого он был изготовлен. У изголовья кровати был ящик, заменявший тумбочку, на нём стоял огарок и свечная лампа, на случай если гостю захочется прогуляться ночью. Закопчённое окно выходило на центральную площадь, где торговцы рыбой пытались продать свой товар подороже. Слуга поставил вещи инквизитора у порога и, не дожидаясь чаевых, поспешил скрыться, но вдруг услышал раздражённый оклик. - Эй, ты, как тебя, Дитор? Дитор, иди сюда, есть поручение. - Да сударь? Кстати меня зовут Виктор… – последнюю фразу слуга проговорил почти шёпотом. - Как скажешь …итак, Виктор, беги сейчас на рынок и купи что-нибудь к ужину. Вот деньги, постарайся купить дешевле, но не торгуйся слишком упрямо. Хорошо, сударь – ответил Виктор и вышел из комнаты. Конрад какое-то время прохаживался по комнате, затем сел на ящик и стал рассматривать город из окна. Огромные пыльные облака медленно ползли над крышами домов. Справа виднелась мастерская кузнеца, трубы которой испускали в небо столбы вьющегося и густого дыма. Чёрный смрад почти полностью заволакивал улицу. Конраду показалось, что наступила ночь, хотя на часах, стоявших в холле таверны, было три часа дня. По мостовой шёл отряд стражи из шести человек, вооружённых алебардами. Их сине-жёлтая форма резко выделялась среди грязно-серых, мрачных кварталов города. Идущий впереди стражник, коротенький парнишка с обветренным лицом, закурил самокрутку и строго оглядел рынок. Отряд остановился и стал высматривать карманников среди толпы. Вдруг, коротышка вытянулся, прищурился и внезапно побежал за неизвестным вором, который ловко подрезал кошелёк у одного из торговцев. Остальные члены отряда также умчались вдогонку. На окольной улице, Конрад вполне ожидаемо заметил Виктора который подошел к лавке с рыбой и овощами, а затем стал спорить с торговцем, активно жестикулируя. Лавочник хмурил брови, закусывал губы и было видно, что он не хотел сбавлять цену. Однако, Виктор раскрыл кошель и продемонстрировал содержимое торговцу. Лицо последнего прояснилось и губы растянулись в довольной улыбке. Обменяв кошель серебра, на двух селёдок, морковь, несколько картофелин и пучок зелени, слуга направился обратно в таверну. Через несколько часов, пообедав рыбной похлёбкой, Конрад решил прогуляться по городу в сопровождении Виктора, который невольно стал гидом для инквизитора. На северном конце города располагался порт, к которому был пришвартован не один десяток кораблей. Матросы разгружали и загружали суда разнообразными товарами: ткани, медь, железо, меха, оружие, словом всё, что можно было выгодно перепродать в Марьенбурге. Богатство северной части города, процветавшей на морской торговле, не вязалось со всеобщей бедностью, разъевшей остальные районы. Восточная часть была примечательна рудниками, в которых раньше добывалась добрая треть всего металла в Нордланде. Однако три с половиной года назад шахты затопило, многие шахтёры погибли в тоннелях, а выжившие рассказывали о красных глазах в темноте и обвиняли в потопе горбатых уродцев, но их сочли сумасшедшими и отвезли в храм Шалии. Через несколько месяцев они стали пропадать один за другим и в конце концов последние пятеро шахтёров спятили и перестали выходить из своих келий. Говорят что они и сейчас содержатся в лечебнице, но окончательно утратили рассудок, пугаются шагов и трясутся при виде крыс, что не оставляет шанса на их излечение. Западный квартал являлся вотчиной ремесленников и промышленников. Хотя витрины лавок днём пустовали, горожане знали: ночью здесь можно достать всё, от хорошего меча, до фолиантов из колледжей магии. Юг города ничем не выделялся, кроме таверны, единственной в городе, той самой в которой остановился Конрад. Ознакомившись с устройством города и запомнив улицы, инквизитор вернулся в таверну и уснул нервным, беспокойным сном. К обеду следующего дня, в дверь комнаты действительно постучали и получив разрешение войти, Виктор передал небольшой листок охотнику на ведьм. Имена в нём были написаны тонкими, обрывистыми буквами, однако почерк был разборчивым и в правой части листа значилась графа «Птицы». Конрад стал читать про себя немногочисленный список постояльцев. “"Адольф ***, птицы нет; Отто Лейнберг, птица – охотничий сокол; Эммануэль Хоффман, птица – ворон; Дитрих Шварц, птицы нет; Генрих Ляйтдорф, птицы нет” Спрятав листок в нагрудный карман, инквизитор направился в холл, где рассчитывал выведать некоторую весьма важную информацию. Проходя мимо лестницы ведущей на третий этаж, Конрад почувствовал тухлый запах и решил найти его источник. Недолгие поиски привели его к двери в комнату владельца таверны, куда он, постучавшись, вошёл. В помещении стоял полумрак и неестественная тишина, которую нарушал лишь тихий скрип кресла-качалки у окна. На нём сидел держатель таверны и смотрел на улицу. Конрад кашлянул, чем привлёк внимание старика и завёл разговор. - Как поживаете, никаких происшествий за последнее время не случалось? - Нет, слава богам, мою таверну несчастья третий год обходят стороной. - Вот и хорошо, а я пришёл сказать, что получил список и хочу сказать спасибо за посильную помощь – с этими словами Конрад вытянул вперёд руку для рукопожатия. Старик, заметно нервничая, простонал – я бы с радостью, но проклятый ревматизм не даёт жизни, соизвольте подойти сами. Инквизитор начал приближаться к сидевшему у окна собеседнику и вдруг заметил, что тухлый запах начал усиливаться по мере его продвижения к креслу-качалке. - Чем это у вас так воняет? – принюхиваясь, спросил Конрад. - А, это селёдка, опять несвежую рыбу купили, вон стоит на тумбочке. Обернувшись, охотник на ведьм и впрямь увидел тарелку с нетронутой селёдкой, по виду которой было ясно, что выловили её около месяца назад. - Вот оно что – остановившись, сказал Конрад – вы уверены, что в списке только двое постояльцев имеют ручных птиц? - Да, абсолютно, я всю ночь наводил справки - Выходит всего двое, в таком случае мне нужно спешить, до свидания. После этих слов инквизитор проследовал к выходу, краем глаза заметив, что старик, с облегчением выдохнув, спрятал что-то продолговатое в плед, которым были накрыты его больные ноги. - Что ж, наведаемся сперва к Хоффману, он богат и живёт в десятой комнате на этаж ниже, если верить сплетням кухарок, а им можно верить – пробурчал себе под нос Конрад. Он уже шёл по тёмному коридору на втором этаже, когда увидел, что дверь в десятую комнату открыта и оттуда чем-то воняет. Поборов приступ рвоты, Конрад ускорил шаг, и вскоре его взору открылась странная картина. В помещении царил полнейший хаос, стулья были опрокинуты, в одном из них торчал столовый нож. В правом углу комнаты стоял сундук, в крышке которого была пробита внушительная дыра. Самого Хоффмана в номере не было. Внимание Конрада привлёк шкаф, из которого исходило заполнившее коридор зловоние. Резким движением распахнув дверцы, охотник увидел то, из-за чего он прибыл в этот мрачный городок. Задняя стенка отсутствовала, а на её месте была раздувшаяся гноем язва. По ней ползали белые личинки источающие слизь, которая стекала вниз и уже успела образовать лужицу. Бубоны и нарывы покрывали всю стену в пределах шкафа. Вдруг внимательнее вглядевшись в одно из мерзких переплетений чумного узора, Конрад с отвращением заметил полупереваренную человеческую кисть. “"Должно быть, я только что нашёл Эммануэля, хотя он и сам мог оказаться хаосопоклонником... Что ж, мне многое предстоит выяснить…” Конрад развернулся, вышел из номера, запер дверь и поспешил к своему чемодану. Схватив его, он вернулся в злополучную комнату Хоффмана и стал извлекать из своего багажа неожиданные предметы. Когда всё было готово, инквизитор взял в правую руку медальон с изображение двухвостой кометы, а в левую книгу со священными писаниями, которые он стал громко читать. Через несколько минут комета начала слегка светиться, а ещё через полчаса пылала чистейшим светом. Струпья на язве начали засыхать и отваливаться, личинки иссыхали на глазах, а гной испарялся. Конрад был не самым опытным охотником на ведьм, и его сил хватало лишь на изгнание небольших и относительно слабых проявлений хаоса. Однако амулет и благословлённое писание помогли ему управиться за полтора часа. Отдышавшись, инквизитор сложил медальон и книгу обратно в чемодан и тихо стал пробираться в комнату владельца таверны. Как ни странно, старик не спал, а задумчиво глядел в окно, сидя на кресле и иногда поёживаясь, сильнее кутался в плед. Появление охотника на ведьм казалось, удивило его, но он сохранил спокойствие и тихо приветствовал вошедшего. - Я пришёл оповестить вас, что сегодня съезжаю из таверны – сказал Конрад. - Надеюсь, комната осталась целой после вашего в ней пребывания? – спросил владелец таверны. - Всё в полном порядке, однако, одна вещь в вашем заведении меня огорчает… - Да? И что же это? - Ваше предательство Империи – быстро проговорил Конрад, затем быстрым движением извлёк из-за пазухи пистолет и выстрелил в грудь старику. На пол звякнув, упал кинжал, его то и прятал старик несколько часов назад. Положив пистолет с дымящимся стволом на стол, он прошёл к креслу и сдёрнул плед с ног своего недавнего собеседника. Однако вместо ног там оказались, изъеденные червями полусгнившие культи, свидетельствовавшие о поклонении Нурглу, мерзкому богу разложения. Больше доказательств не требовалось, и Конрад поспешил удалиться из таверны, пока на этаж сбегались жильцы и прислуга. Выйдя на улицу, инквизитор услышал шаги за спиной. Он развернулся, выхватил рапиру и приготовился к бою, но его преследователем оказался Виктор, прикреплённый к нему слуга. Вернув оружие в ножны, Конрад собрался уходить, но Виктор внезапно сказал ему: - Я всё слышал! Слышал, как ты убил Отто…Зачем ты это сделал? Зачем?! отвечай, чёртов ты псих! - Что? Как ты сказал? Повтори его имя! - Отто, моего хозяина звали Отто Лейнберг! И он был единственным, кому не всё равно на меня в этом гнилом городе! - Отто был не тем за кого себя выдавал, пойдём со мной, я всё объясню – поглядывая на окна таверны, сказал Конрад. Слуга не знал что ему делать, пойти за убийцей или позвать стражу, рискуя навлечь на себя его гнев. Несколько секунд он колебался, но всё же последовал за Конрадом, который проходя через извилистые переулки, увлекал Виктора подальше от роковой таверны...