***
2 апреля 2020 г., 07:00
Этого не должно было случиться.
Они оба знали это, и эти пять слов были, вероятно, лучшим способом описать большую часть их жизни до сих пор. Даже если что-то строилось долгими ночами на Гриммо, когда они сидели перед горящим камином, и слушали треск и щелчки тлеющих угольков – она это знала.
Он не умел скрывать своих чувств, каким бы измученным он ни казался после многих лет существования в его мозгу темнейшего из когда-либо живших волшебников. Гарри, бесспорно, ставшего мужчиной, несмотря на все его шутки, она видела насквозь. Ей было легко разглядеть шрамы его души, почувствовать их, когда они вжимались кожа к коже, ее пальцы вцеплялись в его широкие плечи, когда он кончал в нее – легче всего увидеть глубокие шрамы, оставленные войной, для которой он был слишком молод, когда его голова была откинута назад, когда он смеялся над ее словами.
Если бы ей пришлось признаться, когда она поняла, что, возможно, ее чувства не простая физиология, и именно в этот момент он перестал быть просто ее лучшим другом и превратился во что-то, о чем они договорились не говорить – это было полгода назад. Если ей нужно было выбрать момент, скорее всего, это было время, когда они вдвоем сидели на диване, и она тихо плакала. Это был субботний вечер, и они пошли поужинать пораньше, но она обернулась, когда Рон вошел в ресторан со своей новой пассией.
Или, может быть, это произошло, когда он рано утром ворвался в ее квартиру с упакованной дорожной сумкой, и также велел ей упаковаться. Гарри держал в руке безделушку, ржавое кольцо, которое, без сомнения, выискал в самых грязных уголках Гриммо, и превратил его в международный портключ. Это была поездка с ночевкой, один из тех случаев, когда люди ошибочно предполагали, что они вместе, и они обходились одной кроватью.
Они ни разу не обратили на это внимания; как будто они не спали друг с другом во время войны, пока в течение года были в бегах.
Гермиона проснулась тем утром, и Гарри крепко прижал ее к себе. Этого было бы недостаточно, чтобы заставить ее покраснеть, но определенная часть ее лучшего друга была сильно прижата к ее заднице, и она не могла не заерзать.
Но на самом деле, она предполагала, что все началось с того проклятого медленного танца в палатке, когда мир рушился вокруг них, и Гарри держал ее.
***
Это не должно было продолжаться. Они оба признали, что это не должно повториться, после того, как они снова проснулись в одной постели. Тогда Рон доверил ей, что собирается сделать предложение своей давней подруге, он хотел, чтобы она узнала это первой. Было так изматывающе притворяться счастливой за своего бывшего, притворяться, что ей не причиняет боль то, что Падме Патил досталось все, что он не дал ей... Все это привело к тому, что она утонула в жалости к себе, допивая из горлышка бутылку огневиски. Поэтому, когда они упали в постель, цепляясь друг за друга, она стаскивала мантию с его плеч, шаря по телу, трясущимися руками расстегивала аврорскую форму, пока не смогла провести ладонями по шрамам на его груди. Ее лучший друг. Они с Гарри сблизились после его разрыва с Джинни. Так много ночей она оставалась на Гриммо, пока не переехала в квартиру, в которой не было ни следа ее жизни с Роном. Но когда, всего неделю спустя, он нашел ее в одной из пустых спален в Норе, глотающей выпивку, как воду, Гарри нарушил свое обещание. Мы не будем это повторять, сказал он лежащей поперек его груди Гермионе в сонные утренние часы. И неделю она считала это правильным. Пока он не оказался прямо там, его губы лихорадочно прижались к ее губам, он поднял ее и усадил на комод. В комнате, где он несколько лет спал рядом с Роном, он причесал ее и прижался к волосам губами, одновременно спуская с плеч тонкие бретельки ее платья. Шепча, что она намного лучше, чем думает, лучше, чем Падма Патил – хотя она и утверждала, что жестоко опускать другую женщину, только чтобы успокоить ее – и что Рон наверняка проиграл, Гарри вставил ей по самые гланды. Именно отсутствие заглушающего заклинания так ее завело, сказала она себе той ночью. Опасение, что их услышат, когда ее голова билась о зеркало, а комод врезался в стену с каждым резким толчком. И когда она, потеряв контроль над собой, резко вжалась в его губы, он принял ее крик в себя. Это было только начало их взаимовыгодных отношений. Он продолжил мило болтать с Роном и Падмой, а потом брал ее снова и снова. И ее трусики были испорчены, и сперма капала из ее распухшей пизды.***
Гермиона сидела у стойки кафе, поднося к губам дорожную кружку, и большим пальцем сдвигая клапан. Из отверстия всплывали клубы пара. Чай был еще слишком горяч, чтобы пить, но запах расслаблял. Она наслаждалась, сидя у окна на одном из углов Косого и скользя глазами по мощеным улицам. Мир вокруг нее, казалось, ожил; в воздухе витала магия - в буквальном смысле, учитывая, что она была в волшебном обществе - вокруг нее включались механизмы, из одного из кранов за прилавком непрерывно капало. Звук свистящих рано утром чайников разбудил ее достаточно хорошо. Постукивая каблучком по плитке, Гермиона даже не подняла глаза, когда пальцы коснулись ее шеи. Ее нетерпение осталось незамеченным Гарри, плюхнувшимся в кресло напротив нее. – Так и думал, что найду тебя здесь, – он криво усмехнулся, и в который уже раз она была очарована тем, насколько чертовски здорово он выглядел в форме. Она фыркнула, перехватив чашку другой рукой, и призывая перо. – Да, но это всего лишь... – Знаешь, что самое смешное? – спросил Гарри, совершенно не обращая на нее внимания, она фыркнула. – Ты не могла этого сделать с метлой, – указал он на перо в ее руке. – Но если это работает... – он улыбнулся. Гермиона закатила глаза, острым носком туфельки пнув его в голень. – Я могу призвать метлу, спасибо. – Да, но сможешь ли ты взлететь? Медленная ухмылка изогнула ее губы. – Так получилось, что я предпочитаю игроков в квиддич метлам. В кафе ее голос звучал мягко, а сердце застучало по внутренней части грудной клетки, когда его глаза сузились. Она почувствовала жар под воротником, когда его взгляд проскользнул от ее лица к вырезу. – Не смей даже думать об этом, Поттер. Мы оба должны быть на работе меньше, чем через полчаса. Не говоря уже о том, что для меня было бы лучше прийти пораньше, чтобы провести совещание. Гарри наклонился через стол, его глаза зажглись озорством. – Есть такая вещь, как чары отвлечения внимания, мисс Грейнджер. Конечно, вы изучали их в Хогвартсе. Она сделала глоток чая, морщась от того, что обожгла язык. – Уверена, ты помнишь, что благоразумие – ключевая вещь, о которой мы договорились, – ответила Гермиона. – Вчера Кингсли сказал, что, если захочу, я могу подготовиться к встрече дома. – О? – протянул он, и она была более чем уверена в том, что его пальцы дрожали, и он хотел немедленно коснуться ими ее кожи. – Билль о правах оборотней должен требовать всего вашего внимания. – Угу, – пробормотала она, дуя на свой чай, прежде чем сделать еще глоток. - Это отнимает много времени. Я провела больше времени с Адрианом Пьюси за последние пять месяцев, чем мне хотелось бы. Что-то вспыхнуло в его глазах, но столь же быстро погасло. – А Пьюси – мудак, и у него отвратительная привычка трахаться со своими коллегами. – Он пытался. Это он уже знал, но и Гермиона знала, какие кнопки нажимать, чтоб быть уверенной, что он начнет срывать с нее одежду, как только они появятся в ее квартире или на Гриммо. Все, чего добился Пьюси, пытаясь залезть ей в трусики во время их поздней задержки в министерстве, это заставил Гарри трахнуть ее прямо на рабочем столе. Под заглушающими чарами, запирая дверь, он вел ее назад, сбрасывая мантию с ее плеч. После того, как он наклонил ее над столом, и скользнул в нее, было ясно, что рассчитывать на какую-либо работу было трудно. Не говоря уже о том, что он пролил бутылку чернил ей в волосы. Гарри сбросил маску, с рычанием прервав игру, которую так любил. – Твоя или моя, Гермиона? Спеша в переулок, они смогли аппарировать только потому, что его губы уже были на ее губах, а его пальцы запутались в ее недавно уложенных локонах.***
– Невилл и Луна планируют вечеринку в честь Хэллоуина. – позвала Гермиона из кухни, бросая в рот виноградину. Гарри подкрался к ней сзади, утащив несколько штук, прежде чем подсадить ее на стойку. Точно зная, к чему это приведет, она сомкнула ноги, прежде чем он смог скользить меж ними и убедить ее. – Я думаю, ты должен пойти. Он выгнул бровь и уставился на нее, лениво опираясь на стойку. – С чего бы это? Когда она попыталась ответить, он сунул виноградину ей в рот. – Гарри! – возмутилась она, проглотив. – Это было бы весело, и я думаю, тебе нужно пойти. – Вот оно что, – вздохнул он. – Гермиона, я знаю, ты хочешь, как лучше, но... Ее плечи опустились, конечно, это было частично из-за того, что она чувствовала, но было не так легко признать, что она хотела, чтобы он пошел с ней. – Если ты не хочешь идти, я не буду ворчать. - пробормотала Гермиона, поворачиваясь, чтобы оторвать еще одну виноградину с кисти. – Обязательно было выбирать кислые? – Так получилось, что мне нравятся кислые. – он защищался, выводя ленивые круги по ее коже. – Почему ты хочешь, чтобы я пошел? Гермиона шлепнула его по руке: прочь. – Я просто думаю, это было бы лучше для тебя. Это не то, что ты так долго ничего не делал для Хэллоуина, – она осеклась, уставившись на забрызганные краской джинсы. – Прости. Гарри расширив глаза уставился на нее поверх очков, скользнувших на кончик носа. – За что ты извиняешься? Ее плечи поникли. – Разве это не эгоистично? Я пытаюсь уговорить тебя отмечать праздник, который ты ненавидишь! – сказала она, заправляя волосы за уши. Он засмеялся, и напряжение покинуло ее. – Эгоистично? Может быть, но не по тем причинам, о которых ты беспокоишься. – пробормотал Гарри, прижимаясь губами к участку обнаженной кожи, где ее рубашка задралась. – Гарри, – предупредила она, игриво отталкивая его. – Ты не можешь просто трахать меня, когда захочешь, – сказав это, она рассмеялась, когда его брови сдвинулись. Он переместился, встал меж ее ног, схватив ее за бедра и раздвигая их. – Правда? А я-то думал, что мы этим занимались больше года, – его голос был таким мягким, что волосы у нее на затылке встали дыбом. Гермиона очень отчетливо помнила тот слегка прохладный февральский день, когда Рон пришел к ней, чтобы сообщить, что до конца недели он сделает предложение Падме. И через неделю, когда Гарри появился снова, им стало невозможно держать руки при себе. В нем было что-то, нечто мрачное, и это сводило ее с ума. Пока Джинни была ее подругой, она узнала, что Гарри был несколько слишком мягок в постели, и он был скучен. Это была такая смешная ложь, она была уверена, что на простынях его кровати с балдахином на площади Гриммо остался отпечаток ее тела, а потом они сломали гипсокартон в ее квартире, когда он прижал ее к стене. Нет, это было совсем не скучно. Она подняла голову, ухмылка заиграла на ее губах, которые все еще были в синяках от того, как он поцеловал ее врезавшись в камин. – Может, это я трахалась с тобой, когда мне нравилось, – сказала она, и ее пальцы сжались под стойкой. Он рассмеялся себе под нос. – Какое совпадение, тебе нравится всегда, когда я хочу трахнуть тебя, – сказал он. Неважно, что он шептал ей на ухо раньше или что он с ней делал, его слова всегда вызывали цвет на ее щеках. – Ну, в половине случаев это случалось, когда ты бывал по несколько недель на миссиях, ты знаешь. К тому времени, как ты возвращаешься… – она замолчала. Не то чтобы она не могла использовать другого волшебника, чтобы удовлетворить свои потребности, когда Гарри уходил, и она опасно балансировала на тему того, как она не хочет спать с кем-то еще. Это был не тот разговор, который она хотела. – Игрушки не так удовлетворяют, – вывернулась она. Гарри улыбнулся. – Я бы не возражал, если бы ты взяла портключ, когда меня не будет, – шевеля бровями, он просунул пальцы в петли ее ремня и потянул ее вперед. – Ты действительно хочешь, чтобы я пошел? Гермиона мотнула головой, откидывая выскользнувшие из хвоста волосы с лица. – Думаю, было бы хорошо снова увидеться со всеми. – Я вижу Рона на работе каждый день, Гермиона. Не стоит так сильно беспокоиться, останемся мы друзьями или нет. Она нахмурилась, сложив руки на коленях. – Нет никакой логической причины для вас двоих ссориться, Гарри. У вас не было скандала... почему бы вам не остаться рядом? – Гермиона не смогла удержать зрительный контакт. – Трудно оставаться лучшими друзьями, когда я трахаю его бывшую, – пробормотал Гарри, сжав ее подбородок большим и указательным пальцами. – Посмотри на меня, Гермиона. Даже если вы двое в хороших отношениях, он еще не простил меня за то, что я выбрал сторону. – Это смешно. Он женат, – Гермиона закатила глаза, спрыгивая со стойки. – Хорошо, тогда иди со мной. Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Это достаточная причина? – она уперла руки в бока. Гарри ухмыльнулся, возвращая очки на место. – Ты могла просто сказать это, и я бы пошел, – сказал он. – Вернись. Бросив на него быстрый взгляд, а затем открыв дверь в коридор, Гермиона качнула головой. – Поймай меня, – пожав плечами, она ушла. Смех Гарри эхом отозвался на горшках и кастрюлях, висящих над кухонным столом.***
Сова приземлилась на подоконник кухни, отряхнулась, и капли дождя брызнули на столешницу. Гермиона поставила кружку и взяла письмо у Джекси, поглаживая ее макушку. Ржавый ключ с глухим стуком упал на гранитную стойку, и она взглянула на него, прежде чем снова открыть письмо. Неуклюжий почерк Гарри она могла узнать где угодно. Гермиона, Я знаю, ты думала, что я только шучу о портключе, но ты мне нужна. Гарри. У нее перехватило дыхание. Вертя пергамент в руках, она искала объяснение того, что произошло на миссии, но Гарри больше ничего не написал. – Типично, – пробормотала она себе под нос, глядя на международный портключ. Она поняла, что для него это не было спонтанным решением. Чтобы создать международный портключ только для доставки ее к нему, требовалось некоторое время. По крайней мере, несколько часов, и Гермиона закусила губу, ей стало интересно, какие аргументы он приводил главному аврору, потому что он должен был, привести хотя бы один. Глупо кивая себе, она резко повернулась на каблуках, прежде чем успела передумать. Гермиона побежала по коридору, толкнула дверь спальни и вытащила любимое белье Гарри из ящика комода. Он в шутку купил набор в начале года. Несмотря на то, что у них не было объявленных отношений, он настаивал, что она заслужила подарок на День Святого Валентина. Как бы неоригинально это ни было, это был красный комплект с соответствующими подвязками. Гермиона сняла пижаму, уже без лифчика, и скользнула руками под лямки. Она задумалась об этом лишь на мгновение – не было похоже, что они будут делать что-то еще. Гермиона схватила длинное пальто из шкафа и, покусывая нижнюю губу, вытащила туфли на каблуках из задней части маленького пространства. Застегивая пальто на все пуговицы, и вертясь перед зеркалом, чтобы убедиться, что оно закрывало ее задницу на случай, если она появится в общественном месте, Гермиона осталась довольна. Завязав пояс на талии, она сунула ноги в открытые туфли на каблуках, быстро пробираясь на кухню. Схватив портключ, она глубоко вздохнула, исчезла из своей квартиры и появилась в его гостиничном номере. – У тебя все нормально? – спросила она, ее глаза расширились, увидев царапину под глазом. – Гарри? – она подошла к нему, и он медленно встал с кресла. Он был все еще в форме, рукава закатаны до локтя, но плащ висел на спинке стула. – Я в порядке, – пробормотал он, схватил ее за бедра и молча поцеловал. Кончиками пальцев он потянул за пояс, позволив ему упасть на ковер, и принялся за пуговицы. Она прошептала его имя и положила руки ему на грудь. – Скажи мне, что случилось. – Ничего, – настаивал он, его брови сошлись в отчаянии, расстегивая пуговицы; она подумала, что он может просто рвануть их и покончить с этим. Гермиона покачала головой, отмахиваясь от его рук. – Гарри… – она наблюдала за ним, убирая его взъерошенные волосы, и его глаза были настолько темны, что уже почти не были зелеными. – Не ври мне. Должно быть, это важно для тебя, если ты хотел, чтобы я пришла. Он прошипел что-то себе под нос, что она не смогла расслышать. – Мы были на задании - я и Рон. /* Прим. перев.: Гарри говорит me and Ron, Гермиона – Ron and I */ – Рон и я, - без энтузиазма пошутила она, ее сердце колотилось когда он улыбался, даже настолько криво. – Рон и я, - поправился Гарри, - были на задании с другими аврорами. Мы искали оборотня без стаи, который, как мы подозреваем, ответственен за три смерти. Сегодня вечером в лесу мы загнали его в угол. Гермиона вздрогнула от его взгляда. – Это полнолуние, – пробормотала она, взяв его руки в свои. – Тебя могли убить. – Почти, – мягко признался он, щелкнув третьей пуговицей на открытой шее, когда она ему разрешила. – О боги, – Гермиона ахнула. – Это же не все, что случилось. – сказала она, ее пальцы порхали над глубоким порезом на его скуле. Он покачал головой. – У нас был хороший целитель. Гермиона, я не хочу сейчас зацикливаться на этом. Она в изумлении уставилась на него. – Ты мог умереть, Гарри! Что бы я делала без тебя? – этого было недостаточно, чтобы он понял, о чем она говорит. Он был слишком рассеян, и эмоции были сильны, когда он смотрел на нее. – Я так рада, что ты в порядке. – Я в порядке, Гермиона, – сказал он, обнимая ее лицо. – Я в безопасности, Рон в безопасности, все были в безопасности. Пострадал только я. Она поморщилась. – Наверное, потому что ты бросился прямо в середину боя, не так ли? – Оборотень убил бы Рона, но сейчас это не важно. Гермиона, посмотри на меня, – он поднял ее подбородок. – Я хотел, чтобы ты была здесь, потому что ты заставляешь меня чувствовать себя живым и... Гермиона обняла его и прижалась губами к его губам, оборвав его на полуслове. Он подтолкнул ее назад к большой кровати, задние колени которой встречались с матрасом. Хныкнув, когда он прикусил ее нижнюю губу, Гермиона рванула рубашку, не обращая внимания на разлетевшиеся во все стороны пуговицы. Ее действия были встречены низким рычанием из глубины его горла. Отбросив испорченную рубашку на пол, Гермиона расстегнула ему брюки и стянула их с ног. Едва слышно шепча его имя, она откинулась назад, чтобы увидеть выражение его лица, когда он распахнул ее пальто: – Ну? – Гермиона затаила дыхание. Глаза Гарри, почти почерневшие от желания, блуждали по ее телу, он жадно смотрел, как она выскользнула из пальто. – Я не заслуживаю тебя, – прохрипел он, пробежав руками по ее бокам, а затем сжал ее грудь под дорогим кружевом. – Ты охуительно красива. Ее спина опустилась на мягкую кровать, его губы скользнули по ее шее и ключице, опускаясь ниже, скользя языком по ее груди. – Гарри… – захныкала она. – Если он здесь, мы должны заглушить комнату, – ее спина выгнулась, когда он прикусил ее сосок сквозь ткань. – Уже, Гермиона. Рон в соседней комнате, – он раздвинул ее бедра и провел пальцами по чувствительному клитору. – Но ты всегда наслаждалась ощущением того, что нас могут поймать, не так ли? – два пальца сдвинули трусики, скользя внутрь. Она тяжело дышала, сминая простыни. – Это вызовет драку, – сказала она. – Я не хочу разрушить вашу дружбу, рассердив его. Гарри посмотрел на нее, ухмыляясь. – Не заблуждайся, он будет ревновать, потому что знает, что облажался. Гермиона закатила глаза. – Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала. – Правда? – спросил он, делая паузу, наклоняясь, расстегивая подвязки, и зубами стаскивая узенькие трусики. Облизывая ее клитор, и удерживая ее дергающиеся ноги, он мог видеть только ее запрокинутую назад голову. Она заскулила, когда он отстранился, пылко поцеловав ее. – Нечестно дразнить. Он выгнул бровь. – Если он сейчас узнает, что ты здесь со мной, он будет завидовать, – тихо сказал Гарри. – Мне все равно. Пусть он ревнует, и пусть знает, что ты совсем блядски моя. Гермиона взвизгнула, а он ввел два пальца, быстро двигаясь внутри нее, и сжал ее сосок зубами. Его слова в сочетании с его действиями - все это было для нее так много, и опасная мысль о том, как она могла бы провести вечность, дошла до ее сознания. Он мог бы затянуть прелюдию, если бы не обстоятельства. Когда она умоляла его перестать дразнить ее, а он так хотел ее трахнуть, ни у кого из них не было шансов. Для столь требовательного к себе человека, как она, это был момент, когда можно отпустить контроль. Поэтому, когда он сказал ей: – Встань на четвереньки, – Гермиона очень хотела послушаться. Простыни под ними были уничтожены. Она захныкала, когда его пальцы запутались в ее волосах, оттягивая ее голову назад, и он поцеловал ее в основание горла. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Гарри дразнил ее, скользя членом по ее складкам. Она кивнула, застонав, когда его рука сжала ее горло. Он бывал груб только иногда, и, чувство его руки на горле, его едва заметно касающихся пальцев, сводит ее с ума. – Гарри... Он оборвал ее, потянув назад и засадив ей все сразу. Ее крик тряхнул зеркало, стоящее на комоде у противоположной стены. – Ебааать... – прошипел Гарри, слегка дернув ее за волосы и ворвавшись в нее.***
Утром на Хэллоуин Гермиона посетила с Гарри Годрикову Лощину. Обхватив его руками, она молчала, положив голову ему на плечо. Каждый год с момента последней битвы ее все больше потрясало, когда он отрывался от нее, вставая на колени перед могилами Поттеров. Однажды, через некоторое время после войны, с ними пришел Рон. Гермиона уже была там с Гарри в самый первый раз. Это был единственный раз, когда их третий друг был там с ними, и Гермиона не могла сказать, что ей не хватало его присутствия. Ужасно думать, но он был ревнивцем, и они с Гарри просто не ладили. Иногда Гермиона задавалась вопросом, осознает ли он природу ее отношений с Гарри. Это, конечно, имело бы смысл, но... она также знала, что Рон никогда не сможет молчать об их договоренности. В самом начале, после того, как стало ясно, что они никогда не смогут держать себя в руках, Гермиона пошутила насчет двух порций огневиски, после которых они просто не могли не полюбить друг друга. Это звучало легко, но со временем ее чувства росли. На той стадии, которой они достигли теперь Гермиона предпочла бы иметь его в качестве своего друга, со льготами и всем прочим, даже если это означало, что он всегда чувствовался таким близким, но был таким далеким. – Иди сюда, – раздался его тихий голос, и единственным звуком были хрустящие под ее ногами листья. – Сядешь со мной? Она опустилась на землю, скрестив ноги перед собой. – Ты в порядке? – Гермиона взяла его за руку, провела пальцами по его костяшкам. – Гарри? – спросила она встревожено. Лучший друг поморщился, отбирая руку. – Я знаю, там синяки. – Они же разбиты! – поправила она высоким, пронзительным голосом. – Ты ввязался в драку? – Гермиона снова взяла его за руку, на этот раз более мягко, и повернула его руку в своей. – Гарри? Видя, что она не собирается выходить из разговора, не получив ответа, он тихо сказал. – Адриан Пьюси выбрал бой, который не мог выиграть. Гермиона уставилась на него. – Гарри! – заворчала она, шлепнув его по груди. – Если однажды ты станешь главным аврором, ты не сможешь драться с другими работниками министерства. Он пожал плечами. – Если бы он ничего не сказал. Она фыркнула. – Я серьезно сомневаюсь, что Пьюси мог сказать что-то такое. Он оборвал ее поцелуем. Она больше не удивлялась, но он целовал ее только тогда, когда это диктовалось вожделением, и мгновенно тащил ее в постель. И все же они... реальность заставила ее оторваться от него. – Гарри! – воскликнула она, глядя на два надгробия перед ними. – Здесь не место для этого, – слабо сказала Гермиона, соединив пальцы, чтобы у нее был шанс отвести руки от него. – Они мертвы, Гермиона, – легко сказал Гарри, со смехом в голосе, но было в нем что-то тихое, от чего у нее по спине пробежал холодок. – Мама и папа не смотрят, как я целую тебя, понимаешь? Жар накрыл ее щеки. Задыхаясь, она покачала головой. – Дело не в этом. Ты просто пытаешься отвлечь меня, и я хочу знать, почему – ты причина, по которой он не был на работе вчера или сегодня, не так ли? Гарри ничего не ответил. – Не скажешь почему? Гарри вздохнул, встав на ноги. – Ничего страшного. – Это явно что-то важное, если ты ударил его, и, судя по всему, несколько раз! О чем ты думал? Что, если Кингсли заставили тебя уволить? Гарри, ты можешь потерять так много, как ты этого не понимаешь? – пробормотала Гермиона., поднявшись на ноги, она чуть не вывихнула лодыжку на неровной поверхности. Его рука метнулась вперед, чтобы подхватить ее прежде чем она могла упасть. – Что бы ни делал Пьюси... – Прости, если я не хочу слушать, как он хвастается своим замыслом уложить тебя в постель, – сказал Гарри, его голос был ровным, а глаза блестели от гнева. У Гермионы пересохло во рту. – Гарри… – он повернулся спиной, чтобы уйти, и она поймала его за подол джемпера. – Я ценю, что ты меня защищаешь… – Но? – спросил он, закатывая глаза, и притянул ее к себе, чтобы аппарировать. – У тебя всегда есть "Но", Гермиона Грейнджер. Если ты собираешься ругать меня, ты зря сотрясаешь воздух.***
Она должна была встретиться с Гарри в его квартире, а затем вместе пойти на вечеринку, точнее, это было не совсем так. Гермиона еще не забрала костюм, который заказала в магазине, но решила, что трех часов ей хватит. Стук во входную дверь означал иное. Добираясь до двери, Гермиона не побеспокоилась о смене старой потертой футболки, которую Гарри оставил у нее несколько ночей назад. В паре с удобными джинсами – отличный наряд для безделья на диване, в ожидании его прихода. – Ну что ты так долго.... Луна? – Гермиона заикнулась, глядя на Невилла и Луну за дверью. Пара уже заметила ее футболку, и она проболталась. – Что ты здесь делаешь? Невилл выгнул бровь. – Нам бы не помешала помощь при подготовке к вечеринке, и я знал, что у тебя выходной. Мы надеялись… Гермиона кивнула. – Конечно. – Это твой костюм? – спросила Луна, указывая на майку. Логотип Пушек Педдл обтягивал грудь, а подол свисал до середины бедра. – Прошу прощения? – Гермиона моргнула и отступила в сторону, пропуская гостей. – Было бы смешно, если бы ты была Гарри на Хэллоуин. Вы двое настолько близки, что ты могла бы подражать ему, – сказала Луна. Гермиона кивнула, видя, что это единственный способ избежать вопросов. – Ты думаешь, это не слишком глупо? Луна покачала головой, ухмыляясь и пролетая мимо нее. – Вовсе нет. На самом деле это довольно блестяще, я думаю. Представь все шутки, которые можно провернуть, – она похлопала Гермиону по спине, думая ее воодушевить, но Гермиона поняла, что это совсем не смешно, и она вырыла себе довольно глубокую яму. Она натянула рубашку с воротником на пуговицах, забытую в ее спальне прошлой ночью, пожала плечами и оставила расстегнутой, как всегда у него. Обработала волосы зельем, обуздав их непокорность, и сделала прическу с гладкими локонами, как для Святочного Бала. Одеваясь, Гермиона послала ему сову. В ее записке ничего не говорилось, кроме как: Не надо забирать мой костюм. Я объясню позже. Встретимся на вечеринке. Гермиона превратила свои очки для чтения в нечто, похожее на очки Поттера. Взглянув в зеркало, она вздохнула и поняла, что не может быть Гарри Поттером без шрама-молнии. Во что она вляпалась?***
Рон заметил ее первым, и его брови сошлись. – Ты одета как Гарри, – заявил он, глядя, как его жена пересекает комнату, чтобы поговорить с Невиллом и Луной. – Почему? Она сделала большой глоток огневиски, след от которого стек по подбородку. – Это Хэллоуин. Я не была уверена, кем быть, поэтому решила стать мальчиком-который-выжил, – Гермиона пожала плечами, отвернувшись, чтобы снова наполнить бокал. Вечеринка была в самом разгаре, вокруг них грохотала музыка, и уже было слишком много выпивки. – Ты не пьешь Огдена, Миона, – сказал он, и черты его лица исказились в замешательстве, когда его глаза прошлись по ней сверху вниз. – Гарри пьет, – ответила Гермиона, поднося бокал к губам и снова удивляясь, как ей удалось поставить себя в такую ситуацию. – Я не могу просто одеться как он, Рон. Я должна вести себя так же, как он. – Но ты же не просто в одежде, которая очень похожа на его собственную. – Что? – пробормотала она, расширив глаза. – О чем ты говоришь? Он протянул руку, его пальцы скользнули по ее шее, коснулись воротника, пока она не отшатнулась. – Срань господня, Гермиона, какая сука оставила это на тебе? – закричал он, и жар накрыл ее щеки. Гермиона отскочила от него, ее ладонь метнулась к шее, чтобы скрыть укус любви. Отступая назад, она в кого-то врезалась. Прижатая к твердой груди – подняв глаза, она поняла – Гарри, его руки сжали ее плечи, успокаивая ее, но ее сердце только билось быстрее. – Заставляешь ее страдать? – спросил Гарри, но никак не прокомментировал ее "костюм", и его руки не разжались. – У нее любовный укус размером с маленькую страну на шее, приятель, – разинул рот Рон. Пальцы Гарри запутались в ее локонах, ослабляя низкий хвостик, в который она собрала волосы, когда в комнате стало душно. Распустив его по плечам, он отошел от нее. – Должно быть, это тип мужчин-собственников, которые оставляют такие отметины, – пробормотал Гарри, подмигнув ей, когда Рон не смотрел на него. – Как я уже говорил, это рубашка Гарри – обе. Что ты сделала, Гермиона, украла его одежду? Она – это ты на Хэллоуин, приятель. Рот Гарри дрогнул в ухмылке. – Ты определенно выглядишь подходяще, – пробормотал он, беря стакан из ее рук и осушая его. – Хороший шрам, – рассмеялся он. Ухмыляясь, хотя сердце колотилось в груди, Гермиона увлеклась идеей. Морщась и спотыкаясь о стол – это был притворный шаг, но она хорошо с ним справилась – ее рука взлетела вверх, пальцы осторожно коснулись лба. – О, – прошептала она себе под нос. Гарри повелся на это, бросаясь вперед и подхватывая ее, прежде чем она упала. – Ты в порядке? Не в состоянии долго удержаться не хихикая, Гермиона провела пальцами по своему шраму. – Шрам болит. Хохот Рона эхом разнесся по всему дому, и она упала в припадке смеха, когда Гарри уставился на нее. Суровое выражение его лица смягчилось, и он взъерошил ей волосы. – Смешно, – рыкнул он ей в ухо, сжимая ее бедро. – Спасибо, – протянула она, прежде чем обойти комнату.***
Она не была уверена, зачем пригласили Пьюси. Конечно, он работал в министерстве, но никому он не нравился. Особенно ей, но Гарри мог ненавидеть его больше. Он все еще синел носом, злобно зыркая на Гарри всякий раз, когда встречал его. Но когда его взгляд остановился на Гермионе, она оказалась сама по себе, и он воспринял это как открытое приглашение к разговору. – Пьюси, – поздоровалась она, рухнув в кресло и скрестив ноги, – наслаждаешься вечеринкой? – Что ты за хрень? – многозначительно спросил он, закатив глаза, когда она сказала ему, что она Гарри. – Почему ты хочешь быть этим придурком? – Он не придурок только потому, что разбил тебе нос, – сказала Гермиона. – Я слышала, ты заслужил это. Знакомая рука легла ей на плечо, и она увидела Гарри. – Ну что? – Пошли отсюда, – сказал он, глядя на Пьюси, который явно побледнел. Она кивнула, поднявшись с кресла, схватила бокал и пошла за Гарри на тускло освещенный балкон. – Сегодня здесь очень красиво, – пробормотала она, уставившись на небо и потягивая огневиски, который был слишком резок на ее вкус, но для создания образа... – Гарри! Мы на публике! – зашипела она, когда он прижал ее к стене, ее глаза расширились. – Не замечай меня, – рыкнул он, обхватил ее подбородок и прижался к ней губами. Его язык скользил меж ее губ, а пальцы скользили по ее животу к вершине ее бедер. – Ты знаешь, что вид тебя в моей одежде, делает со мной. Она взволнованно-восторженно рассмеялась и пробормотала. – Я думала, это только когда на мне не было ничего, кроме рубашки, – прошептала она, пальцы вцепились в его галстук, и она потянула его на себя. – Ты знаешь, совершенно голая, только пуговица держит грудь? – она ухмыльнулась, когда в его горле раздался низкий рокот. – Гарри, – захныкала она, его рука скользнула в ее джинсы и трусики. – Мы не можем... Дверь, ведущая на балкон, распахнулась, и она зажала рот, широко распахнув глаза и глядя на Гарри. Они были всего в нескольких шагах от Рона и Падмы. Гарри поднес палец к губам, веля ей вести себя очень тихо, иначе их поймают. Два пальца вонзились в ее пизду, извиваясь внутри, заставляя ее откинуть голову к каменной стене. Падма бездумно болтала, но Рон наконец утянул жену обратно. Гермиона не была уверена, как долго они стояли на улице, потому что она была занята тем, что кусала губы, чтобы сдержать стоны. – Это было нечестно, – пробормотала она. – Позволь мне кончить, – хныкала Гермиона, толкаясь бедрами вперед и прижимаясь к его руке. В его глазах было озорство, которое она слишком хорошо знала. Гарри спустил ее джинсы, позволяя им упасть вокруг лодыжек, и раздвинул ей ноги. Сдернув трусики зубами, Гарри удерживал ее взгляд, его язык скользнул по ее клитору, и она сдержала крик. – Гарри, Гарри, пожалуйста, – не сдержавшись, простонала она слишком громко, и тень за дверью застыла на месте. Гермиона работала пальцами все быстрее, и с последним взмахом языка, наконец, кончила. Гарри одел ее еще раз, застегивая ее джинсы, и поднимаясь, чтобы прижать ее дрожащее тело к стене. Когда он целовал ее, зарывшись пальцами в ее растрепанные волосы. волосы, Гермиона почувствовала свой вкус но помимо этого было что-то другое. Что-то, что потрясло ее, и она обвила руками его шею. – Хочешь уйти? – спросила она, отчасти надеясь, что он заберет ее в свою квартиру и будет трахать до конца ночи. – Пока нет, – прошептал он, целуя ее так сладко, как никогда прежде.***
После того, как Гермиона подделала парселтанг перед несколькими однокурсниками, встретив взгляд Гарри в толпе, Гермиона поняла, что совершенно пьяна. Вспоминать причину, по которой она выпила один или два бокала вина, а не огневиски, было уже слишком поздно. Учитывая, что она размахивала метлой, новой моделью Нимбуса, про которую ей рассказал Гарри, но не была уверена, откуда та взялась – она была почти уверена, что только что вызвала метлу из магазина в Косом переулке. Единица товара, которую они, конечно, никогда больше не увидят, разве что по частям, так как она согласилась на дружеское соревнование по полету. Только она не была дружелюбной; она была конкурентоспособна, и она хотела победить. Устроив соревнование между двумя Гарри, Гермиона не была уверена, что не сломает себе шею. Уставившись на Гарри, который все еще качал головой, и хихикал, взяв метлу, которую Невилл предложил ему. Они стояли рядом на площадке, все смотрели издалека, никто его не слышал. – Я думал, вы предпочитаете игроков в квиддич, мисс Грейнджер, – поддразнил ее Гарри. – Я предпочитаю побеждать. – Какая досада, – прокомментировал Гарри, протягивая руку, готовый вызвать свою метлу. – Если ты упадешь, я тебя поймаю. Гермиона кивнула, протягивая руку. – Единственное, что ты будешь делать, это наверстывать упущенное. Она улыбнулась, ожидая, что Невилл даст им старт. – Я думаю, победитель должен выбрать, что мы будем делать сегодня вечером. – Что? – он задохнулся, глядя на нее. – Что у тебя на уме? – Ты трахнешь меня сзади, – пробормотала она, подмигнула и использовала то, что он отвлекся, в своих интересах. Когда Невилл подал сигнал о начале, Гарри все еще ошеломленно молчал, когда она взобралась на метлу и взлетела. Гарри взлетел секунд через десять после крика Невилла, и он почти догнал ее. Но это не было бы соревнованием двух Гарри, если бы она не выполнила некоторые из трюков, которые почти останавливали ее сердце во время его матчей. На первом круге вокруг площадки Гарри потерял преимущество, думая, что она собралась упасть с метлы. На самом деле она просто летела впереди него, стреляя глазами, и ее громкий смех разносил ветер. На втором она снова его обманула, а в финале Гермиона была уверена, что он позволит ей победить. Вернувшись на землю и приняв поздравления друзей – не говоря уже о том, что она не должна была победить – Гермиона посмотрела на Гарри. От тьмы в его глазах у нее скрутило живот.***
Она всегда думала, что, в конце концов, их отношения выйдут наружу. Но она всегда думала, что все будет заранее спланировано, или, может быть, никогда не будет раскрыто, если они решат покончить с этим. Гермионе очень не нравилась мысль о последнем результате. Она никогда не ожидала, что Гарри вскроет карты /* Прим. перев.: let the cat out of the bag – буквальный перевод малоинформативен для русскоязычных */ столь публично, но когда он широкими шагами направился к ней через всю комнату, выражение его лица было настолько решительно, что она застыла на месте. Рон стоял неподалеку, болтая о Пушках Педдл. – Что ты делаешь, приятель? – спросил он, когда Гарри встал перед Гермионой. С самыми близкими друзьями за спиной, Гермиона не была уверена в том, что происходит. – Гарри, ты... Он потянул ее к себе за ее – его – рубашку, а затем он опустился на колени, а затем он поцеловал ее. Ее глаза расширились, но несмотря на шок и крики Рона, невозможно было не раствориться в его объятиях. У нее вырвался тихий всхлип, едва слышный для тех, кто не стоял совсем рядом, но Гарри устроил такое шоу, которое никто не мог пропустить. Тщательно лаская ее, запутывая пальцы в ее волосах, и не отпуская, даже когда должен был это сделать. Она задыхалась, сжимая в кулаках его рубашку. – Что это было? – прошептала Гермиона, когда он отстранился. – Гарри? – Мы уходим, – объявил Гарри над ее головой, удерживая ее рядом с собой и аппарируя их обоих. Они появились в его темной квартире, и он стаскивал свою рубашку с ее плеч, а она возилась с пуговицей на его брюках. – Что это было, Гарри? – выдохнула она. – Я должен был сделать это давным-давно, блядь, – прохрипел он, срывая с нее рубашку через голову. – Боги, ты просто все, ты знаешь это? Она пристально смотрела на него, с каждым коротким вздохом ее грудь вздымалась и опускалась. – Что? – Гермиона взвизгнула, ее пальцы впились в широкие плечи, а он притиснул ее спиной к стене, и его ладони легли ей на затылок. Гарри спустил с нее джинсы, зацепил пальцами трусики и стянул их вниз. – Ты, блядь, все обо мне знаешь, – пояснил он, смягчая взгляд – От этого глупого дерьма с моим шрамом и парселтангом, ты все знаешь. Как я пью огневиски, мою тактику полета, и то, как я, черт возьми, бросаю вызов другим на соревнования по выпивке. Каждый раз, когда ты отбрасывала волосы с лица, как я, я боролся с собой, чтобы сразу не зацеловать тебя. – Попытка перепить Шеймуса не была лучшим моментом, но... Он поцеловал ее в шею и провел языком по ее ключице. – Неважно - и как ты так сильно проиграла, но ты все знала, Гермиона. Как? – Мне нравится все знать, – она охнула, когда его и без того твердый член прижался к ней, почти приколов ее к стене. – Гермиона, – начал он. – Думаю, я всегда наблюдала за тобой, – призналась она с хриплым вздохом, когда он врезался в нее. – Должно быть, я только сейчас поняла, что я, ну, не была полностью честна с тобой. Гарри не замер, и как бы она ни дразнила его за рассеянность, было очевидно, что он знал. – Ты не обязана говорить мне, когда начала видеть во мне нечто большее, и тебе не обязательно отвечать мне прямо сейчас, но... – он со стоном прервался, когда она прижалась к нему бедрами. – Ты никогда не позволишь мне забыть об этом, но какая же я смешная! быть последним человеком, который осознает, как сильно я люблю тебя. Стон Гермионы прервался, когда он ворвался в нее, и она грубо дернула его за волосы. – Гарри, о боги, – из ее горла вырвалось рыдание, когда она положила голову ему на плечо. – Я тебя люблю, – она вздохнула. – Как я могу не любить? Гарри ворчал ей в кожу, что завтра он выведет ее на прогулку, чтобы как следует ее показать. Наверное, это было смешанное чувство от признания, которого она не ожидала услышать или сделать, но она потерпела поражение всего несколькими словами. – Я тебя люблю, – он повторил, его глаза сияли, словно он сам не мог в это поверить. – Я тоже, – она кривовато усмехнулась. – Знаешь, я все равно выиграла этот матч, – Гермиона улыбнулась, пискнув, когда он оторвал ее из стены и отнес в свою спальню.
