Мужики поймут...

— Заставь ту полку по самое не хочу пока я буду разбирать анальные развалины в пещере Савельича. В этот знойный день молодым мужчинам предстояло убраться в школе перед началом учебного года. Ни у того, ни у другого не было абсолютно никакого желания заниматься рутинной работой, и каждый жаждал разнообразия. Жара помутняла сознание, а невыносимая духота побуждала быстрее закончить все дела и пуститься в прохладу библиотеки, единственного помещения, которое находилось на несолнечной стороне и не нагревалось светилом. И вот, спустя часы упорной работы, они были близки к концу. Конец. Конец швабры был мокрым от пота, стекающего с лица Витьки, собственно как и сам мужчина, будучи в таком состоянии не только от невыносимой духоты, но и от близости одного из коллег, от тела которого волнами исходил жар. Он сжимал своими мускулистыми ручищами шварбу, иногда проводя по ее основанию, чтобы смазать своим потом и улучшить силу трения. А сила трения зависит от силы давления тел друг на друга, которое накалялось с каждой секундой, как и температурный градус в бибилиотеке. Но не от лучистого солнца, а от физики, химии, арифметики, творившейся в помещении. О боже твои синусы!!!!!! — воскликнул повар, когда Виктор поведал ему об этой уникальной силе…силе трения… — То же самое могу сказать о твоих косинусах, — ухмыльнулся директор, облизав верхнюю губу. — Твоя линейка с тригонометрическими функциями сводит меня с ума! Где ты обучился этим… точным… расчетам??? — громкий и звонкий стон вырвался из пухлых губ поваришки, когда холодная вода из пульверизатора струей обдала его лицо. — Знал бы ты как я хочу твои уравнения прямо на этой парте. К сожалению, я никогда не был достаточно хорошим мальчиком, чтобы учить что-либо, что касалось точных наук. — Тогда мы можем перейти к гуманитарным…. Вова с гордостью повесил на одну из полок табличку, гласящую «no sucking dick in the library » Директор вновь облизнул засохшие губы, выдав: — Ты вынуждаешь меня нарушать правила с таким-то привлекательным, сводящем с ума знанием английского. Я хочу, чтобы мы учились не по правилам, — повар загадочно отбросил половую тряпку в сторону, которая прикрывала внушительную пирамиду Хеопса на штанах Вити. От слуха поваришки не укрылся тихий страстный вздох со стороны коллеги и он перешёл к действиям: он обвёл взглядом пояс Ориона, который медленно, но верно сводил его с ума с каждой секундой. С трепетом в душе повар нежно теребил корешок любимой книги директора -”Библии», еле сдерживаясь, чтобы не нарушить правило библиотеки. Но, как хороший мальчик, он знал, что все в жизни подчиняется законам физики. А главный закон физики — закон притяжения. А его тянуло, притом очень сильно и он уже не смел сопротивляться. Несмело подойдя к Виктору он немного нетерпеливо обхватил кота в мешке, заставив коллегу издать измученный стон. Продолжая движения руками, он медленно спустил курок и, опираясь на свои знания по истории, опустился на колени, словно притаившийся солдат, ожидающий кульминации битвы двух мощных сторон. Виктор подался, но не в монастырь, а навстречу троянскому коню своего оппонента. Припустив завесу, повар удивился, не увидев конечного занавеса, но быстро смекнул что к чему и прильнул к страждущему, вкусив аромат ягод смородины прямиком с куста Виктора. Он проводил разбор слова по составу по всей его длине, начиная с приставки и заканчивая постфиксом, будто это было целью его жизни, попутно подавляя целый легион собственных солдатов, рвавшихся в бой. Когда, спустя несколько долгих минут удушливого сладостного слияния двух фронтов, Виктор издал воинственный клич и наполнил кувшин просвященного, Вова победно ухмыльнулся, вытирая остатки сока жизни и испивая его целиком. Директору еще предстоит пройти курс повышения квалификации, а пока. Окутанный ранним сумраком, он постепенно возвращался в библиотеку, преисполненный новыми знаниями. Последний день совместной подготовки к началу учебного года, который нужно провести в углубленном изучении норм и порядков, сохраняемых в здании. Повару нравились ямочки на щеках товарища, поэтому он провел кончиком ручки, которую он украл из развалин пещеры Савельича, по этим милым складочкам. Виктор, стараясь не нарушать правила, вожделел закончить приготовления, поэтому старательно наклонился, присев на коленки, и начал драить пол, где до этого вчера сидел потный Вова. Вове это совершенно не понравилось. Он все еще хотел большего, а мифологические метафоры делали из него настоящего берсерка. Он со всей злостью, собрав всю волю в кулак начал грубо искать в его потайном кармашке заветную кнопку желаний и страсти, которая открыла бы ему внутренний мир директора, серьезного и беспристрастного. Директор издал приглушенный хрипой стон. Повару наконец-то раскрылась шкатулка пандоры. — Ты ведь знаешь, что наши ученики будут читать свой первый букварь за этими партами? — с тяжестью на сердце прорычал директор — Да, и пыль тут совершенно не протерта. Повар резко высунул кулак из потайного анала. Виктор издал рев Муфасы из Короля Льва, и поваришечка-воришечка сердец и девственностей захватил мужчину двумя руками, одной из который прикрыл ему рот (возможно, той, которая была наполнена яростью берсерка), и швырнул его на парту. Виктор полетел на нее со скоростью пули из прочищенного и отполированного револьвера. — КОГДА НАЧАЛАСЬ ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА? — кричал возбужденный и красный, как свежая клубничка, повар. — Такому в школе не учили…- сказал Витя. Такой поворот событий откликнулся невероятным ощущением где-то глубоко внутри повара, таким, какое он испытывал лишь вкушая фирменные пряники из родного Торжка. — НЕ УЧИЛИ??? -раздался пронизывающий до костей крик Вовы.- А СССР КУЛЬТУРЕ ТЕБЯ УЧИЛИ??? Раздался звонкий шлепок об обложку книги. — А ИЗВРАЩЕННОМУ СССР СЕКСУ ТЕБЯ УЧИЛИ? Очередной стон Вити. -А О ДАГЕСТАНЕ ТЫ СЛЫХАЛ, МАТЬ ТВОЮ? Повар был уже на пределе. Вставив до самого основания клинок архангела Михаила в ножны, его движения были текучими и плавными, как потоки реки Амазонки, а все потому что он старался не вершить Страшный суд в особо строгой мере над провинившимся коллегой. Он постепенно вспоминал об углах, тупых, острых и прямых, как его учили на математике. То прибавляя, то убавляя градус, скорость движений Вовы стремительно росли в геометрической прогрессии. Наконец он, подобно провидице, нашарил волшебную точку скопления энергии и, закатив глаза и заискрившись, продолжил обряд. Забывшись, он начал стонать имя, которое нашептывали ему святые духи. От небывалого наслаждения вокруг тесной гробницы тайн он только и различал что имя, которое тут же выпускал в атмосферу с особенным, свойственным только ему, придыханием: — МАКС! МАКС! О ДААА! МАКСИМ! ОБЛИЖИ ЭТУ СКАЛКУ! Крики и стоны разрывали воздушное пространство библиотеки в Закрытой Школе посреди дремучего леса. Пока в опасной местности бродил дохлый Савелич, в помещении все равно ощущались уют и безопасность, несмотря на отсутствие духа правосудия и честности там. — Вова! — взмолился, как на икону Божьей Матери Витя, — Вован! Я уже не…. Совершив райский баунти с использованием твикса и посасыванием карамельного сникерса, и закончив тем самым распределять конфетки в вазочке на уже чистой парте, они отпрянули друг от друга, как заряженные кварки в космическом пространстве. Витя обиженно посмотрел на своего товарища.Уже больше, чем товарища, как ему казалось. После долгого оттирания плода сладостной страсти с пола, после заполнения полочек в библиотеке, разбора анальных разбоев в пещере Савельича… Он не мог поверить, что повар, подаривший ему столько знаний о мифологии всего мира, так наплевательски предал его чувства, оставив стоять. Просто стоять. В тот момент в голове Вовы бушевал целый ураган мыслей и страстей. Слово, вылетевшее, как вода из пульверизатора, внезапно, четко, резко, ввело его в транс. Он и сам не ожидал, что в порыве разбойных утех смог позволить раскрыть свой самый страшный и тайный девачкин секрет, который унес с собой в вагину Савелич, а потом и Артемчик, не так давно разделявший с поваром миску сладеньких эмэмдемсаф, а также эмэмэсок интимного содержания. Мысли обоих прервал внезапный скрип старой двери их любовного укрытия. Голову в помещение засунул бойкий бандит, гроза 90-х, Цербер закрытой школы, а так же малолетний пострадавший от домашнего надругательства, Максим Морозов: — А дополнительные будут? Мужчины, неожиданно для самих себя, в один голос выдали: — Если только индивидуальные.

Птицын.