Уходи из моей головы

— Хорошая новость! С этого урока мы проходим боевые заклинания! — радостно сказал профессор. Рон поежился: — Если я нечаянно убью кого-либо, то это будет на его совести, — буркнул Уизли. Гарри улыбнулся. Рон всегда так пессимистично настроен, хотя, по идее, с заклинаниями у него все более-менее нормально. — Рон, успокойся. Никого ты не убьешь, — сказала Гермиона. — На прошлом уроке ты также говорила по поводу того, что я подниму наверх подушку, а не Гарри, — виновато сказал Рон, в который раз глянув на друга самыми виноватыми глазами на свете. На прошлом уроке он действительно нечаянно поднял в воздух юношу, а не подушку. Гарри тогда впервые узнал, каково это — летать без метлы. Чувство классное, но непривычное. И хотя всю следующую перемену на извинения Рона за свою неуклюжесть Гарри уверял его, что все хорошо, Уизли все равно время от времени начинал говорить о ней снова. — О господи, Рон. Мы же это уже прошли! Ничего страшного не произошло, — успокоил друга Поттер. В этот момент в Гарри прилетел комок из бумаги. Парень посмотрел на него. Обыкновенный тетрадный лист, вернее, огрызок листа. Поттер развернул его. На обрывке аккуратным почерком была выведена надпись: «Ставлю двадцать галлеонов на то, что твой безрукий рыжий олух снова промахнется». Долго думать о том, кто отправил это «письмецо» Поттеру в висок не пришлось. — Знаешь, а лучше бы ты на самом деле промахнулся, — сжав зубы и скомкав записку ответил Гарри. — Ты хочешь опять взлететь на воздух? — удивленно спросил Рон. Гермиона посмотрела на Гарри, тоже не совсем понимая, что он имеет в виду. — А кто сказал, что летать буду я, — сказал Поттер и одарил злым взглядом белобрысого слизеринца, сидевшего напротив них в аудитории. Малфой ехидно улыбался. Рон и Гермиона посмотрели в ту же сторону, что и Гарри, и у обоих все встало на свои места. Девушка фыркнула, а Уизли отвел взгляд, всем видом показывая, что ему противно даже дышать в ту сторону — Я и сам не против зарядить в него каким-нибудь оглушающим, — сказал Рон и Гарри кивнул, тем самым показывая, что полностью разделяет его мнение. Профессор что-то там рассказывал про историю появления боевых заклинаний и все прочее. Но не сильно-то это и интересовало. Вся троица с нетерпением ждала практическую часть, чтобы дружно направить все палочки на бессовестного слизеринца и по чистой случайности вместо «редукто» произнести «круцио». Жестоко для светлых умов трех гриффиндорских ребят, но даже им не устоять перед провокациями змеиного факультета. В последнее время они жестят через чур, Гарри начал ловить себя на мысли о том, что даже после применения непростительных заклятий на человеке в зеленой мантии у него даже не дрогнет рука и возможно даже поднимется настроение. Это жестоко, но такой наплыв чужих провокаций и подстрекательств заставляет черстветь. Отрабатывать заклинания пообещали на следующем занятии. Значит, через день. Ждать будет трудно, но ради такого можно и потерпеть. Спустя минут шесть учитель объявил о конце урока. Поттер быстро скрутил свой свиток, оглянувшись на друзей. Гермиона копошилась со своими пренадлежностями, осторожно запихивала их в сумку, а Рон, влюбленный позорник, терпеливо ждал и подавал ей бумагу. - Я вас в коридоре подожду, - не дожидаясь ответа, юноша направился к выходу из аудитории. Вспомнить бы, какая пара следующая. Юноша оказался за дверью и завернул в сторону, опершись на стену. Мимо сновали студенты. Дин, Невилл, Симус… Где же Рон и Гермиона? Гарри выглянул из-за дверного проема и столкнулся с кем-то, ударившись головой о голову. — Поттер! Смотри куда прешь! — рыкнул Малфой, потирая место удара. — не видишь — тут нормальные люди ходят! — Нужен ты мне, — съязвил Гарри, проведя рукой по ушибленному лбу. Драко фыркнул и вышел, что-то ворча себе под нос. "Ну и пусть катится" - проносится в голове, пока Поттера не окликают подошедшие друзья. Гриффиндорец бросает взгляд на место, где только что был Драко и переводит его на стоящих перед ним Рона и Гермиону. Те переглядываются и трио направляется в сторону кабинета зельеварения. На этом занятии снова присутствовал слизерин. И все бы ничего, если бы в первых рядах снова не маячила макушка Малфоя, то и дело шушукаясь со своими сокурсниками о Поттере и «самом-метком-Уизли». Чтобы этого Драко дементоры высосали. Снейп монотонно объяснял новую тему. Поттер его, само собой, не слушал - все сидел и медленно закипал. Гермиона же в свою очередь улавливала каждое слово и делала пометки в тетради. Рон изредка косился на друга, уже и не зная, как его успокаивать, потому что слизерин его самого не на шутку раздражал. И Снейп тоже. — Уизли! Рональд Уизли! Я вас дозовусь сегодня или нет? — неожиданно громко прозвучал голос професора над самым ухом у Поттера. Тот вздрогнул. Малфой довольно усмехнулся. — Вы вообще думаете меня слушать? — все так же громогласно звучит вопрос. В голосе его почти не было желчи. Видимо, не тот настрой, чтобы в который раз спорить с львиным факультетом. — Ему нечем думать, профессор, — при своем декане Драко становится противнее - голос переходит в довольное гадкое мурчание, а слова не фильтруются вовсе. А Снейпу только в радость - он смотрит на студента и, кажется, даже немного улыбается. — Мистер Малфой, думаю, что Уизли сам в силах признаться в этом. Ваши комментарии излишни, — сказал он и еще раз. Вся эта полунасмешливость привела Поттера к точке кипения. — На каком основании вы оскорбляете студентов, профессор? — сказал он с места. Все замолчали и стали ждать продолжения шоу. — На каком основании эти самые студенты витают в облаках на моих лекциях? — ответил Снейп, явно недовольный. — К чему вообще вся эта травля гриффиндора? — сказал Поттер, уходя от темы, так как понимал, что фактически Северус прав. — Не травля, а воспитание, Поттер! Потому что только этому факультету так «повезло» содержать всех Уизли, а что еще хуже — одного тебя, — впрягся Малфой. Самый противный человек на свете. — Тебя вообще не спрашивали, хорек! — рыкнул на Драко Рон. — Завали свою вонючую пасть, рыжий, — оскорбления летали через весь кабинет, но действовали совсем не на тех, на кого были рассчитаны. Осадив Рона, Гарри подскочил и направил на слизеринца палочку, готовый выкрикивать самые разные заклинания. Подошла бы даже алохомора, чтобы вскрыть эту недалекую башку и убедиться в том, что кроме желчи там ничего не водится. Малфой в свою очередь пусть и перепуганый, но встает, направляя свою палочку в ответ. — Как же ты нас всех уже задрал! — Гарри в полуистерическом состоянии. Никто не знает, какое заклятие сейчас из него вырвется, поэтому Гермиона, сидевшая рядом, старается полушепотом его успокоить. Но трогать не решается - мало ли какую реакцию это вызовет. Поттер дышит глубоко и, казалось, подругу даже не слышит, глуша в себе все отвратительные желания выкрикнуть что пожестче. Он не горит желанеим отчисляться, но навредить хочется как никогда. — Ты ничего мне не сделаешь, Поттер. Ты такой же жалкий, как и твой дружок, — Малфой бросается провокациями и как бы он не старался выглядеть бравым - рука, держащая палочку, мелко-мелко подрагивала. Слова выбили из Поттера остатки здравого рассудка и тот, вспомнив первое несмертельное, которое пришло в голову, почти крикнул: — Секту… — Инкацерио! — выкрикнул Драко прежде, чем его тело исполосовали кровавые раны. Интересно, как по его мнению связывающее заклятие должно было спасти его, но тем не менее произошло что-то странное. Из палочки слизеринца вырвалось облако лилового дыма и окутало обоих дуэлянтов. У перебитого чужим заклятием Гарри заболела голова и Малфой, каким-то образом не пострадавший от чужой атаки, тоже, кажется, поплыл . Голова кружилась и раскалывалась, как глиняный горшок. Что Малфой крикнул? Инкацерио? Откуда он взял букву и? Перепутал или нарочно свел Поттера с ума каким-то новым заклинанием? Нет, он точно видел, как к Драко подбежали слизеринцы. Не мог он сделать этого нарочно. Вот же змеиный неуч. Не дай бог он убьет их обоих своей глупостью. Где-то над ухом обеспокоенно тараторила Гермиона, но слова расслышать не удавалось. Мысли словно улетучились. Странное чувство, никогда такого прежде Поттер не испытывал. Чудаковато, конечно, но оно казалось даже приятным, оставляло расслабленное, как после наркоза, ощущение. Голова перестала болеть совершенно, а вот ноги Поттера стали ватными. Гарри пошатнулся и упал на пол. Его сознание отключилось. Больше он ничего не слышал.