Карибы и ром

На горизонте мелькнуло что-то белое. Что-то знакомое и такое… Спасительное. Джек распахнул глаза, заметив «Разящий», который подплывал все ближе. В этот момент он благодарил всех богов, что они проснулись так рано и не пропустили этот момент. Элизабет расслабленно лежала на песке, согнув ноги в коленях и потягивая ром, так как делать было больше нечего. Однако и она заметила белые паруса, резко вскакивая на ноги. Джек натянул сапоги, а затем принялся бросать в костер бутылки рома, что те вспыхивали, раззадоривая пламя. Линкор увереннее подошел к острову, и на воду уже спустили шлюпки. — Спасены, — прошептала Лиззи, посмотрев на пирата, который приложив руку козырьком всматривался в подплывающие шлюпки. — Лиззи, — как-то неуверенно проговорил Джек, брови были сведены, а лицо выражало напряжение. Он явно думал о том, что теперь будет, ведь они дождались помощи, пусть и через четыре дня, и теперь все изменится. Воробей до сих пор не верил в происходящее, а потом резко обернулся на Элизабет. Да, он мерзкий, грязный пират, и скорее всего его пристрелят прямо на этом линкоре, либо Норрингтон, либо отец Элизабет, — Думаю, хорошо проведенное время надо оставить в хороших воспоминаниях, чтобы ни у тебя, ни у меня не было проблем… Элизабет пораженно распахнула глаза, уставившись ими на Джека. Она не понимала, что он говорит, хотела возразить и сказать что-то против его слов, но не смогла. — Просто… Я пират, а мне дорога моя шкура. Ничего личного, у нас… Все равно ничего не вышло бы. Эти слова дались как-то трудно, голос дребезжал, словно натянутые струны. Воробей отвернулся от разъяренной женщины, готовой вот-вот вцепиться в его лицо. Да, Элизабет — женщина с характером, который просто нужно было разбудить, помочь наконец стать ей тем, кем она является. И поэтому зря он повернулся спиной, за пару жалких секунд его огрели по голове. — Трус! — закричала Суонн, подходя к морю: она поправила рубашку, оглядела себя, заметила пару царапин и синяков на ногах. — Цыпа, не кидайся так словами, и ты забыла еще кое-что, — злой взгляд Лиззи уперся в надменное лицо пирата. Он ткнул пальцем куда-то себе в шею, а Элизабет повторила это движение за ним и в ужасе распахнула глаза. — Мерзавец! — нежный голос стал рычащим и Элизабет снова замахнулась, для удара. — Тише, куколка, — Джек посмотрел на замершую в воздухе руку, уже представив, как бы было больно его лицу, — Ничего бы не вышло. Повторяй себе это почаще. И он обошел застывшую Суонн, раскинув руки в приветствии. Шлюпка наконец доплыла до берега, солдатики быстро повыскакивали на сушу, поприветствовал губернаторскую дочку, а грязного пирата взашей загнали в шлюпку. — Аккуратнее, господа! Я и сам не против отчалить от этого островка! — в своей манере возмущался Джек. Хотя он и поглядывал краем глаза на вторую шлюпку, где сидела напряженная Элизабет. Она нервно покусывала свои пухлые губки, а руки были скрещены на груди. Джеку кандалы почему-то не надели, и ступив на борт линкора, к ним сразу подбежали коммодор Норрингтон. — Мисс Элизабет! Слава Богу! — было видно, что он искренне рад, но радость его омрачалась присутствием мерзкого пирата. Они сцепились взглядами, Коммодор сморщился, желая стереть эту самодовольную ухмылку с загорелого лица. — Элизабет! — воскликнул радостный отец, подбегая к дочери. Он обхватил ее плечи руками, рассматривая ее лицо, — Господи, да ты загорела! И так исхудала! — взволнованный губернатор Ямайки полностью осмотрел Элизабет, замечая множество царапин и синяков. Мисси опустила взгляд, теребя свои волосы, спадающие на плечи. Отец был обеспокоен, он видел, что взгляд его любимой дочки изменился, стал каким-то грубым и взрослым, потерял свою девичью растерянность и ничейность. Губернатор Уэзерби быстро отдал приказ начать готовить и как можно скорее. — Мисс Элизабет, как Вы? — Коммодор подошел ближе, а Элизабет напряглась, невольно сделав шаг назад. — А как бы Вы себя чувствовали, проведя четыре дня на необитаемом острове, Коммодор? — воскликнул пират, руки которого пытались заковать. Норрингтон повернулся к Воробью, строго на него посмотрев. — Вы, мистер Воробей, будете казнены, и ради всего святого, оденьтесь, — Джеймс поморщился, рассматривая татуированное тело грязного пирата, и снова повернулся к зажатой Элизабет. Он не понимал, что с ней такого происходит, вроде все та же милая мисс Суонн, но она так изменилась. — Оденусь с радостью, Коммодор! Только будьте добры, снимите со своей любимой мою рубашку! «Джек, черт тебя бери! Ты что несешь! Мамочка…» — глаза Элизабет испуганно расширились, когда Коммодор уставился на нее таким виновато-сожалеющим взглядом, что самой Элизабет стало жалко его. Видимо, он подумал о самом худшем, что могло произойти и как-то потупил взгляд, отчеканив приказ — принести чистую одежду и сделать горячую ванну. К этому моменту Джека уже заковали в кандалы, а Элизабет побежала к отцу. — Мы должны спасти Уилла, отец! — воскликнула мисси. — Ты спасена, и это главное, — равнодушно сказал мистер Уэзерби, услышав имя мальчишки кузнеца. — Но он погибнет! — Элизабет думала о том, успеют ли они, но надежды уже не оставалось. Но она верила. — Элизабет… Его судьба прискорбна, но мы должны отправляться в Порт-Роял. — Я возьму на себя смелость прервать вас! — Джек подбежал к Элизабет, встав рядом с ней, — Скажу как специалист, что у Черной Жемчужины был крен до шпигатов после сражения, она вряд ли разовьет большую скорость… Задумайтесь, — Воробей задумал что-то свое, почему-то зная наверняка, что, Жемчужина не дошла до Исла-де-Муэрто, хотя, чтобы догнать их, потребуется много сил, — Черная жемчужина… Грозный оплот пиратства на Карибском море… Воспользуетесь шансом? М? Норрингтон серьезно смотрел прямо в глаза Джеку, пытаясь разглядеть в них что-то, что-то узнать, но лишь строго произнес: — Я помню о том, что служу другим, мистер Воробей, а не самому себе. Коммодор развернулся, последовав к штурвалу, больше не желая слушать наглого пирата, но он тут же обернулся, услышав голос Элизабет. — Коммодор, прошу Вас, сделайте это ради меня! Как… «Давай, Элизабет, скажи это, давай, ты сможешь» — крутила она в своей голове. -… Как подарок на нашу свадьбу. — Элизабет! — к ней тут же подошел отец. Он с неверием взглянул на свою дочь, — Ты… Приняла предложение Коммодора? — мужчина слегка улыбнулся, обрадовавшись, что теперь жизнь Элизабет будет в надежных руках. Норрингтон неверующе смотрел на девицу, не заметив в ее глазах ни капли искренности, и все же… — Это ответ, — твердо произнесла она, точно зная свою цель. — О-о! Свадьба! Обожаю! Налить всем по чарке! — воскликнул Джек, потрепав какого-то солдата за камзол, пусть и несколько… Раздраженно, пытаясь скрыть это за дурачеством. Воробей столкнулся взглядом с Коммодором, который спустился с помоста к нему, самолично освободив его руки. — Мистер Воробей, — явно с неохотой и скрытым недовольством начал мужчина, — Эти господа проводят Вас к штурвалу, и вы укажете путь к Исла-де-Муэрто. Остальную часть плавания вы проведете в размышлениях над фразой «Нем, как могила». Мои слова вам ясны? — Яснее ясного, — разочарованно вздохнул Джек, — но позвольте мне все же вернуть свою рубашку, пусть Лиззи она и чертовски идет, — с ухмылкой проговорил пират, осмотрев, наверное, в последний раз эти загорелые стройные ножки и глубокий вырез. Коммодору это очень не понравилось, и он несдержанно взмахнул шпагой, что та застряла в деревянном фальшборте.

***

— Дорогая, я могу зайти? — легкий стук в дверь. Элизабет заметила широкую тень за стеклом. Она накинула на плечи солдатский камзол и отложила белую рубашку, которую аккуратно зашивала. — Да, отец, конечно. Раздался стук каблуков по деревянному полу каюты, отец широко улыбнулся, увидев, что с его доченькой все хорошо. — Элизабет, зачем ты это делаешь? — Уэзерби Суонн присел на стул рядом с постелью. Мисси сидела, поджав к себе ноги, с иголкой в руках и набором ниток. — Отец, в трюме достаточно холодно, я хочу зашить хотя бы самые большие дыры, — Элизабет думала, какого же Джеку в сырой темнице, в одних штанах да сапогах. — Хорошо, но впредь такие мысли лучше не высказывать при Коммодоре, он опечален, Элизабет. Молодая женщина вздохнула, ее вздох был таким… Взрослым, будто ей только что сказал глупость какой-то мальчик. — Отец, можно я сама отдам? — с надеждой в голосе спросила Элизабет, будто прослушала то, что сказал ей родитель. Губернатор тяжело вздохнул, вспомнив свою жену, такую же упертую и настойчивую. Впрочем, уже почти стемнело, и в море действительно становилось прохладно. — Я спущусь с тобой. Мало ли. — Спасибо, papá, — Элизабет засияла, больше не была такой хмурой и озадаченной. Она аккуратно завязала узелочек, откусывая нитку, а потом расправила рубашку, осмотрев работу. Она встала с постели, обувая сапоги, и уже лучше надевая камзол, а не просто накидывая на плечи. «Джек, как ты там, интересно… Может, тебе что-то нужно, или…» — Отец, а… На корабле есть ром? — смущаясь своим словам и чувствуя себя неловко, спросила Элизабет, опуская взгляд и сильнее сжав рубашку в руках. «Боже, что он теперь обо мне подумает, как я смею так… Я же никогда…» — Дорогая, это… Странный вопрос. Есть, — ответил губернатор, внимательнее рассматривая свою дочь, взволнованную и смущенную. Она лихорадочно бегала глазами по каюте и сжимала рубашку пирата. — А можно… Передать вместе с рубашкой? — Элизабет почувствовала смелость и сказав последнюю фразу посмотрела горящими глазами прямо в глаза отца. — Это неуместно, — строго отчеканил Уэзерби Суонн, продолжая смотреть в глаза своей дочурки, и он готов был поклясться, что такого взгляда он еще не видел. Разве что… У своей покойной жены. — Я поняла, — опустила голову мисси и направилась к выходу из каюты. Но потом услышал вздох отца и короткое «хорошо». Уэзерби Суонн никогда не видел свою дочь такой по-детски счастливой и… Живой. Они вдвоем спустились с верхней палубы под пристальным взглядом Норрингтона из-за штурвала. А затем спускались ниже и ниже, до самого трюма. Атмосфера была там не очень, мрачно, с досок капала вода, а запах сырости въедался в ноздри. — Джек? — тихонько прошептала Элизабет, беззвучно продвигаясь по коридору. Губернатор остался стоять у выхода, вместе с солдатами, охранявшими пленного пирата. Далеко идти не пришлось, уже из третьей камеры послышалось… Довольное потягивание? Элизабет посмотрела на пирата, он почему-то улыбался, точно ждал ее. Она быстро открыла ключом решетку, и с легкостью зашла за нее. — Лиззи! — довольно пропел Воробей, раскрывая руки для объятий, но получил лишь кинутую рубашку, и расставленные руки пригодились, чтобы ее поймать. — Благодарности не надо, — она поставила на скамью бутылку рома, — а вот за это можешь поблагодарить. Но ничего так и не дождавшись, Элизабет быстро развернулась и вышла из камеры, а когда обернулась, Джек уже натянул свою рубашку обратно, заправляя ее в брюки. — Спасибо, дорогая, не будь я за решеткой, а ты помолвлена, я бы обязательно на тебе женился, — пропел сладким голосом пират, откупоривая бутылку рома и делая глоток, — без тебя не такой сладкий, но весьма приятный. Элизабет улыбнулась и поспешно выбежала к отцу, так ничего и не сказав в ответ. Мистер и мисс Суонн поднялись на палубу, все под тем же пристальным взглядом Коммодора. — Papá, можно попросить тебя? — неуверенно начала девушка, замедляя шаг. Ее терзали мысли, много мыслей, и это касалось ее будущего, не очень яркого, а наоборот совсем скучного и не примечательного. «Что же будет, если я откажу Коммодору в последний момент? Простит ли меня он, и поймет ли отец…» — Да, дорогая, что угодно, — с улыбкой сказал Уэзерби Суонн, взглянув на свою дочь, — Уж надеюсь, более странной просьбы, чем ром — не будет. Милорд все еще с упреком взглянул на дочь, в душе догадываясь о том, что сподвигло ее на такой поступок. — Мы можем поговорить с тобой? Это, наверное, не является таким уж важным, но думаю, понять меня сможешь только ты, — в голосе чувствовалась мольба и некая потерянность. «Что же творится… Я запуталась и ничего не понимаю» — смятение в мыслях не давало высказать то, что было на душе, но мисси все же смогла. Они подошли к корме, где было тише всего. Элизабет облокотилась на фальшборт, рвано выдохнув. — Papá, хорошо ли выходить замуж за нелюбимого, но достойного человека? — наконец произнесла она, ожидая, что отец будет очень недоволен. Ей не нужно было объяснять ситуацию, ведь Уэзерби Суонн понимал, о чем его дочь говорит. — Понимаешь… Ты достойная девушка из высшего общества, аристократка, и я бы хотел, чтобы ты была счастлива, чтобы правильно распорядилась своей жизнью и ни в чем себе не отказывала, имея любящего мужа, деток, дом, сад и доброе имя вместе с репутацией благороднейшей дамы. Думаешь, какой отец не мечтает о таком будущем для своей дочери? Но, я же вижу, как ты меняешься, тебе уже девятнадцать, и ты все больше похожа на свою матушку, именно годы делают тебя похожей на нее. И с этим фактом я все больше убеждаюсь, что если что-нибудь произойдет, я не смогу тебя удержать. — О-о, papá! — прекрасные глаза Элизабет слезились, ведь кроме отца, у нее никого не было, она любила его всем сердцем и от того боялась сделать больно, но… — Отец, я в смятении, я совсем запуталась и мне не у кого спросить что я делаю не так. Надеюсь, ты поймешь меня, вернее, я в этом полностью убеждена. Я просто так чувствую, я чувствую, что должна спасти Уилла, чувствую, что буду несчастной с Коммодором Норрингтоном, что… Буду скучать по морю. Я, может, чего-то не понимаю еще в этой жизни, но чувствую, что мое место не в усадьбе, не на балах и приемах, а здесь. Взгляни, — девушка указала в сторону моря, в ту сторону, откуда забрали их с Джеком. При воспоминании о нем, она слегка вздрогнула. — Я вижу море, Элизабет, волны и шум воды, а мы на корабле, — сказал губернатор Ямайки, как-то не придавая значения своим словам. — Вовсе нет, papá, я вижу бушующую природу, непослушные волны, которые так и манят, чтобы их укротили, а этот прекрасный шум? Если бы меня спросили, что значит свобода… — она запнулась на полуслове, вспоминая слова Джека на острове. Он был пьян, совершенно пьян, но то, как он говорил эти слова! — Плыть, куда в голову взбредет, вот, что такое корабль. Это не просто киль, палуба, паруса, пусть без них нельзя. Корабль… Черная Жемчужина — это свобода. Элизабет закончила говорить, эти слова она произнесла на одном дыхании, ей не составило труда их вспомнить, пусть тогда она и была пьяна. Отец внимательно ее выслушал, и ему самому захотелось рассказать кое-что, но он посчитал, что еще рановато. Пока они разговаривали, вдали появились темные скалы, острые, впивающиеся в небесное полотно. Через час они должны были быть на Исла-де-Муэрто.

***

Элизабет сидела в каюте, пока не услышала как на воду спускают шлюпки. Она подбежала к двери, пытаясь ее открыть, но она оказалась заперта. — Черт! — смачно выругалась девушка, начиная долбить в стекло, — Откройте! Немедленно! Иначе я разобью это стекло изрезав руки! Перепуганные солдаты повернули ключ и разъяренная мисс Суонн выбежала на палубу, наблюдая, как шлюпки приближаются к пещере. — Лейтенант! Остановите их! Немедленно! — Элизабет подбежала к Джиллету, оставшемуся с солдатами на корабле. Он равнодушно посмотрел на взбесившуюся девчонку, но никак не отреагировал, одним взмахом руки приказав солдатам увести мисс Суонн с палубы. — Мне плевать на приказы! Вы не понимаете! Позвольте мне сказать Коммодору одну вещь! Пираты! На них заклятье, их нельзя убить! — Элизабет изо всех сил вырывалась из хватки солдат и упиралась ногами, но все тщетно, ее затащили в каюту. — Ему это известно, мисс Элизабет. На палубу забралась русалка и все ему рассказала, ха-ха, — после этого мисси снова заперли. «Чертовы солдафоны! Не понимают ничего! Надо выбираться отсюда… Но как?.. "

***

Довольный Джек сидел в шлюпке за спиной Коммодора Норрингтона, обдумывая, как бы получше осуществить месть. — Мы рискуем угодить в засаду, — строго сказал Джеймс, заметив Черную Жемчужину среди скал. — Вовсе нет, если засаду устроите вы, — Джек говорил на полном серьезе, — Я уговорю Барбоссу отчалить с командой с острова на шлюпках, а вы вернетесь на «Разящий» и залпами пушечек разнесете их в клочья, а? — пират положил руку на плечо Коммадора, — Что вы теряете? — Ничего, о чем я мог бы пожалеть. — Кстати, откровенно говоря… — Джек знал, на что давить, — люди на «Разящем» рискуют, в том числе и будущая… миссис Коммодор. Джеймс изменился в лице, теперь согласный на все, лишь бы уберечь и не подвергать опасности невесту. Выделив пирату шлюпку, Коммодор с солдатами отступил, все еще переживая за свою любимую. Из пещеры слышались шумные возгласы и вопли мертвецов, они в предвкушении смотрели на своего капитана, который вот-вот готов был снять заклятье. — Кровью насланное, кровью будет снято!.. — торжественно воскликнул Гектор с ножом в руке. А согнувшийся в три погибели Уилл неверующе смотрел на появившегося из ниоткуда Джека, пробирающегося сквозь толпу. — Джек? — спросил вполголоса Тернер, чем обратил внимание Барбоссы. — Немыслимо… — неверующе сказал капитан Жемчужины, опуская руки, когда увидел вполне себе живого и здорового Воробья. — Ну, почему же… — все еще идя мимо толпы пиратов начал Джек. — Где Элизабет? — Тернер разогнулся, желая узнать, что с его любимой. Джек остановился, тяжело вздохнув, ему крайне не хотелось видеть лицо этого евнуха еще хоть раз в жизни. — Она с отцом, как я и обещал, и вот-вот выйдет замуж за Норрингтона, как и обещала, а ты, — он указал пальцем на связанного Уилла, — отдашь за нее жизнь, как и обещал. Мы — мужчины, держим свое слово, а Элизабет, как женщине, это ни к чему. Тернер поморщился, услышав о свадьбе, но не своей, а еще его раздражала эта непонятная ухмылка на лице пирата. Что-то в ней не так. — Молчать, ты следующий, — воскликнул Барбосса, которому уже надоело слушать эти бредни. Поэтому в следующую секунду за плечо Джека схватился негр-квартирмейстер, а Уилла согнули пополам над сундуком. — Не стоит этого делать, шкипер… — загадочно сказал Джек, породив недолгую паузу. Гектор, собирающийся вот-вот перерезать горло Тернеру остановился, закатив свои желтые глаза. — А я уверен, что стоит, — то, что говорил Джек, всегда следовало проверять, даже если кажется, что он несет полную чушь — это оказывалось чистейшей правдой. — Тебе же хуже, — Воробей лишь развел руками, отвернувшись. Барбосса снова вздохнул, отпуская Уилла. — Почему мне не стоит это делать? — Потому… — Джек смахнул с плеча руку квартирмейстера и продолжил идти вперед к горе золота, — Потому что корабль «Разящий», гордость Королевского флота, причалил, и уже ждет тебя и твоих ребят, — со стороны команды послышались разочарованные восклицания «Не может быть!» И впрямь, за скалами причалили десятки шлюпок с вооруженными солдатами, готовыми вот-вот открыть огонь по пиратам. Норрингтона что-то волновало, в нем сидели какие-то сомнения, подтвердившиеся словами рядовых. — А почему мы здесь? — спросил один у другого, явно не понимая сути плана. — Потому что мы в засаде, как только появятся пираты, мы пустим по ним огонь, и тогда они отправятся на дно кормить рыб. — Аа, понятно, но… Почему не сделать так, как мистер Воробей предложил? Огонь из пушек куда действеннее… — Потому что это мистер Воробей предложил, — сказал Норрингтона, оборачиваясь на солдат. Тем временем Джек уже разработал план для атаки «Разящего», держа в голове свой собственный план мести. -… И тогда твои парни подойдут к «Разящему» на шлюпках… И устроят резню, — теперь пираты ликовали и гаденько смеялись, а Джек… Джек надеялся, что Элизабет придет сюда, а не останется на «Разящем» с кучкой остолопов, которые даже не смогут защитить ее. Придет, неизвестно как, но придет, — Ахнуть не успеешь, и у вас уже целых два корабля! Ты можешь строить собственный флот, тот что больше станет флагманским, кто спорит, но Жемчужина… — Джек при упоминании своего корабля задрожал, — Дай мне корабль. Я буду плавать под твоим флагом и отдавать двадцать процентов от всей добычи. Идет? — А взамен ты хочешь, чтобы я не казнил ублюдка? — Гектор кивнул в сторону Тернера. — Нет-нет, казни ублюдка, но позже… Нужен определенный момент, — Джек взял из сундука несколько бляшек, начиная скидывать по одной обратно, — Когда ты убьешь на «Разящем» всех, всех, до единого, — последняя бляшка затерялась в широком рукаве, так и не попав в сундук. Барбосса задумался, но быстро согласился, отдав приказ своим ребятам штурмовать «Разящий». В пещере остались только Джек, Барбосса и Тернер, ну и пара пиратов. На «Разящем» все было тихо, Уэзерби Суонн намеревался поговорить со своей дочерью, поэтому тихонько подошел к двери каюты, отослав охраняющего ее солдата. Заходить он не стал, просто присев рядом с дверью, но знал, что так его будет слышно. — Элизабет, я долго думал над тем, что ты мне сказала… Я очень горд тобой, пойми, ты моя единственная любимая дочь, для меня важно, чтобы ты была счастлива, поэтому, если представится такая возможность, я помогу тебе в ситуации с Коммодором, ведь решения, принятые против воли сердца…- отец вздохнул, — Элизабет… Элизабет? — мужчина не получил ответа, резко встав с места, — Ты здесь? Он открыл дверь каюты без разрешения, увидев длинный канат из тряпок, спускающийся в море. Его сердце чуть не остановилось, но Элизабет уже отплыла и была рядом с Черной Жемчужиной. На «Разящем» завязалась битва, так же, как и в пещере между Барбоссой и Джеком. Воробей ловко кинул шпагу Уиллу, который сразу включился в бой с двумя оставшимися пиратами, пока Джек бился с Барбоссой. — Джекки, ты же понимаешь, что ты худший фехтовальщик из всех, кого я знаю, а я, к твоему сведению, бессмертный, — Барбосса легко отбивал все движения Воробья и наносил граду ударов в отместку. — Зато среди женщин я популярен, и не трачу по три часа в день на бесполезные железяки, — усмехнулся Джек, взглянув на Уилла, который снова почувствовал что-то неладное. Отвлекшись на эту реплику, Джек не заметил, как пронырливый Гектор воткнул ему шпагу в живот, заставляя сделать пару шагов назад прямо в лучи полной луны. — Джек! — крикнула непойми откуда взявшаяся Элизабет с тяжелой балкой в руках, перед этим смачно огрев ею пирата-мертвеца. Она взволнованно смотрела на Воробья, с застывшими в глазах слезами. — О, Лиззи, давно не виделись! — Джек любезно помахал ей костлявой рукой и ей же вытянул из себя шпагу, кинув ее обратно Барбоссе. — Но… Как? — Барбосса стоял в оцепенении готовый напасть снова, но понял, что это бессмысленно, когда в костлявых руках Джека он увидел золотую бляшку: тот ловко крутил ее между пальцев, надменно смотря на предателя. — Неожиданно, правда? — Джек осмотрел себя вздрогнув от леденящего ужаса, и улыбнулся, сверкая золотой челюстью, — Это чертовски завораживает. Я не удержался. — И что же? Мы так и станем биться в этой проклятой пещере до Судного дня, пока не настанет конец света? — Барбосса опустил оружие, понимая его бессмысленность. Элизабет стояла рядом с Уиллом, который незаметно продвигался к сундуку с золотом. — Нет, Гектор, на этот раз, победа будет за мной. Я заберу то, что по праву принадлежит мне, это не ты отдал душу за Жемчужину, а я. Даже если ты восстанешь из мертвых, пес его знает как, ты будешь проклят похуже этих костяшек, — Джек вот-вот готов был почувствовать вкус мести, поэтому взвел курок и выстрелил прямо в гнилое сердце Барбоссы. — Десять лет хранил пулю, и потратил ее зря… — усмехнулся Гектор, но больше не мог сделать ни одного шага, готовый рухнуть на месте. — Не зря, — у сундука стоял Тернер, его рука была окровавлена, а последняя, шестьсот шестьдесят третья бляшка со звоном упала в сундук. Барбосса взглянул на свою грудь, заметив расползающееся пятно крови. — Я чувствую… — он прошептал это и улыбнулся, падая замертво.