Грибы - члены

Джон собирал хворост. Как правило, это занятие не особенно его радовало, но из четырех братьев отец отправил в лес именно его – а с отцом спорить было трудно. Наверное, это потому, что Джон был самым младшим, а младшим всегда достаётся именно та работа, которую не хотят делать другие. Или потому, что сегодня Джон, сцепившись со старшим братом Дартом, наставили друг другу тумаков, а вдобавок поломали три куста златохлёбки, которые теперь вряд ли оправятся от такого урона, не дав урожай чудесных солнечных плодов, внутри которых частенько можно было обнаружить золотые монеты. Так что поход в лес за хворостом стал для него своеобразным наказанием, да и вечером всё же надо было чем-то растапливать печь. Дарту же велели колоть жалкие остатки дров. Управится он с этим делом, конечно же, раньше Джона, но зато бродить по лесу с ветками в руках не так утомительно, как махать топором. Да и вообще отец редко доверял Джону колоть дрова, - наверное боялся, что тот по неосторожности оттяпает себе руку или ногу – хотя ему было уже шестнадцать, и Дарт был старше него всего на четыре года. Не такая уж и большая разница в возрасте у них между собой. Джон лениво бросил на землю охапку веток и сел на корявый пень. Какое-то время он наблюдал за копошащимися под ногами муравьями, но это дело быстро ему наскучило. Становилось жарко и даже как-то душно. Наверное, вечером будет ливень. Пожевав немного лесной малины с ближайшего куста, он стянул через голову легкую полотняную рубашку и почесал грудь, едва задевая соски. От этого его дружок слегка зашевелился, медленно надувая штанину. Неплохо было бы спустить пар, пока я здесь один – подумал Джон, - но для этого надо найти более укромное место. Поблизости никого, кажется, не было, но всегда существовала возможность наткнуться на кого-либо из их деревни – кто-то мог точно так же собирать хворост или даже грибы, хотя для них вроде было ещё рановато. Оставив кучу собранных веток сиротливо лежать у пня (кому они, собственно, были нужны, кроме него?), он начал углубляться подальше в лес, от знакомых деревенских полей. Попутно он продолжал разминать соски, чтобы как следует возбудиться, а затем запустил свою слегка волосатую руку под ширинку, медленно массируя головку и чувствуя, как она становится всё горячее, увеличиваясь в размерах. Джон с удовлетворением ощущал, как его пальцы в штанах стали липкими и влажными. Он прислонился спиной к дереву, полу-прикрыв глаза и продолжая наминать своё хозяйство. Парень вытащил руку из штанов и стал размазывать свою нацеженную смазку вокруг сосков, при этом негромко постанывая. Он стал вспоминать, как совсем недавно они с братьями мылись в бане и как он с вожделением разглядывал их толстые сардельки между ног и отвисшие от банного жара волосатые шары, которые слабо перекатывались, когда кто-нибудь из них вставал, чтобы плеснуть воду на камни и поддать пару. Больше всего ему нравился член Дарта, потому что он был самый большой и волосатый, а ещё у него – единственного из братьев – был мохнатый пах, живот и даже грудь, и, наблюдая за ним, Джону хотелось зарыться лицом в эти заросли, чтобы затем Дарт жёстко поимел его в рот, а другие братья стояли бы рядом, смотрели на это и гоняли шкурки на своих членах, пока все трое в итоге не разрядились бы своими соками ему на лицо. Джон так увлекся своими фантазиями, что не сразу расслышал приближающиеся голоса. Он притаился за деревом, ожидая, пока люди пройдут мимо, и с облегчением увидел знакомых мальчишек из деревни, быстро удаляющихся по тропе. Они были увлечены разговором друг с другом и ничуть его не заметили. Джон был так возбуждён и так раздосадован оттого, что его прервали, что в какой-то момент ему просто хотелось выйти на тропу, догнать их и умолять, чтобы они сняли свои штаны и насовали ему в рот своих упругих мальчишеских членов. Похоть явно вскружила ему голову, и он с трудом поборол в себе это глупое желание. Также он понял, что отошел недостаточно далеко, и его всё ещё могут заметить, а потому, поправив в штанах свой готовый вот-вот взорваться от желания болт, он решил пройти ещё немного дальше вглубь леса. Наконец он набрел на чудесную тенистую поляну с мягкой зеленой травой, с трех сторон окружённую колючими кустами дикого шиповника. Здесь то уж точно его никто не найдёт и не побеспокоит. Раздевшись полностью и отбросив ненужную более одежду в сторону, он повалился спиной в изумрудный шёлк травы и какое-то время просто лежал, кайфуя от собственного ощущения наготы и чувствуя, как мягкие стебельки травы стыдливо щекочут его голую кожу, осторожно подбираются к его дырочке и ласкают его подтянувшиеся от похоти шары, готовые в любой момент излить ему на живот застоявшиеся густые соки. Джон с упоением продолжил прерванные ласки, одной рукой неистово теребя правый сосок, а другой разминая и оттягивая вниз раздувшиеся яйца, чтобы хоть немного отсрочить приближающийся финал. До члена он вообще старался не дотрагиваться, боясь, что моментально кончит, а ему хотелось продлить удовольствие как можно дольше. Внезапно он с легким удивлением обнаружил, что среди зелени травы торчат упругие, кремово-розовые шляпки грибов на крепких темных ножках. Если быть точнее, они не совсем уж походили на грибы, более напоминая человеческие члены, только чуть более длинные и более толстые. Шляпки грибов и вовсе были похожи на раздутые мужские оголенные залупы. Совсем потеряв голову от желания, Джон, продолжая разминать себе яйца, дотянулся ртом до ближайшей шляпки гриба и всосал её в рот. На удивление, она оказалась тёплой и приятной на ощупь, совсем не походящей на холодную поверхность гриба. Грибная залупа словно ожила у парня во рту, начав увеличиваться в размерах и стараясь проникнуть как можно глубже в горло. Джон застонал, представляя себе, что это Дарт пропихивает в него свой толстый раздувшийся член, и начал ещё активнее работать ртом. Какой-то из грибов, находившихся ближе к его анусу, тоже ожил и начал пытаться проникнуть внутрь между гладких половинок Джона. Стебельки травы, словно маленькие похотливые язычки, беспрестанно ласкали его яйца, и когда грибная залупа наконец-то медленно и осторожно проникла в задницу Джона, он начал тихо поскуливать от наслаждения, моля, чтобы это не прекращалось. Розоватая головка гриба уже вовсю насиловала его сладкий рот, а сзади ещё более толстый грибообразный болт продолжал буравить его очко. Парень старался не выпускать изо рта пульсирующую головку гриба – ему нравилось, как она то сновала в его горле, с трудом давая дышать, то залезала за щеку, растягивая рот и будто ещё больше увеличиваясь в размерах. Задний же гриб периодически выскакивал из его норки с легким чпоком, чуть выворачивая за собою края очка, и тут же снова влетал внутрь, и тогда Джон не мог сдерживаться, чтобы едва не кричать от невероятного смешения легкой боли и наслаждения. Джон, извиваясь на мягкой зелёной траве, растянулся по поляне между двумя горячими стволами, и его жалобные стоны начали уже переходить в какие-то гортанные, почти звериные рыки. Когда же оба буравящих его отверстия гриба вошли в синхронное проникновение, при этом ещё и на порядок увеличив темп, Джона накрыл оргазм такой силы, что его спина выгнулась в изгибе, он соскочил с обеих шляпок и начал корчиться на поляне, сотрясаясь в сладостных конвульсиях и выплескивая из своего члена всё новые и новые потоки густой белой спермы, которая стреляла ему на лицо, на шею, на грудь, на живот… Её было так много, как будто Джон не кончал всю свою жизнь, и никак не мог остановиться. В глазах потемнело, мысли в голове отключились, и он едва продолжал ощущать, как теплые члены-грибы все ещё слегка извиваются по поляне где-то рядом с ним, точно змеи, жаждя продолжения и пытаясь отыскать новые свободные отверстия в его теле. Ещё какое-то время провалявшись в траве, он кое-как собрал разбросанные по поляне вещи, оделся и пошёл в сторону деревни. Горло слегка саднило, - видимо с непривычки он пропихивал грибочлен слишком глубоко, но в порыве страсти не замечал этого. Впрочем, очко болело не меньше, но эта боль была приятна. Лишь добредя до окраины деревни, он вспомнил, что забыл в лесу собранный хворост, который он оставил у пня, и теперь ему придётся возвращаться. Однако Джон ничуть не расстроился – раз уж ему нужно вернуться, он непременно решил снова заглянуть на поляну с чудесными грибами. От одной только мысли об этом его штаны в районе паха снова надулись. О да, он явно вернётся туда ещё множество раз…