Истеричка

Прекрасные кучкуются у кроватки сонного Нила и волнующе перешёптываются. Генри тихонько подвывает в уголке, прикладывая лёд к ноющей ссадине. Крюк хочет закурить, но у него — ничего. Эмма не хочет, чтобы её нашли. А Реджине глубоко плевать, чего там эта Свон не хочет. Она берёт ситуацию в свои руки. Под свой контроль. Миллс яростно откидывает в стороны ветки, пробираясь в сердце леса. Он жуткий, он навевает воспоминания о доме. Доме, оставшемся где-то очень-очень далеко. Деревья над головой сходятся так, что едва оставляют крошечную кляксу неба. Она серая и безжизненная. Того и гляди снег повалит чудовищно белыми хлопьями. Реджина кутается в воротник пальто. От него всё ещё немного пахнет чёртовой Свон. Там, когда на крыльце «У бабушки» они снова не поделили жизнь. Реджина готовилась откусить Эмме руки по локоть, а блондинка усмехнулась и сбежала в закат. Миллс проваливается каблуком в рыхлую землю. У никудышного сыщика даже обувь неподходящая. У отвратительного человека и с друзьями туго. Реджина вспоминает их неуклюжий разговор в склепе. Вспоминает улыбку Эммы, которая будто говорила, что снова сделала её. Снова поймала на крючок. Миллс нужно было тогда во что-то поверить. И она поверила, что никто, включая ненормальную Спасительницу, по доброй воле с ней не свяжется. От Эммы всегда пахнет кофе. Ей Крюк приносит его по утрам, чтобы мысли были ясными. У Свон даже в подушечки пальцев въелся аромат немолотых кофейных зёрен. Она была бы отличным бариста, если бы руки росли из нужного места. На ладонях танцуют красные искры. Они, как бельмо, служат Реджине маяком, и она выплывает гордой походкой из-за колючего куста. Она бы сказала, что такого же колючего, как обстановка вокруг них с Эммой. Свон на взводе, Миллс пугающе спокойна. И эту смесь едва ли можно подчинить. Реджина полна решимости. Она подходит, даже не вскидывая перед собой ладони. Она не хочет использовать магию. Она не будет использовать магию. - Реджина, уходи! — в панике Эмма заряжает воздух своим прикосновением, и брюнетку задевает. Мощная волна сметает её с ног, тащит над землёй пару-тройку метров и бросает к кустам. К — точнее — кусту, из-за которого она вышла. Свон боится, что разозлила Королеву. Что сейчас она от леса не оставит и пенька, а усмирять белую магию будет просто некому. Она зажмуривается, чем создаёт новое наэлектризованное облако вокруг себя. Реджине по-прежнему плевать. Она и бровью не ведёт: поднимается на ноги, смахивает листья с подола пальто и наступает. Это выглядит очень по-геройски, но тупо — как любит Свон. - Не надо! — вопит Эмма, срывая голос на жалкое пищание. В масштабах леса это сравнимо с шелестом листвы. Но Реджина слышит: у неё острый слух и умение читать по губам. А ещё она, конечно, как облупленную, знает Эмму. Этой помощи вечно не надо. Эта вечно себя мнит Спасительницей. Только вот сейчас городу серьёзно нужен кто-то, кто спасёт их от Спасительницы. У Эммы от ладоней сыпется дождь, заряженный сотнями вольт. Она стряхивает капли, как обычную воду, а они не заканчиваются. Они блестят и сверкают: красные, белые, золотые. Их тысячи, и они покрывают землю, устилаясь ковром. Выглядит красиво и пугающе. По лесу проносится волна, когда Реджина оказывается несоизмеримо близко к Эмме. Свон от неожиданности бросает руки в стороны, и потревоженные птицы заслоняют собой последний клочок неба. Становится в разы темнее. Миллс удерживается на ногах. Приходится ухватиться за дерево, но больше ради подстраховки. С губ так и срывается без разрешения выдох облегчения. Если бы Свон услышала, решила бы, что у Реджины поначалу сердце в пятки рухнуло. Но Королева никому свои слабости не покажет, никому не откроется. - Свон! — Миллс стоит на месте, но ей нужно привлечь внимание. Ей нужно, чтобы белобрысая избушка на человечьих ножках повернулась передом. Эмма так напугана, что себя не помнит. Она слышит голос Реджины, знает, что та здесь. Но не может отыскать. Она рыскает мутным взглядом между деревьев и не видит. Это как иголку в стоге сена искать, если ты ещё и слепой в комплекте к остальному. - Эмма, я здесь, — утробный голос Миллс влетает, словно дротик, Эмме в сознание. Она вдруг видит чёткую картинку: Реджину в чёрном пальто, в высоких сапогах, с постоянным самодовольством во взгляде и с... со страхом на красивом лице. С беспокойством в морщинках на лбу, с дрожью на плотно сжатых губах. - Зачем... ты пришла? — Эмме обжигает щёки. Она давно не плакала. Но всё то, что происходит в последнее время, заставляет её почувствовать невообразимо огромную жалость к себе. Хочется обхватить себя ладонями, обнять крепко-крепко. Но они всё ещё жгут на своём пути каждую неосторожную вещь. Во взгляде Свон — мольба. Она ни в ком так не уверена, как в Реджине. Реджина может помочь. - Не реви, проклятая ты истеричка, — выплёвывает Миллс и мысленно втаптывает бедную голову Спасительницы в рыхлую землю. Недавно прошёл дождь — Эмму без труда можно закопать под любым деревом. Всем своим чёрным сердцем она желает никогда не знать эту невыносимую. Свон извергает новую волну. Гораздо тише предыдущих, но всё ещё не поддающуюся контролю. С каждым разом всё труднее их предвидеть. С каждым разом всё желаннее их не сдерживать. - Не реви, я сказала, — обрубает Реджина и роняет Свон. В свои объятия. Эмма чувствует, что от Миллс пахнет кофе. Таким же терпким, как по утрам надоедливый капитан сами-знаете-какой таскает в участок. Она утыкается носом и вдыхает. Этот кофе ей нравится больше. Реджина держит и не отпускает. Разрядов тока и горячих искр ей не достаётся — они тухнут моментально. Как только тело Эммы оказывается в её власти, вся взбесившаяся белая магия превращается в паиньку. Ладони у Свон остывают, и она перестаёт дрожать, точно бы осиновый лист. Реджина считает это своей личной победой. Она укротила чёртову блондинку и спасла город от Спасительницы. Эмма всхлипывает и обхватывает Миллс за талию. Кажется, будто только этого она и ждала всю свою жизнь. - Истеричка моя, — усмехается Реджина, и её пальцы впервые так самовольно впутываются в светлые локоны Спасительницы.