21

      Дождь барабанил по металлической крыше бытовки, в которой, готовясь к ответам, сидели мы.       Надо же какое совпадение: 21.12.2121 и нам сегодня 21. Две девушки – под одной крышей. Одно слово главного – две человеческие жизни. Как символично.       Скиф. Так звали того, кто принимал решения. Он зайдет ровно через 21 минуту. Это произойдет в 21:21:21.       Да, мир изменился. Он поделился на До и После. Теперь все было иначе, и даже время шло по-другому, а декабрь давно перестал быть зимним месяцем.       Я напряженно следила за стрелкой, которая торопилась к назначенной точке, ей нечего было бояться, и она бежала, не останавливаясь и не оглядываясь.       Скиф. Его имя себя оправдывало. Не смотря на то, что все знали и готовились к его приходу, он появлялся всегда неожиданно, перемещаясь, как кочевник в поисках лучших мест, – от одной железной коробки к другой.       Крупный и сильный, как отец, и хитрый, как мать, – он был олицетворением власти и вызывал у окружающих приторно-сладкое восхищение, смешанное с горечью страха.       Я повернулась в сторону соседки.       – Ты знаешь, что сказать?       Она кивнула безвольно свисающей головой, будто ее уже казнили.       – Эй, – я взяла ее руку, – ты рано сдаешься.       – Я не сдаюсь, – тихо отозвалась она, но слишком спокойный голос говорил об обратном.       – Как тебя зовут?       – А какое это имеет значение?       – Пока у тебя есть кто-то, кто зовет тебя по имени – ты существуешь в этом мире, – я наклонилась ниже, чтобы взаглянуть на ее лицо.       – Я не хочу существовать. Я хочу жить.       – Слушай, чтобы не произошло, у нас всегда есть весомый аргумент, а потом появится и то, что заставит тебя чувствовать себя живой, – я поморщилась, с трудом сглатывая ком, застрявший в горле от собственного вранья. Факт того, что я могла быть лишь сосудом для появления новой жизни от нелюбимого мужчины, расценивался мной скорее как акт безвозмездной проституции, чем способ выживания.       – А что будет, если ты окажешься бесплодной? – красивые глаза нежно-изумрудного цвета распахнулись передо мной, как молодой папоротник, желающий выжить в непроходимой зелени джунглей.       Я не успела ответить.       – У меня есть брат, – продолжила девушка, – и сегодня ему тоже 21. Он сидит с каким-то чужим человеком и ожидает приговора. Я даже не могу последний посмотреть на него. Мы все, что есть друг у друга, – и прозрачные слезы, собравшись в уголках, вырвались наружу тонкой неровной дорожкой.       Мне стало понятно, к чему она задала свой вопрос.       – Еще бы год, – снова заговорила она, – и все изменилось.       – Ты не можешь этого знать, – устало выдохнула я, сверля дверь взглядом. – Планета погибает. Ресурсов катастрофически не хватает. Мы или вымрем, или Солнце поглотит нас вместе с Землей, – нервно протараторила я. Напряжение внутри нарастало. Я чувствовала Скифа. Он был совсем близко.       – Я видела будущее, – она задрала рукав клетчатой рубашки и показала руку, на тыльной стороне которой словно татуировка была выжжена неизвестная мне печать. – Солнце переродится, и Земля вновь возродится.       – И как тебя спасет это умение видеть?       – Никак. Но если бы я встретила заклинателя времени, то могла бы попросить его прокрутить время на год вперед, чтобы увидеть с братом этот момент.       – Ты слишком наивна для своего возраста, – хмурилась я, понимая, что сама такая же. Взрослая, а все надеюсь на чудо и верю в сказки с хорошим концом. – Все давно предопределено, – добавила я и вдруг неожиданно для себя спросила, – а ты знаешь, что для такого процесса нужна жертва?       – Знаю. Я даже готова ей стать.       Такую уверенность во взгляде я видела впервые.       – А как же брат? Оставишь его одного?       – Лучше пусть он живет в добром мире без меня, чем я в рабстве и там, где нет его, – она тяжело вздохнула.       Я задумалась над ее словами, прокрутив в пальцах амулет.       – Слегка эгоистично, ты не находишь?       Две минуты… Одна минута…       «Жертва».       Дверь распахнулась. Он стоял в проеме, заполняя все его пространство. Скала. Не обойти. Не сбежать.       – Ситатара, – позвал он, помечая мое имя галочкой в длинном списке.       Я поднялась и подошла, встав к нему вплотную.       – Почему ты достойна жить? – его голос гремел над моей головой.       Мои губы растянулись в злобно-насмешливой улыбке, и я произнесла слова, давно впечатавшиеся в мой мозг.       Время застыло. Я положила руку на грудь Скифа, забирая его энергию. Он не мог шевелиться. Но глаза его все видели. Они жили и горели. Гнев. Много гнева.       – Как я сразу не догадался, – с трудом проговорил он, – прячься, – зашипел демон от боли, – мы еще встретимся в другом измерении или в будущем и тогда…       Он не успел договорить. Амулет ярко вспыхнул и малахитовые потоки закружились вокруг него в зловещем танце.        21.12.2122.       Брат с сестрой сидели на песчаном берегу. Солнце согревало их спины первыми ласковыми лучами. Сквозь прозрачную воду виднелись разноцветные камешки. Мелкие золотисто-красные рыбки мельтешили, словно играли друг с другом в догонялки. Воздух, чистый, как поцелуй ребенка, и свежий, будто утро в горах, перестал быть редкостью. Она подняла глаза в небо.       – Спасибо Тара, – сказала она, убирая амулет в карман сарафана. Первый символ печати заклинателя времени проявился на ее запястье.       Примечание автора.       Скиф – сын Геракла и полудевы-полузмеи, брат Гелона и Агафирса, царь всех скифов.       Женское имя Тара – олицетворение сострадания и спасения. Богиня Тара – младшая сестра Бога Тарха, названного Даждьбогом, дочь Небесного Бога Перуна. Как в буддизме, так и в индуизме Тару относят к главной Матери всего живого, которая может и сотворить уникальный неповторимый мир, и разрушить его. Проявление и представление покровительницы можно отследить в 21 образах.       21 декабря – день зимнего солнцестояния.