Колыбели

Все движутся дальше, кроме Мэйбл, она живет в собственном воображаемом мире, полном блёсток и свитеров. Мэйбл видит мир через собственную призму.  Она улыбается всем кого видит, чтобы не возникло вопросов. Она улыбается всем кого видит, чтобы не сужать круг общения ещё больше.  «Глупая пай-девочка» с серьгами из начос, которая любит все вокруг. Мир Мэйбл слишком ярок и хорош. Она будет молчать и улыбаться даже, когда огонь расползается по комнате, превращая плакаты на стенах в пепел.  На самом деле, она смотрит на мир глазами, покрытыми чернилами и хлорной известью.  Мейбл в голову вбивают действительность настолько сильно, что потом тяжело дышать, но все нормально. Фиксируя ее глаза скотчем, они не дают им закрыться, чтобы навязать реальность.  «Почему бы вам просто не позволить мне съесть столько, сколько я вешу, насладившись этим?»  Иногда она не может понять, принадлежит ли ей ее тело. В некоторые дни, чувствует себя более худой, чем обычно.  Мейбл задерживает дыхание до напряжения, так чтобы в уши била кровь и тишина становилась неимоверно громкой. Она чувствует истощение.  «Честность —односторонняя дорога в ад». Мейбл дышит чаще, чтобы быстрее тратить кислород и слышит, как громко поют дети на заднем дворе.  Она просто хочет быть не обременённой. У Мэйбл в карманах слишком много четвертаков, она пересчитывает их и надеется, что они приносят удачу, как четырёхлистный клевер в её медальоне.  Возможно Мэйбл хочется пинать маргаритки.* Она гуляет звеня браслетами на обеих руках, но когда шнурки развязываются, Мейбл спотыкается о грезы.  Она слушает короткие похабные колыбельные на повторе. Ведь ей хочется выкрикивать ругательства, вторя детям в колыбелях.  «С таким же успехом я могла бы гнить в яслях и считать овец».  Тише!