Зависимость

«Сладкое убивает», — мне не раз повторяли эти слова. Но я всё равно просыпался глубокой ночью и вставал, скрипя матрасом, с кровати и, не особо остерегаясь, двигался в сторону холодильника. Смотрел на его нехилое содержимое, ищя только один заветный предмет, закиданный какими-то непонятными таблетками и прочими мне совершенно не интересными вещами, — одинокий шоколад. Судорожно трясясь, я хватал его и сразу же буквально уничтожал. Такой скорости поедания могли позавидовать даже самые оголодавшие гиены. Я съедал всю пряность, по десятку раз слизывая сладкие крошки, не давая остаться без внимания даже песчинке этой вкусности. Родители находили меня мирно сопящим на маленькой кровати с коричневой окаёмкой вокруг губ. В эти моменты моё наглое лицо излучало невероятную радость. Было ли это зависимостью? Вероятно. Шли недели. Родители предполагали, что я просто хотел поесть и выбирал из огромного ассортимента холодильника по чистой случайности попавшийся на глаза шоколад. Они не особо беспокоились. Надеялись, что пройдет время, всё уляжется, и я перестану бродить ночью на кухню. Думали, что будут рассказывать об этом необычном случае под шуточки и грохот сосудов различной формы, наполняемых чуть ли не до краёв шампанским или же просто вкусным чаем. Прошло три месяца с первой отмеченной вылазки к шоколаду. Абсолютно ничего не изменилось. Походы продолжались, запасы сладкого пустели. Отец с матерью приняли решение ограничить количество потребляемого мною шоколада. Они вообще перестали его покупать. Я начал кидаться им в ноги, непрерывно хлюпая мокрым носом и умоляя. Родители не могли без жалости смотреть в мои покрасневшие от непрекращающихся слёз глаза. Мать не выдержала. Не поскупившись, она купила сразу два десятка шоколадок. В ту же ночь я забрал их все из холодильника и, увы, не удержавшись, сразу съел парочку, остальными же обложился по кругу. До самого утра я ел их по часовой стрелке. Меня несколько раз водили к психологу. Доктор лишь качал головой, а я пока он не видел, искал в его столе всякие вкусности. Правда, медицинские бумаги совсем не подходили для съедения, и я вскоре бросал это бесполезное занятие. Но ночью я всё же мог воплощать затеянное. Предки не зная, что делать, попросту забыли. Больше ночью мне никто не мешал. Я мог без какого-либо осуждения с их стороны смело лезть в недры холодильника. Прошел примерно год с того момента. Как и всех, меня отправили учиться в школу. Тогда я даже не подозревал о колоссальном перевороте в моей довольно необычной жизни. Восемь лет пролетели хоть и с трудностями, но никак особо на мне не сказались. Я был уже в восьмом классе и чувствовал себя взрослым. После занятий я всегда закупался шоколадом. Кассирша не раз охала, смотря на непомерную кучу вкусностей, которую я неудержимо хотел сейчас же поглотить. В новом девятом году обучения к нам перевели милую девочку из другой школы. Она мне сразу понравилась. Меня манила не только её стройная, женственная фигурка, но и добродушный и абсолютно не конфликтный характер. Мой идеал. Вероятно, было легко догадаться: я влюбился в неё по самые уши. Через некоторое время я написал ей любовное письмо. Она радушно согласилась пойти на свидание. Я был удивлен, но и очень рад: девушка, к которой я испытывал симпатию, подала ответные чувства. В день встречи я очень нервничал. Такое бывало, когда я долго не ел сладкое, но крайне редко (свои желания я выполнял сразу же). Придя на оговоренное место заранее, я какое-то время полазил в телефоне. Проверил все соцсети на наличие изменений, посетил и на страничку желанной девушки. В очередной раз поднимая взгляд, я заметил бегущую навстречу одноклассницу. Она наконец приблизилась ко мне и крепко обняла, как бы извиняясь за опоздание. Я обвил её талию в ответ, вдохнул запах волос. Пахнут приятно. Я смотрел в её карие глаза, смутно напоминающие всё тот же шоколад. Они отлично сочетаются с её же каштановыми, довольно мягкими на ощупь волосами. Эта встреча запомнилась мне надолго. Через неделю наших отношений я стал меньше есть сладкое. А уже через месяц я самостоятельно отказался от него. На частые вопросы удивлённых родителей я отвечал: — Она моя шоколадка! — и указывал на мою первую любовь. Она сильно смущалась и зарывалась ещё сильнее в шарф, что видна была только макушка.