Как мне дышать?

       Первые две недели лечения прошли успешно, Маринетт хорошо держалась. Но к началу третьего этапа она начала заметно слабеть, врачи сказали, что это от огромной дозы различных препаратов. Лука приходил к ней каждый день в приёмные часы. Они играли в карты, разговаривали и смотрели сериалы. Когда к девушке было нельзя заходить, парень общался с ней по телефону. Маринетт была ему безмерно благодарна за всё то, что он для неё делал и делает. Сейчас девушке остался всего один последний шаг. Всё или ничего. Её готовили к этому целый день, проводя контрольные исследования. Маринетт казалось, что она уже на 99% состоит из таблеток. Луку сегодня к ней не пустили, сказали прийти вечером, непосредственно перед финалом. Парень волновался даже сильнее, чем его девушка. Он боялся даже думать о том, как при неудачном исходе полетит домой один… Лука решил, что придет чуть раньше, вдруг сможет поймать Маринетт в коридоре. Он зашел по дороге в цветочный магазин, купил букет из розовых и белых роз, только с одной красной, по центру. Парень, как обычно, срезал через дворы. — Hast du zigaretten? — спросил у Луки мужчина, напоминающий бомжа. — Простите, я не знаю немецкого, — парень отвечал, не особо обращая на него внимание. В следующую секунду он почувствовал, что его бок пронзает лезвие. Мужчина прокрутил нож и вытащил его. Букет полетел на асфальт. Парень не мог отойти от шока, нападавший вытащил что-то из кармана Луки и просто убежал. Парень видел больницу перед собой, до неё три минуты ходьбы. Молодой человек как мог перебирал ногами, но правая совсем отказывала и просто волочилась. Его увидели санитары во дворе клиники, положили на каталку и повезли в неизвестном направлении. Дальше Лука практически ничего не помнил. Где-то в тумане он слышал крик Маринетт. Девушка сидела в палате и тряслась от волнения. Она каждые пять минут выходила в коридор за чем-нибудь, только чтобы посмотреть пришёл ли её парень. Когда она пошла к кулеру с водой, увидела что кого-то привезли в отделение. Такое девушка видела каждый день. — Ножевое ранение брюшной полости, молодой парень… — слышала Маринетт отголосками. Возвращаясь в палату она увидела… увидела Луку. Девушка закрыла рот руками и осела на пол. Её шокированное лицо, полное ужаса и душераздирающий крик, пропитанный болью запомнила, наверное, вся больница. В глазах потемнело, а уши заполнил неизвестный шум. Она ощущала, что её поднимают и уносят, но девушка даже не поднимала, как ещё до сих пор дышит. Маринетт привели в чувства, из надвигающейся истерики её вывел строгий голос врача. — Маринетт, нужно идти. Нельзя тянуть с этим. — Я никуда не пойду. Что с ним? — девушка кое-как связывала фразы. — Дюпэн-Чэн, если ты никуда не пойдёшь, то сама погибнешь. Его увезли в операционную, я не знаю что с ним, — доктор пытался успокоить Маринетт. — А если… если он не выживет? Ради чего мне жить, скажите?! — девушка срывалась с шепота на крик. — Маринетт, это закрытый вопрос, ты подписала договор…

***

Девушка открыла глаза. Маринетт была в реанимации. Лечение окончено, она будет жить, будет смеяться и свободно дышать. Но ей было все равно сейчас. Девушка закусила край простыни. Было очень больно, она даже не могла плакать, её разрывало изнутри. Маринетт не знала, что с Лукой. Жив ли он еще? У неё умерли родители, её похищал маньяк, ей диагностировали смертельное заболевание, её пытались изнасиловать, но она все это время держалась. Маринетт была чертовски сильный человек… Но даже самые-самые сильные однажды ломаются. Вокруг неё все утро ходили какие-то люди, звучали поздравления и удивления. Она не слышала этого, девушка смотрела в потолок и ждала, когда ей наконец скажут. Маринетт вернули в палату, впервые она увидела своего лечащего врача. Если бы не невыносимая слабость, она просто бросилась бы на него с расспросами. Но на это не было сил. — Что с ним? — девушка говорила, проглатывая всхлипы. — Маринетт… — доктор пытался связать слова. — Что с ним?! — теперь она была близка к очередной истерике. — Он в коме, в реанимации, серьёзно задета печень… Девушка буквально вскочила с постели. — Мне нужно к нему, — она не спрашивала, она утверждала. — Тебя никто не пустит внутрь, ты хочешь смотреть в маленькое окошко и плакать? — врач удерживал её за запястье. — Да, именно этого я и хочу… Девушка вырвалась и побежала в сторону реанимации, силы покинули её очень быстро, но ей помогли не упасть. Маринетт дошла до двери и, не моргая, смотрела через голубое стекло. Она видела его, видела аппарат ИВЛ, видела, что ему переливают донорскую кровь. — Какие у него шансы? — девушка уже абсолютно не контролировала свое состояние. — Если приходят в себя, то обычно в первые сутки. Кома не самая глубокая, но он потерял много крови… — За что? За что ему это… — Маринетт судорожно села на пол и закрыла лицо руками. — Как это произошло? — Пырнули по дороге сюда, просто какой-то бомж… У него забрали ручку и бумажник… — доктор уже сам был готов расчувствоваться. — Ручку… и бумажник… — девушка словно заговоренная повторяла шепотом эти слова. — Мари, нужно держаться. Ты чудом вылечилась, ты сможешь дальше танцевать, у тебя день рождение скоро Маринетт! — Зачем мне все это без него? Зачем мне такая жизнь… Если он не очнется? Я останусь одна… снова, — голубоглазая уткнулась головой в свои колени. Слезы кончились, но боль росла в геометрической прогрессии. — Мне нужно к нему, пожалуйста… — Может быть завтра… Я не могу ничего обещать. Но и завтра Маринетт не пустили. Она не проронила больше ни слова. Тот, кто всегда заставлял её верить в лучшее, сейчас на грани смерти. Она теперь здорова, но какой в этом смысл, если тот ради кого она готова жить может покинуть её безвозвратно в любой момент?! Внутри девушки было пусто, абсолютно пусто. Двадцать шестое июня. Маринетт теперь семнадцать. Её обещали пустить к нему сегодня. Парень не подавал особых надежд. Девушка была погружена глубоко-глубоко в себя, даже когда шла к реанимации. Маринетт видела его до сих пор только через это чертово голубое стекло. Теперь… теперь она вновь держит его за руку. — Привет… — слезы вновь подступили к её глазам, было тяжело говорить, но вдруг, больше не будет даже шанса. — Знаешь… непривычно не слышать твой голос каждое утро, непривычно… — Маринетт всхлипывала. На неё нахлынули все их общие воспоминания. Знакомство на сцене, то как он под ливнем нёс её на руках, первый поцелуй, их крыша, нежность в пластиковых шариках… Девушка сжала в руке кулон, он был для нее сейчас лучиком света, он напоминал ей о лучших моментах.  — Лука, мне так тоскливо… Так пусто, — в горле встал ком, девушка могла только шептать. — Я засыпаю и вижу тебя, я просыпаюсь… а тебя нет, — девушка приложила его руку к своему мокрому лицу. Такая родная, нежная, теплая рука. Этой рукой он убирал прядки волос ей за ухо, этой рукой он держал её ладонь, когда ей было страшно… Этой рукой он обнимал её, этой рукой он касался её лица и вытирал ей слезы. — Я мечтаю…  — Я прошу… — Я умоляю… — Обними меня снова, Лука, пожалуйста! — этот шепот Маринетт был криком, криком души. Она старалась не отчаиваться. Как он всегда учил. Верить в лучшее и в то, что чудеса случаются… Где то в глубине её души еще тлел уголек надежды, его еще не затушили бесконечное слезы. —  Мне так нужна твоя любовь…

***