Ненавижу

— Сиэль, перестань меня игнорировать! — не выдержав, Амалия стукнула ладонью по деревянному столу. Злобно глядя на юного графа, она ожидала хоть какой-то ответной реакции.       Фантомхайв сидел за своим рабочим местом, подперев голову рукой и прикрыв глаза. Мидфорд гостила здесь уже довольно долго, и он успел привыкнуть к её скверному характеру. Девчонка постоянно шла наперекор, не позволяя другим решать за неё. Иногда (всегда) это раздражало. Парень обречённо вздохнул, не удостоив невесту ответом. Амалия разозлилась ещё сильнее. — Хорошо, пусть будет по-твоему, — не дождавшись даже взгляда Сиэля, девушка выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью и полностью проигнорировав все правила приличия.       Она никак не могла понять логики поведения Фантомхайва. Амалия без пяти минут его жена, а он игнорирует её на протяжении почти всего пребывания здесь. В душе зияла дыра, проделанная яростью и детской обидой. Чем она заслужила такое отношение? Почему Сиэль так изменился? Заносчивый мальчишка, который смотрит на других свысока, считая себя лучше остальных!       Раньше всё было по-другому, раньше Фантомхайв был милым и учтивым, раньше он всегда веселился с ней и не стеснялся рассказывать о том, что у него на уме… а сейчас…       Сейчас от Сиэля и слова не дождёшься. Он постоянно либо просиживает штаны в своём кабинете, либо шляется с Себастьяном неизвестно где. Не то чтобы Амалия так жаждала его внимания… это было дело принципа. По крайней мере, так рассуждала задетая в ней гордость. Но даже сама Мидфорд начала сомневаться в истинной причине своего поведения.       Что ж, если признаться, графу не занимать своего особенного шарма. Он был красив. Голубоватые шёлковые волосы, синие, как океан глаза, один из которых был таинственно закрыт повязкой. Амалию всегда интересовало, при каких именно обстоятельствах он его потерял.       Она хотела, чтобы он рассказал. Хотела, чтобы он ей доверял, говорил, чем он занимается. Чёрт, да она бы слушала его, даже если бы он говорил о том, как целый день нудно перебирал свои бумажки! Но Сиэль никогда не делал даже этого, старательно строя стены между ним и Мидфорд. Она желала даже если не любви, так хотя бы элементарного уважения к себе.       Сейчас, например, она пыталась предложить ему вместе выпить чаю в саду. Но в ответ девушка получила лишь холодный отказ и полное игнорирование дальнейших возмущений. А ведь она даже решилась действовать в его пользу, подставляясь, и ничего не рассказывая отцу! Как же бесило его поведение. Бесил его надменный взгляд. Бесил его холодный тон. Бесил он весь!       Душу колола обида. Они будут делить одну крышу над головой, если, конечно, Амалия не повесится от такого безразличия.       С другой стороны, она понимала причины его отчуждённости. Он потерял родителей и брата в совсем юном возрасте. Это сломило бы любого, но он, — упрямый, словно баран, — скрывает свои чувства ото всех! Девушка хотела его поддержать, но он лишь грубо отвергал любые её попытки сближения.       Тяжело дыша, девушка забежала в малый зал, расположенный неподалёку от злосчастного кабинета. Она прислонилась спиной к стене и бесшумно сползла по ней. Амалия часто приходила сюда, после очередного неприятного разговора с Сиэлем. Благо, тут стоял прекраснейший рояль, и Мидфорд, так любившая играть на фортепиано, нашла превосходное место, чтобы усмирять свой гнев.       Усевшись за инструмент, девушка тяжело вздохнула, вспоминая день, когда отец объявил о смене её жениха. Где-то в затянувшихся паутиной уголках души она была рада, но к чему это её привело?.. За несколько недель, пока Амалия была у Фантомхайва, их отношения не потеплели ни на градус.

Раз ему плевать на неё, она постарается сделать так, чтобы это было взаимно.

***

      Сиэль откинулся на спинку кресла. Прошёл очередной день, полностью посвящённый кипам документов. Как он устал! Не сказать, что финансовые вопросы компании требовали такого срочного разрешения, но юный граф предпочитал не откладывать дела на последний момент. Нервы трепали ещё и дневные уроки политики с Себастьяном. Он тяжело вздохнул. Под вечер к нему заявилась Амалия, желающая непременно разделить с ним чаепитие. Фантомхайв в который раз слыл на то, что занят, чем вызвал крайнее возмущение девушки. И почему его персона так не даёт ей покоя?       Сиэль взглянул на то место, где всего пару минут назад недовольно бурчала Амалия. Отчего-то на душе стало тяжело. Он взъерошил волосы, задумчиво нахмурив брови. Фантомхайв вышел из кабинета и направился в сторону своей спальни.       Неспешно проходя по коридорам поместья, Сиэль заметил едва приоткрытую дверь в зал, которая сразу же привлекла его внимание. Из комнаты раздавалась красивая игра на фортепиано, и Сиэль, не справившись с собственным любопытством, бесшумно вошёл внутрь.       Источником звука пред ним оказалась Амалия, которая с наслаждением закрыв глаза, невесомо перебирала пальцами по клавишам рояля. Она совершенно не замечала его, полностью погрузившись в процесс игры. Было неожиданно видеть её такой умиротворённой и увлечённой. Мидфорд умело извлекала из музыкального инструмента знакомую Сиэлю мелодию — «к Элизе» Людвига ван Бетховена.       Фантомхайв ухмыльнулся и тихо сел в кресло позади девушки, однако та не обращала внимания ни на что вокруг себя. На её ресницы падали золотистые лучики заходящего солнца, делая картину ещё более непривычно мирной для вечно неугомонной Амалии. Прямая осанка, светлые волосы, благородный профиль, гордый взгляд — всё выдавало в девчонке аристократическое происхождение.       Сиэлю повезло, и он это осознавал. Амалия была более, чем достойной партией для графа. Образованная, симпатичная, пусть и со своими тараканами, — она прекрасно подошла бы кому-то другому. Тому, кто её достоин. А вместо этого она прогнивает тут, в одиночестве, очевидно находящаяся в расстройстве от постоянных отказов Его Светлости.       Юноша и сам жалел о том, что так с ней поступает, — но по-другому он не мог. Амалия уйдёт, как и всё дорогое ему в этом мире, и привязываться к ней будет непростительной ошибкой. Почему она так жаждет общения с ним? Почему постоянно интересуется, как прошёл его день? Каковы её истинные цели? Она волк в овечьей шкуре? Он отрицательно помотал головой. Притворяться так естественно в его голове не представлялось возможным.       Когда случился тот пожар, когда он потерял всё… от слезливого и беззащитного мальчишки не осталось и следа. Теперь он стал жёстоким графом с ледяным, пронизывающим душу взглядом, который смотрит на всех, словно на ничтожество.

Но тут, когда он, казалось, окончательно выстроил вокруг себя неприступную крепость, как снег на голову свалилась Амалия.

      Чего она вообще от него хочет? Постоянно лезет не в своё дело, ищет с ним встречи, желает узнать ближе… Для чего? Самые сложные поручения Её Величества Королевы не были для него большей загадкой, чем поведение непредсказуемой леди Мидфорд.       Маленький мальчик в Сиэле тянулся навстречу, но граф ясно решил — нельзя. Если он снова доверится кому-то, боли не избежать. Она тоже когда-нибудь бросит его… Фантомхайв каждый раз одёргивал себя, когда в глубинах души появлялось желание бросить всё и хоть раз провести с Амалией время, не сковывая себя боязнью обжечься. Это желание, в отличии от большинства других, не было приходящим и уходящим. Оно ныло всегда, словно заноза в заднице.       Но теперь он мог лишь наблюдать за тем, как Мидфорд в очередной раз убегает, наверняка считая его последним козлом и ненавидя всеми фибрами души.       Граф совсем потерял счёт времени, наблюдая за игрой Амалии, как вдруг, она прекратила музицировать, томно вздохнула и обернулась. — Сиэль? — она с удивлением уставилась на Фантомхайва. Её лицо излучало спокойствие, словно бы она совершенно забыла о недавней ссоре. Так было всегда. Она никогда не обижалась на графа долго, постоянно натягивая беззаботную улыбку. — Я не заметила, как ты вошёл.       Он встал, подойдя ближе к девушке. — Играешь? Не знал, что ты умеешь.       Амалия хмыкнула. Она была готова, к тому, что он не самого высокого мнения о своей невесте, но тем не менее… игре на фортепиано обучают всех дворянских детей. И он думает, что Мидфорд настолько плоха, что этой участи её не удостоили? — Ты слишком меня недооцениваешь.       Сиэль отставил трость в сторону, облокотившись на рояль и скрестив на груди руки. Его заинтересовала эта сторона Амалии. Вспыльчивая и вечно воспринимающая все слова в штыки девушка может быть настолько нежной, сидя за музыкальным инструментом. Кто бы мог подумать. — Сыграешь ещё что-нибудь?       Мидфорд удивлённо вскинула бровью, поражаясь переменчивому поведению графа. Не подсыпал ли Себастьян ему по ошибке в чай какой-то опиум?       Немой вопрос повис в воздухе, но Амалия так и не решилась его озвучить. Она покачала головой и вздохнула, но всё равно положила руки на клавиши, начав играть мелодию, которая первой пришла на ум. Сиэль почти тут же прервал её. — Не хочу я Баха слушать, хочу тебя. — Что, прости? — девушка была в недоумении. — Только не говори, что не пыталась написать что-нибудь своё. — парень ухмыльнулся и посмотрел ей прямо в глаза.       Демон. Видит всё, как есть. — Ох, ну ладно. Но только попробуй потом надо мной насмехаться…       Амалия слегка неуверенно коснулась клавиш, представляя графу своё творение. Руки подрагивали, а Сиэль внимательно наблюдал за её движениями, не давая сосредоточиться. Она боялась, что ему не понравится. Но пару мгновений спустя музыка поглотила её с головой, и Мидфорд сама не заметила, как начала напевать написанную ей недавно мелодию*:

«Закрыв глаза, я вновь ощущаю В бесцветном мире тебя теряю, Твоё тепло исчезает, и боль терзает. Душа моя на льду остывает, И только разум понимает, Что лёгкий сон судьбой просто не бывает. Я в руках как снежинка таю. Первый раз я не знаю, что со мной. Печать с твоих губ срываю, И не хочу мириться с судьбой. Луна сияет серебром. Я прошу тебя об одном – Только мне не лги, я в твоём взгляде тону. Но вижу ложь одну. Пусть будет больно мне потом, Я хочу, чтоб были мы вдвоём… Знаю, время излечит. Дней быстротечных Будет не вечен поток. Ночная мгла похожа на море. Я в сердце боль уж не скрою. И смысла нет дышать, я не могу быть с тобой…»

      Закончив, девушка едва ли вздохнула и посмотрела на Сиэля, в ожидании вердикта. — Ты чудесно поёшь, — граф отстранённо улыбнулся, чем вызвал очередное недовольство Амалии. — Почему ты вдруг решил прийти ко мне? Совсем недавно ты видеть меня не желал. — она скрестила руки на груди, недовольно изогнув бровь. — Хотел исправить то, что не смог уделить время своей невесте.       Сиэль вновь ухмыльнулся, взял трость и собрался уходить, как вдруг, Амалия подскочила и схватила его за руки. Он вздрогнул от её неожиданного прикосновения. — Сиэль, я тебе настолько противна? — в её глазах вспышками сверкала искренняя обида. Он был прав. Она действительно думает, что Фантомхайв её терпеть не может…       Что ж, сам виноват. Он был уверен: на месте Амалии так подумала бы любая другая девушка. Всем своим видом, он, наверное, заставлял её так считать. Сиэль начал прокручивать в голове их последние встречи в поместье.       Когда она пыталась вытянуть его прогуляться в город, где намечался масштабный фестиваль цветов, которые она так любила, а он отправил её на все четыре стороны потому что в приоритете было очередной поручение королевы.       Когда она позвала его на вечернюю прогулку к озеру, а он, махнув рукой, послал Себастьяна составить ей компанию.       Когда она в очередной раз, вместо того чтобы гонять дворецких, принесла ему дневной чай, хотя не обязана это делать.       Всё, что Амалия делала — это искренние попытки сблизиться с ним, — осенило Сиэля предательски поздно. Если она хотела навредить ему, то давно бы сделала это. Довольно паршиво осознавать, каким дятлом он был всё это время. — Мне пора.       Он направился к выходу, старательно скрывая накативший мандраж.       Мидфорд вздрогнула оттого, насколько его тон был ледяным. В её сердце наверняка теперь зияла дыра. Было очень больно. Чтобы она не делала, он всё равно будет её отвергать. С особой жестокостью.       В детстве они были близки, так почему же сейчас Амалия ему словно чужая?       Неужели она настолько ему омерзительна?.. Он специально строит между ними эти нерушимые стены?       Наплевав на принципы и задетую гордость, она кинулась к высокомерному мальчишке и заключила его в свои объятия, прислонившись щекой к спине. Амалия не знала, чего планирует добиться таким взбалмошным поступком, но ей отчаянно хотелось стать к Сиэлю ближе. Может, благодаря этому необдуманному жесту ей удастся хотя бы напомнить ему о той связи, которая когда-то между ними была?       Это наивно. Настолько наивно, что даже глупо.       Фантомхайв обомлел. Что творится у неё в голове? Амалия настолько упрямая, что насколько бы он не отстранялся, всё равно будет продолжать пытаться? Неужели она не понимает, что граф не хочет ранить ни её, ни себя?       Пусть лучше она не будет испытывать к нему никаких чувств, и когда Себастьян, исполнив условия контракта, заберёт его душу, Амалия не будет страдать. Сиэль никогда бы не пожелал никому той боли, что он испытал, когда лишился семьи. Девчонка этого и подавно не заслужила. — Пожалуйста, Сиэль, — её голос срывался от подступающих слёз. — я не хочу, чтобы мы были чужими друг другу людьми! Я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь на меня положиться и довериться мне! И если ты меня ненавидишь, то так и скажи! — эмоции начали накрывать ее с головой, и едва ли Амалия была в силах контролировать тот поток слов, который стремительно рвался наружу, выставляя напоказ все те переживания, которые она постоянно пыталась скрывать.       Фантомхайв был поражён. Какая она глупая. И ведь он сам виноват, что довёл Амалию до этого.       Когда-нибудь он обязательно скажет ей правду. Когда-нибудь, когда будет уверен в том, что не подведёт её.       Сиэль развернулся на каблуках и обнял Амалию в ответ. Парень со сбивающимся дыханием нежно поцеловал её в макушку, искренне надеясь, что девушка не может видеть его подрагивающих губ и покрасневших щёк. Он тяжело вздохнул, и старательно скрывая дрожь в голосе, произнёс: — Ненавижу.