Знакомься, Энди

      В доме все ещё одиноко лежал листок с заданием, раздражающе напоминая о невыполненном деле. В невыключенном ноутбуке была открыта переписка с левым человеком, в другом диалоговом окне выглядывало имя страной девчонки в голубой кофте и парочка слов по типу договора отдачи.       Под ногами хлюпали по лужам берцы. Очень не вовремя и неожиданно он попал под ливень вкупе с холодным, пробирающим до мурашек, ветром. На груди висел какой-то кулон, на плечах была чёрная куртка, как у рокера; на шею давил чокер. Ди остановился у серой стены под какой-то крышей, которая прикрывала дверь. Пальцы невесомо проскользили по перилам. Парень вспорхнул по ступенькам и постучал три раза. В суете открылся проём в двери. Глаза с огромными зрачками зыркнули на Ди, а после человек, матерясь, открыл скрипящую дверь.       Ди повёл плечами, отряхнул куртку на крыльце и вошел, прикрывая глаза. Наконец-то тепло…       В воздухе повис запах табака и дешевого парфюма. Человек с расширенными зрачками по-чеширски улыбнулся, предлагая какой-то белый пакет, но увидев отказ с раздражением отбросил его обратно. Ди присел на коричневый диван и протянул руку, беря хабон. Человек кинул ему зажигалку. В бледных руках появился стащенный со стола документ.       На столике перед диваном валялось очень много бумаг и файлов. Как он так быстро нашел нужное — даже сам не понял. Из носа покатила струя дыма, растворяясь в воздухе непонятной закорючкой. Голубые глаза недобро сверкнули, а после странно пробежали по буквам. Дело 37-365 было не тем, что им нужно. Дело 37-365 было с буквой «А»…       Кладбище, где похоронен человек с фамилией Фарклей. Кладбище, куда недавно ездила Энди. Кладбище, где лежат люди из того места.       Ди вздрогнул, опустил руки. Человек продающий наркотики и занимающийся пропагандой другого повел плечами. — Они демоны, Метал, демоны…       Ди не поверил.

***

      Саймон ушел в тот же вечер, покинул их на одной из ближайших остановок, где ходил автобус №13. Следующие полчаса они добирались до дома в молчании. Энди видела, как Лидия кусала губу, и ей было не по себе. Красная помада размазалась, но прерывать тишину не хотелось. Блондинка все время настороженно и виновато поглядывала через плечо.       Они миновали ещё одно дерево и завернули за угол, к красному авто какой-то старой марки. Лидия проскользнула мимо затонированного окна, как и Энди, но в отличии от Фарклей не увидела быстрый взгляд, скользнувший по ним. Рука автоматом потянулось за защитой и Энди схватила Лидию, немного царапаясь об её ногти. — Детка? — Всё в порядке, нам далеко? — Нет, немного.       Лидия повела плечами, сжала сильнее руку, немного улыбнулась чему-то своему. Фарклей вздохнула. За последним поворотом стоял их дом, огражденный калиткой с грифоном.       Она устала прошла по ступенькам ведущим на второй этаж. Комната одиноко стояла в конце коридора. Дверь вела в место, где всё уходило или становилось сильнее. Вздох, закрытые глаза, темнота. Лидия на первом… — Уходи. Уходи. Уходи! — Подрагивающие от сумашедшего смеха плечи, расширенные зрачки, кровь холодными струйками стекающая по щекам и рисунок, рисунок открытый на экране ноутбука. — Ухо-оди-и…

***

      В машине приглушенно играла музыка. В машине пахло табаком и странным парфюмом, а ещё до безумия воняло потом и было тесно (гадость). В машине сидели они: Ди Метал, наркоторговец Рэй, его друг Муха и две девчонки, одна из которых настойчиво лезла, облизывая накаченные губы в розовой помаде. У девчонки с накаченными губами был короткий топ и облегающие штаны, очерчивающие её формы. Вторая же что-то строчила в телефоне, отдергивая платье чуть выше колен. Она особо не выделялась среди толпы, если не учитывать большие, до омерзения круглые очки и неумение краситься.       Ди скоро вырвет. Его голова уже забита дымкой, а в легких неприятное чувство, как и во всем теле. — Ну Ди-Ди, ну, дава-ай. — Тонкий палец скользнул по чужим губам, обогнул ухо, очертил линию челюсти. Помада оставила смазанный след на щеке. — Джоуи, прекрати! — Мелисса дернула её за пояс в попытке усадить обратно. От Джоуи несло перегаром и пивом, а также чужим запахом.       Ди боднул девушку локтем. Несильно, но так, что та фыркнула и обиженно, смиренно села. Он воткнул в уши наушники и включил что-то спокойное. Чтобы не вырвало; чтобы попытаться уйти в себя; чтобы наконец-то не думать о бумагах и взгляду. Она заметила. Точно заметила. Не заметила — не схватилась бы за руку.       Муха завел машину только через пять минут, когда наконец-то смог открыть застрявшие окна.       Ди Метал расслабился через десять, когда машина гнала в направлении остановки у моста.

***

      Они объехали высокие деревья. В лесу пахло плесенью и мокротой дождя. Ещё немного вперёд по дороге, после — поворот налево и остановка, где Джоуи со стоном разочарования проводила его коротким взглядом, а Рэй помахал рукой. У него было полтора часа на то чтобы сделать всё. Полчаса дойти, полчаса вернуться, и полчаса… Изучить.       Ветки не хотели его пускать, царапали, путались в волосах, били; ноги запинались об корни, шлепали по лужицам и грязи, пока парень то наклонялся, «ныряя», то с отвращением отодвигал палки с сырыми листьями.       Дорога петляла, и Ди петлял вместе с ней, до того момента, пока не дошел до полуразвалившегося дома, где под берцами скрипели половицы.       Затхлый запах плесени, пускающая отблески паутина, выбитые и заколоченные окна, под которыми неаккуратно лежат бутылки и валяются таблетки. Это помещение было в двадцати метрах от заброшенного поселка. Это помещение когда-то хранило тысячи историй. В этом доме слушали сказки дети, собравшись на большом ковре по кругу. В этом месте… Он прошел дальше, остановился напротив большого шкафа, повернулся, дернул ручку ящичка и провел пальцами по желтому листку.       Наверное, когда-то за столом в углу сидела женщина, куталась в шаль и разбирала документы. А может, веселый старик бережно рисовал картинки в другом углу, заляпанном краской. Или…       Сидела в кругу девочка, плела куклам косички, думая о своём, даже не обращая внимания на сказки.       У дверей все ещё весела табличка расписания. Несмотря на потрепанный вид архив мог работать.

Понедельник–Четверг 9:00–18:00 Пятница–Суббота 13:00–18:00 Воскресенье — выходной день

      Просто всем стало резко плевать. Просто никто не обращал внимания на мусор и грязь. Просто…       Его длинные, совсем не умеющие играть на гитаре, пальцы сцепились аккуратным зажимом и вытянули соседнюю папку. В руках оказалось дело 37-365 «А». Все сгорели?

***

      Оглушающий звонок. В ушах до сих пор отдаётся трезвон. Он лениво тянется. Зевает. Рядом сопит соседка, положив голову на руки. Под её пеналом, — он все-таки отдал, вспомнил, — лежали шпаргалки и листок с домашкой. Под его, — странно, ибо он даже ничего не просил, на своё же удивление, — два доллара и пара центов, а ещё шоколадка. С вафлей внутри. Что-то отдаленно похожее на мини «тортик» и «сникерс».       Перед доской суетиться учитель языка, подготавливаясь к следующему уроку. Две пары в одном кабинете и домой. Все счастливы, но в тоже время негодуют. Звонки с урока увеличены на десять минут (и какой тогда смысл?).       В наушниках играет любимая группа, за окном со вчерашнего вечера дождь. У парты стоит одноклассник и прожигает поедающим взглядом, приторно улыбаясь. У него нет выхода. Ди открывает глаза, смотрит в ответ. Мысленно закатывает глаза. Очередной оболтус, который вместо подготовки проводил время за играми и ни черта не выучил, даже не попытался. — Что, Уилсон? — Десять долларов за контрошу и домашку, по рукам? — Дин протягивает руку. — Тринадцать. — Ди пожимает в ответ. В глазах одноклассника пляшут бесы, и он, скрипя зубами, сжимает руку Всезнайки. Наверное, если бы он и был кем-то, то каким-нибудь настоящим бесом, особенно с такими «рожками» на своей чёрной башке. Хотя, Ди поджимает губу, он особо не общался с одноклассниками, так что не в праве судить о парне.       Через пять минут снова звенит звонок. Учитель языка монотонно приветствует всех и, слыша в адрес ответное бурчание, начинает скрипеть мелом по доске. Очередные правила, понятия, орфограммы, которые он прошел давным-давно, были не интересны.       Соседка по парте только протерла глаза пальцами, убирая грязь, и начала что-то чиркать в тетради.       Стоило ему отвлечься на птицу в окне, как со стороны послышалось: — Так что, Хэви ещё ждёт в гости? — Всегда, — усмехнулся.

8

      В их доме было тепло, пахло пивом и мятой. В углу, прямиком на тумбе, стояли кроссовки и сапоги, снизу валялись тапочки. И несмотря на то, что ходили они под дому в уличной обуви, в нём все равно было чисто. Даже коврик у дверей. Хэви вытер ноги, достал из рюкзака телефон и скинул его на скамейку. Для ключей, как она подметила, у них была странная табличка с крючками. Энди даже немного улыбнулась, ненадолго прикрыв глаза и вдыхая. Металлисты везде Металлисты, кто бы что ни говорил.       Они поднялись на второй этаж.       Если с перового впечатления дом вызвал мрачные ассоциации на пародию убежища Дракулы, чему способствовали среди ярких домов на улице синие стены и сгоревшее дерево во дворе, то внутри, ну вот честно — магия, было совсем по-другому. Да, мрачновато, но уютно. Не то, что у них… Белые стены, просторные помещения, огромная столовая с одним не очень большим столом и вечно невкусная еда. Хоть отравись, хоть закопайся, но это чертово правило каши по утрам и точные соблюдения. Полчаса за одним столом с утра, если Лидия не занята, и также вечером.       А тут всё яркое, всё живёт.       Во рту образовались слюни, Энди сглотнула. Одной булки с чаем из столовой было недостаточно. Лидия сегодня смылась раньше, так что она ушла из дома не позавтракав.       На втором, на стенах, приколоченные к красным обоям висели плакаты и фотографии в рамках. Они дошли до двери с табличкой «Хэви». Внутри оказались другие обои, синие, но, на удивление, совсем не холодные, как в доме Лидии. Хэви пожал плечами, свел губы трубочкой и, схватив её за руку, подошел к кровати. Плюхнулся. — Надеюсь ты знаешь как играть в Mortal Combat? — Рыжик загадочно хлопнул глазами. — Партия будет за мной. — Парировала кривляния. — Не надейся.

***

      Он скрестил свои бледные пальцы в замок, переплетая также, как и мысли. Из кружки кофе поднимался пар. Вдох-выдох. Подрагивающие плечи. И… под руками бумажки. Точно. Обычно на этом столе был порядок, но сейчас он просто никак не мог сосредоточиться. В комнате равномерно тикали часики. Туда-сюда. Туда-сюда. Тик-так. Тик… Расцепил. Так… Потянулся к кружке. Тик… Сделал глоток. Так… Отставил. Тик… В дверь постучали. Так… — Пап? — Взгляд метнулся к инструментам на дощечке. Специальные крючки-держатели. — Можно? — В проёме показалась светлая макушка. Мальчик неуверенно почесал затылок, приподнял бровь, в смятении скривил гримасу, захотел закрыть дверь.       Тик… Глэм пристально взглянул на сына, тот застыл. Так… Ди. Ди Метал — его старший, талант во всём, но бездарь в… — Проходи. — Улыбнулся. Попытался. Поправил очки. Десять минут, отчёт пошел.

Музыке

      Из-за стен, где-то со второго, были слышны весёлые возгласы. Но, когда дверь захлопнулась, всё стихло. Ди прошёл, сел на стул. Ножки скрипнули под чужим весом. Его ноги дрожат, тело немеет, в голове небольшие разговоры за завтраком и прошлый раз с подтекшей тушью. Истерика. И взгляд отца не обманешь, видит насквозь. Всё в порядке пап. — Ми, Ди. Покажи, где находится нота Ми. — И Ди показывает… — Это не та нота, Ди.       Снова.       Часы в следующие девять минут его личного ада будто бы затихают, давая место натянутым, как струны гитары в его руках, нервам.

***

      Сейчас он мог бы сидеть на подоконнике и слушать музыку из украденного плеера в полной темноте. Дэниель и все остальные разбежались бы по разным углам со своими «друзьями», Кэнди спала, а он… Следил, как плавно ускользает время и бинты впитывают кровь. Ему бы надо было спать.       Сейчас он мог бы быть свободным, бежать через деревья навстречу ветру и как можно быстрее. Пробираться сквозь кусты и ломиться через ветви низких деревьев под полной луной. Он мог бы давно уйти на край города и даже дальше, там ведь совсем немного. Немного ухватиться за эту свободу покрепче и наконец-то жить по-нормальному. Он бы вытерпел, но…       Сейчас он лежит на больничной койке под тяжелым одеялом. В руке капельница, живот и грудину сдавливают бинты, в носу вата. Глаза еле-еле открыты, через щелочку виден свет с улицы. Он у окна — сто процентов — поддувает. Сбоку лежит кто-то не очень большой, но и не сказать что маленький. Кэнди? Скорее всего. Она была с ним… Майк попытался вспомнить, но голову пронзило. Что-то лопнуло, вроде нервов, или капилляры? Если они вообще есть в голове. Он сморщился. Больно, слишком ватно и противно. Тело словно что-то легкое, но тяжелое одновременно.       Сбоку зашевелились. Он полностью открыл глаза. Девочка сопела рядом. Закрыл. Нащупал на тумбе телефон (откуда? Она принесла?) и…       Ничего.       Никаких смс-ок, пропущенных звонков и подобного. Только он один… Всхлип. Сбоку потянулась маленькая ручка, обняла. Один ли? Конечно нет, пока рядом Кэндис — он может не особо волноваться. Но всё же как-то обидно, что её нету. Что ей никто не сказал.       Он щелкнул несколько раз по клавишам довольно быстро, чтобы париться есть ли ошибки или нет, и нажал на кнопку отправки.       Высвободил свою руку. Обнял в ответ.       Отчаянно усмехнулся про себя.       Неудачник.