После свадьбы

Мы расстались с нашей парой после самой свадьбы, что не могло не огорчать любопытство читателей, жаждущих продолжения этой счастливой и неординарной истории. Мы хотели узнать немного больше о взаимоотношениях Фицуильяма Дарси и Элизабет Дарси, чья девичья фамилия ещё не так давно была Беннет. Также прелюбопытно было бы узнать о свадьбе Джейн и Чарльза Бингли, старшей сестры Лиззи и верного протеже мистера Дарси. Вместо долгой предыстории я предпочту наконец начать повествование, которое затронет две молодых семейных пары. Пожалуй, первыми стоит навестить мистера Дарси и леди Элизабет после столь долгой разлуки с полюбившейся нам парой; двое влюблённых уже успели переехать в Пемберли, родовое поместье Дарси, и предполагалось, что свадьба пройдёт именно там. Поэтому вся родня (почти вся) была приглашена на предстоящее празднество, меню уже было составлено месяц назад и всё ждало лишь свадебных костюмов, которые обещали быть роскошными. Ведь, как мы помним, мистер Дарси был весьма богатым джентльменом, и хоть неприятное происшествие с Лидией Уикхем заставило его основательно потратиться, но это отнюдь не было помехой для того, чтобы заказать для Элизабет поистине великолепное свадебное платье. Увы, сама Элизабет, хоть и была против этих хлопот и трат, не смогла изменить решения мистера Дарси, тем более его поддерживал его друг, а друга — его жена, Джейн, которая желала своей горячо любимой сестре счастья. — Мистер Дарси, я решительно против такой ненужной траты денег! Сама церемония обойдётся вам в приличную сумму, не считая уже праздничного стола и прочих затрат. Прошу вас, пересмотрите своё решение, — взмолилась Элизабет, держа своего жениха за руки. Дело было даже не в затратах на костюмы — сама мысль о том, что она будет разряжена в пух и прах, претила ей. Девушка была весьма скромных взглядов на жизнь, и в её планы вовсе не входило быть заключённой в расшитый корсет целый день, хоть это и так было неизбежно. Но на платье подешевле и поскромнее корсет было бы простительно затянуть не так туго, а на том, которое Фицуильям планировал преподнести ей в подарок, он должен был быть затянут так туго, что она вряд ли могла бы дышать и падала в обморок через каждые десять минут, как столичные модницы. — Элизабет, для начала начни уже говорить не «вам», а «нам». В конце концов, скоро ты станешь законной хозяйкой Пемберли, как и всего имущества, и тебе так или иначе придётся привыкать распоряжаться всем этим богатством. А моё решение насчёт твоего свадебного платья останется прежним — моя невеста должна выглядеть соответствующе своему новому статусу в обществе и в семье. Вряд ли тебе захочется выслушивать ругань леди Кэтрин по поводу недостаточно украшенного платья, равно как и советов по поводу того, как это можно исправить. — мистер Дарси с лёгкой улыбкой смотрел на свою будущую жену. Ещё недавно это казалось ему столь далёким и недостижимым, как звёзды, а теперь — подумать только! — их свадьба состоится уже на днях. Дни ожидания держали его в радостной тревоге, ему, признаться честно, не терпелось наконец назвать дорогую Элизабет своей женой и образовать новую семью, может даже, не лишённую наследников. Такое огромное имение должно унаследоваться сыном, не иначе. — В тебе так и не угасло стремление заставить всех соответствовать своему статусу в обществе? — с долей насмешки произнесла Элизабет, хитро глядя на мужчину. — Что ж, надеюсь, после нашей свадьбы я отучу тебя от этой замашки, раз не смогла тогда. Столь многообещающие слова не могли не вызвать ответной улыбки на лице Дарси. Он всегда находил Элизабет очаровательно дерзкой, что составляло разительный контраст с остальными дамами, которые так старались ему угодить даже после объявления помолвки. Мисс Бингли надоедала ему в особенности — бедная девушка так и не оставила своих надежд на завоевание его холодного сердца, и поэтому пользовалась всякой возможностью приехать погостить в Пемберли, оправдываясь тем, что юной мисс Дарси нужно общество, пока все так заняты подготовкой к свадебному торжеству. Что ж, против этого никто не возражал, но мисс Бингли так и не смогла улучить минутку, чтобы поговорить с Дарси — он постоянно был в заботах, равно как и его будущая супруга. Но большая часть этой суеты создавалась лишь для видимости — всё же им хотелось проводить друг с другом больше времени, чем обычно. И даже мысль о том, что до конца жизни Элизабет будет идти с ним рука об руку, постоянно подшучивая над ним в своей привычной манере, не утешала его и не могла заставить наконец уделить должное внимание всем заботам. Слишком дорогой ценой достался ему этот язвительный ангелочек, и терять его из виду хотя бы на минутку было для Фицуильяма настоящей мукой. Думаю, описывать саму свадьбу не имеет смысла — всё было устроено в соответствии ожиданиям всех приглашённых, все были веселы, а стол ломился от изысканных кушаний. Тёща Дарси, миссис Беннет, была болтлива больше обычного — она то и дело отвешивала ненужные и порой бестактные комплименты, шутки, советы молодым, хвалилась тем, какого она заполучила мужа для своей Лиззи и вела себя крайне невоспитанно. Мистер Беннет был чуть менее угрюм, чем обычно, и изредка на его лице можно было даже уловить тень улыбки. Китти и Мэри нашли себе собеседника в лице полковника Фицуильяма и, кажется, он показал своё особенное расположение к Мэри. Китти же в известной степени осталась не у дел и не преминула пожаловаться на это своей любимой матери, которая из состояния душевного экстаза перешла в негодование и сочувствие, призывая окружающих мужчин уделить её любимой дщери хоть каплю своего внимания. Молодожёны сидели во главе стола и с улыбкой смотрели на оживлённую беседу всех гостей, Элизабет же подмечала, с кем беседуют её сёстры и в итоге склонилась к выводам, что у Мэри вскоре завяжется роман, а Лидия, которая также была приглашена, уже перестала быть образцовой женой и её пылкая влюблённость в Уикхема прошла. Теперь же она могла поделиться своими любопытными наблюдениями с мистером Дарси, который, в свою очередь, смотрел за джентльменами и не мог не согласиться с мнением Элизабет о появившейся увлечённости у полковника. До четы Уикхемов ему как будто не было дела, но девушка видела, что его взгляд изредка останавливался на Лидии и её муже, которые уже были в разных концах стола и были заняты бесстыдными заигрываниями. Джейн с присущей ей скромностью сидела тихо и лишь иногда смотрела на свою дорогую сестру взглядом, полными радости за неё, и этого было достаточно. Позже им наверняка представится шанс поговорить, но этот шанс был столь мал, что надеяться на это могла лишь Джейн. Гуляния закончились только под утро, когда самые стойкие и трезвые гости устали настолько, что разошлись по гостевым спальням. Молодожёны ушли одними из первых, и все понимали причину — брачная ночь, конечно, вызывала огромный интерес у всех. Сами же мистер и миссис Дарси были смущены взглядами, сопровождавшими их уход, потому как знали, с чем это связано. Но вслух столь неприличную мысль никто не осмелился высказать, даже миссис Беннет и миссис Филипс, которые могли посоревноваться друг с другом в вульгарности и бестактности — словом, теми качествами, что ничуть их не красили. В общем-то, все высказывания о новоиспечённых супругах заканчивались на том, что все заметили, какое необыкновенно красивое на невесте платье — Элизабет не смогла противиться воле мистера Дарси и всё же надела его, но только на один раз, в честь столь значимого торжества. Джейн позволила себе чуть больше и сказала, что не наряд красит Элизабет, а она — его. Пересуды дальше платья и счастливого вида дальше не пошли, хотя и были каверзные намёки, что не всё так счастливо — об этом позаботилась мисс Бингли, но была приструнена братом. Юная мисс Дарси места себе не находила после нескольких таких фраз своей подруги, потому что всем сердцем любила Элизабет, и вскоре как можно мягче попросила её прекратить такие высказывания в адрес её брата и его супруги. И, как ни странно, мисс Бингли замолчала — вероятно, этому поспособствовала миссис Хёрст, которая принялась обсуждать родню невесты. Это было их излюбленной темой для острот и упражняться в сочинении анекдотов и едких подколов они могли часами, если не днями. Глава 2 Закрыв дверь спальни за собой, мистер Дарси с некоторым волнением посмотрел на Элизабет. Ни разу ещё им не приходилось оставаться наедине на целую ночь, ещё и в одной постели. Он был растерян. Но и миссис Дарси чувствовала себя так же, лишь с той разницей, что к смущению и растерянности прибавлялось некое любопытство. Это любопытство заключалось в желании узнать, что же скрывается под сюртуком Фицуильяма, исключая рубашку. — Муж мой, помоги мне снять корсет, раз уж я лишена помощи своей мамы и сестёр. Тебе достаточно потянуть за ленту и чуть ослабить её, — она повернулась к Дарси спиной и нервно сцепила пальцы в замок. Сложно было описать, какие чувства бушевали в её душе в этот момент, когда её муж тянул за ленты корсета, а затем уже и снимая это орудие пыток с неё. Находиться перед ним обнажённой… Какое бесстыдство! Даже узы брака и ночная сорочка не смягчат этого чувства, но, раз уж он начал её раздевать, можно было и продолжить. Элизабет уже сама сняла с себя юбки платья, оставшись в итоге только в сорочке и тонких белых чулках. Она боялась смотреть на Фицуильяма, не зная, как он отреагирует на столь смелые действия. Может быть, ему вовсе не по нраву такое, может, он не хочет её видеть обнажённую? Наконец она повернулась к нему и заглянула в глаза мужчины. То выражение, которое она в них увидела, девушка запомнила надолго и никогда уж не забыла. Он стоял перед Элизабет, поражённый её дерзостью даже в этом отношении. Раздеться прямо перед ним, при свечах, в освещённой спальне… Под тонкой тканью сорочки была видна её грудь, округлая и нежная, а стройные ножки в чулках… Дарси нервно сглотнул, не осмеливаясь дотронуться до столь прекрасного создания — именно восхищение и удивление были в его взгляде, бесконечная любовь и привязанность. — Элизабет… — он только раскрыл рот, желая хоть что-нибудь сказать ей, иначе затянувшееся молчание грозило обернуться неприятным воспоминанием в будущем. Но девушка не дала ему договорить, прижав свой палец к губам мужчины и улыбнувшись. — Надо же, дорогой Фицуильям, когда надо говорить — ты молчишь, а когда надо молчать, в тебе вдруг просыпается желание что-нибудь сказать. Когда-нибудь я научу тебя понимать, когда твоё молчание лучше слов. — и после этой маленькой тирады она нежно и чувственно поцеловала его, прильнув к Дарси всем телом. Он не мог не ответить на подобный жест и со всей деликатностью приобнял Элизабет, занятый больше поцелуем, нежели её телом. Но вскоре она начала расстёгивать пуговицы на его сюртуке, а после дошла и до рубашки, а мужчина стоял смирно, не решаясь ей помешать, будто был околдован. Наконец, когда он очнулся, его рубашка была уже расстёгнута, а Элайза не решалась спуститься к бриджам. — Что ж… Вы весьма смело начали, миссис Дарси, неужели на этом ваша смелость и закончится? — он насмешливо улыбнулся, но за этой улыбкой он попытался скрыть свою робость и смущение. Впрочем, Элизабет была достаточно знакома с его характером, чтобы знать все его уловки. — Что же это с вами? Раньше вы вели себя как обычно, а теперь начали улыбаться и краснеть? — она будто скопировала его улыбку и продолжила расстёгивать пуговички, но Фицуильям не дал ей действовать дальше, подхватив девушку на руки и упав вместе с ней на постель. Свежие, белые, накрахмаленные простыни чуть ли не хрустели. Дальше он окончательно избавился от одежды и смотрел на сорочку Лиззи, покусывая губы и явно думая её снять, что, собственно, он и сделал. Стянув полупрозрачную сорочку с Элизабет, он отбросил ненужную вещь в сторону и принялся за подвязки. Он медленно, с чувством начал снимать с прелестных ножек Элизабет чулки, целуя их — от середины бедра и заканчивая щиколоткой, а она лишь сбивчиво дышала, закрывая грудь от взгляда мужчины. Как смущающее… Но выглядеть размазнёй перед Дарси она не собиралась. Когда он наконец закончил раздевать её, Элизабет прильнула к его губам и шее нежными поцелуями, оставляя на коже влажные следы. Гладко выбритый, пахнущий чем-то очень приятным и столь же смущённый, как и она сама, нагой Фицуильям оказался весьма красивым мужчиной — что с одеждой, что без неё, его тело будто было телом древнегреческого бога, совершенное в своей красоте. Даже небольшая растительность на груди не портила этого — скорее наоборот, добавляла ему мужественности, что ли. И можно было играть с волосами, причиняя Дарси лёгкую боль и дёргая его за эту самую растительность, что доставило Элизабет немало веселья. Однако мужчина не собирался так просто терпеть все её выходки и прижал её руки к изголовью кровати, нависнув над ней и глядя ей в глаза таким пронзительным взглядом, что Элизабет мигом присмирела. Его губы коснулись тёплой шеи, оставляя на коже лёгкий поцелуй, спустились ниже, зацеловывая ключицу, плечико, прокладывая дорогу к груди. Наконец сосок попал в плен его губ, прежде таких жёстких и властных, а теперь они мягко и нежно терзали его, причиняя девушке столь сладостные муки. Дарси с улыбкой слышал тихие стоны, и вскоре принялся за второй сосок, а Элизабет уже изнемогала от желания, чувствуя влагу меж ног. Ей казалось, что она сейчас умрёт, если Фицуильям не сделает то, о чём так просит её тело, но и ей было понятно, что мужчина хочет того же. Наконец он мягко раздвинул её ноги, готовясь лишить невинности Элизабет. Устроившись удобнее, он сделал первое движение бёдрами, чувствуя, как намокла девушка. Ещё один толчок, он резко вошёл в неё и закусил губу, услышав её болезненный стон. Фицуильям не был к такому готов и тут же вышел, но Элизабет притянула его обратно, довольно грубо схватившись за столь высокопоставленные ягодицы. — Нет… Не останавливайся, — она облизнула пересохшие губы, глядя в глаза мужчины и умоляя его этим не прекращать. Это чувство наполненности вызывало у неё такое удовольствие, что она не знала, как это выразить, и просто лежала, двигая бёдрами навстречу бёдрам её мужа. Дарси старался двигаться медленно, видя, что это всё ещё причиняет Элизабет дискомфорт, но страсть взяла своё и он ускорился, чувствуя, как растёт чувство наслаждения с каждым новым толчком. И, чем быстрее двигался Фицуильям, тем громче стонала его любимая. Вначале она не чувствовала почти ничего, но потом, привыкнув к ощущениям, Элизабет поняла, что при каждом толчке он задевает что-то внутри, какое-то столь чувствительное место, что каждый раз она стонет. Вскоре Дарси ускорил темп фрикций ещё больше, теперь уже сам мужчина глухо стонал, поняв, что не стоит сдерживать это желание. А затем в его голове будто что-то щёлкнуло, будто проснулась его вторая половина, его Альтер-эго, страстный и пылкий любовник, который прежде был в забвении. Именно эта часть его личности в будущем толкала Фицуильяма на всяческие проказы и развратные вещи, о которых, впрочем, знали лишь он и его дорогая жена. В течение нескольких минут он просто монотонно двигал бёдрами, пока не понял, что это можно делать по-разному. И поэтому быстрые и неглубокие толчки сменились медленными, проникающими движениями, а Элизабет наконец ожила, снова начав дышать и двигать своим телом в такт его движениям. Надо признать, что эта светлая мысль посетила его вовремя, столь монотонный акт любви уже поверг её в некое уныние, хоть и не лишённое удовольствия. — Мистер Дарси, вы, кажется, отчаянно пытаетесь доставить мне удовольствие? — она с лёгкой улыбкой поцеловала мужа в губы, отметив мысленно, что его разгорячённое и румяное лицо было ещё прекрасней обычного. — Вы совершенно правы, миссис Дарси, я отчаянно пытаюсь доставить вам удовольствие, и ваша помощь в этом отнюдь не лёгком деле мне необходима. — он с такой же улыбкой ответил на поцелуй и вышел из неё, сев на постели. — А поэтому я придумал что-то другое. Подите сюда, моя дорогая, я ещё не закончил и не закончу, пока вы не скажете, что этого достаточно. Элизабет тихо рассмеялась, усаживаясь к нему на колени, и невольно вздрогнула, почувствовав животом горячий и твёрдый член. Что ж, раз это приносит ему столько удовольствия… Она нерешительно коснулась головки рукой, заметив, как мужчина судорожно вдохнул, и уже после обхватила его тонкими пальцами, начиная двигать рукой вверх-вниз, имитируя фрикции. Фицуильям был вновь удивлён, и если бы он знал, сколько раз ему ещё придётся испытать это чувство, то постарался бы к нему привыкнуть. Через пару секунд он неосознанно начал толкаться бёдрами в её руку и постанывать, прикрыв глаза и откинув голову назад. Это было почти так же приятно, как и соитие, лишь с той разницей, что процесс контролировала Элизабет. Она ускоряла движения руки с каждой секундой, и под конец мужчина уже не мог сдерживать томные стоны. Он чувствовал, что сейчас что-то произойдёт, что-то очень приятное… Мышцы внизу живота свело сладкой судорогой, и он кончил, уткнувшись в плечо девушки и прерывисто застонав. Оргазм отозвался дрожью в каждой клеточке его тела, было до невозможности хорошо… А Элизабет с удивлением смотрела на семя, стекавшее по её руке на простыни, и не знала, что с этим делать. В конце концов она вытянула из кармана сюртука Дарси платок и вытерла руку, и простыню, и отбросила его подальше, продолжив наблюдать за Фицуильямом. Тот уже улёгся на подушки и старался отдышаться, ещё чувствуя усталость после испытанных ощущений. — Ох, Элизабет… Как ты додумалась сделать такое? — он поднял взгляд, полный обожания, на девушку и устало ей улыбнулся. — Я поражён… Очень приятно поражён, надо сказать. Я и раньше получал от касаний твоих прелестных ручек удовольствие, но с тем, что ты сделала сейчас, это не сравнить…. Элизабет лишь скромно улыбалась, слушая своего мужа. По его лицу в тот момент можно было легко определить, что он испытал огромное удовольствие, а его стоны… Они будоражили её слух, как и само его сбившееся дыхание. Так… Соблазнительно и развратно. Но их брачная ночь на этом не кончилась, о нет. Как только Фицуильям отдохнул и набрался сил, он вновь повалил Элизабет на кровать, собираясь дойти до финала без помощи её чудных ручек. На этот раз их секс длился дольше, был приятнее благодаря некоему изобретательству мужчины. Он вовремя менял позу, темп, глубину проникновения, учась слушать и чувствовать тело Элизабет, и научился понимать, когда ей нужен отдых, а когда более жёсткие действия. Наконец он начал стонать громче и двигаться куда активнее, кусая губы и сжимая в руках бёдра жены. На этот раз она была в коленно-локтевой позе, и порой слишком сильные толчки мужчины отзывались болью. Она морщилась и жмурилась, стараясь ничем не выдать своих ощущений, ну, а Дарси был слишком увлечён погоней за оргазмом, чтобы прислушиваться к ней. Однако под самый конец его движения стали лёгкими и быстрыми, Элизабет даже начала чувствовать что-то странное, но очень приятное, что заставляло её стонать громче и сильнее выгибать спинку. Но увы, когда её мышцы напряглись, а тело замерло в ожидании чего-то очень приятного, Фицуильям достиг пика своего удовольствия. — Не останавливайся, я почти, почти, — Элизабет застонала от нетерпения и муки, а мужчина, как порядочный джентльмен удовлетворил её просьбу и совершил ещё несколько толчков, а затем остановился, почувствовав, как сокращаются её мышцы внутри. Она не издала ничего, кроме судорожного вздоха, и лишь затем застонала, заставив Фицуильяма покраснеть. Он устало свалился на подушки и притянул к себе жену, которая ещё не опомнилась после таких сильных ощущений, и нежно поцеловал её в макушку, влажную от пота. — Я не знал, что женщины тоже могут испытывать такое, — он улыбнулся, водя ладонью по изгибам тела Элизабет. В комнате было невероятно жарко, хотелось приоткрыть окно, но это было чревато простудой, поэтому окно осталось закрытым. Девушка с ответной улыбкой положила ладони на лицо мистера Дарси и нежно поцеловала его со всей своей любовью, которую к нему питала, и они оба погрузились в глубокий сон.