Чёрная сеточка

Стервятник умел удивлять. Когда он был маленьким, Ральф думал, что из него вырастет настоящий бандит. Беспринципный, злобный, может, немного трусливый — неприятная личность. И он был почти прав: Стервятник не был образцовым членом общества, да и приятной личностью его мало кто мог назвать, но он был вежлив, исключительно интересен в общении, отзывчив, ответствен и в каком-то смысле даже заботлив. И он все ещё удивлял Ральфа. Тем, как искренне он улыбался, вопреки своей тоскливой колючей натуре, тем, как классно готовил, в конце концов. Последнее время Стервятник удивлял все чаще. Ральф слонялся по комнате и пил свой утренний кофе, не успев ещё полностью переодеться в рабочий костюм, когда Стервятник заявился на его порог. В руках он скромно держал чёрный пакет с чем-то плоским внутри. Любопытно. Подозрительно. — Ты зашёл с определённой целью или просто так? — поинтересовался Ральф, кивая на таинственный пакет. — Помните, я намедни выиграл спор на желания? Ральф помнил, такое трудно было забыть. В доказательство этого сердце Ральфа перешло в режим легкой паники, а губы непроизвольно растянулись в довольной улыбке. — И ты пришёл забрать выигрыш. Стервятник кивнул, протягивая ему пакет. Ральф достал бумажную упаковку Птичьего подарка. — Что это? — нахмурился он. — Чулки. — Это я вижу, — отозвался Ральф, разглядывая красивые длиннющие ноги красотки, изображённой на упаковке, чья голова не влезла в композицию, заставляя наблюдателя фокусироваться исключительно на привлекательных конечностях. — Что мне с ними делать? — Надеть. На секунду Ральф потерял дар речи, сверля глазами Стервятника, который всем своим видом демонстрировал невозмутимость. Стервятник умел удивлять. Вгонять в ступор. Шокировать. — Надеть и? — уточнил Ральф, слегка напрягшись и осознавая, что границы богатой фантазии Стервятника внезапно стали для него ещё более туманными. — И носить весь день. — Не думаешь, что они не подходят к моему скромному исподнему? — решил пошутить Ральф. Но Стервятник лишь коротко пожал плечами. — Ну можете ходить без него, — предложил он, и весь шутливый настрой Ральфа мигом испарился. Они молчали несколько минут, Ральф решил закурить, даже не открыв форточку. Он вертел в руках шуршащую упаковку и смотрел на Стервятника. Тот смело выдерживал все его подозрительные взгляды, и лишь нездоровый блеск подведённых глаз выдавал его жгучий интерес. Он был серьёзен, и Ральф решил, что негоже идти на попятную, проиграв в честном споре. Нужно было только уточнить, насколько сильно придётся придушить свою гордость. — Хорошо, — произнёс он. — Полагаю, ты хочешь присутствовать, когда я буду их натягивать и снимать потом вечером? — Только если вы сами этого захотите. — То есть я могу тебя выгнать и напялить это в одиночестве? И больше ничего? — Да. — В чем подвох, Стервятник? — прищурился Ральф. — Его нет. — Тогда тебе какой с этого кайф, если ты даже не увидишь? — Мне достаточно знать, что вы весь день будете носить под своим строгим костюмом мой подарок, — улыбнулся Стервятник. От этой улыбки Ральфа бросило в жар, и он медленно сглотнул вязкий ком, засевший в горле. «Извращенец», — подумал он. — Ладно. Иди уже, — велел Ральф как можно более спокойным голосом, и Птица тут же испарился, прикрывая за собой дверь. Ральф нервно затушил сигарету и разорвал упаковку. Чёрные, в мелкую сеточку, с красивой кружевной резинкой, даже приятные на ощупь. Ральф хмыкнул и растянул в руках одну колготину. Готическая сетка для лука. Или для ветчины. Ага, для окорока. Крепкого такого, волосатого окорока. Ральф швырнул чулочки на диван и скрылся в ванной. Ну нет! Ему понадобилась ещё пара минут гляделок с самим собой в забрызганное зубной пастой маленькое зеркало, чтобы убедить себя, что ничего такого страшного в чулках нет. Никто не узнает. А Стервятник просто не посмеет подкалывать его после. Так что причина для переживаний была пустяковой. Ральф подумал, что это будет даже забавно — не показать своих обтянутых сеточкой ног одной любознательной и не в меру испорченной Птичке. Вернувшись в комнату в приободрённом настроении, Ральф скинул штаны и приступил к переоблачению. Ему доводилось видеть, как женщины натягивают колготки, поэтому он уверенно скатал чулок и сунул туда ногу, аккуратно расправляя тонкую сетку по всей длине. На что вообще рассчитывал Стервятник, позволяя Ральфу решать, можно ли ему наблюдать за процессом? Уж не думал ли он, что Ральф будет проводить эту какую-то неправильно-интимную процедуру при нем? Или думал? Извращенец. И глупец, сам лишил себя самого интересного. Чулки натянулись без проблем, нигде ничего не сдавливали и не трещали по швам. Стервятник угадал с размером. Ральф изучил непонятную таблицу с рекомендациями по подбору размера, расположенную на обратной стороне упаковки. Ай да Стервятник, отменный глазомер! Кружевная резинка плотно и в то же время нежно обхватывала бедро, оставляя небольшую неприкрытую полоску кожи между чулками и ничем не примечательными трусами в скромный мелкий узор. «К такому и белье нужно кружевное, — подумал Ральф и изумленно вытаращил глаза. — Так, это чё щас такое в голову полезло?!» Вытряхивая всякую ересь из головы, он быстро натянул брюки, сунул ноги в туфли и проверил, что сеточку не видать из-под штанины, если не садиться. А вот если сесть, то некоторые коллеги сразу с ним здороваться перестанут. Может, носки сверху надеть? Это ведь правилами не запрещалось? *** Поначалу было немного не по себе. Незнакомое ощущение того, как ткань плотно обхватывает ноги, делало движения неуверенными и вызывало желание все время поправлять брюки при смене положения в пространстве. И появилось параноидальные чувство, будто у всех вокруг рентгеновское зрение. Спустя где-то час Ральф привык к плотному прилеганию и перестал почесываться. Паранойя и дерганность в движениях пропали, но пришло осознание, что чулки как-то связаны с перманентной сухостью в горле. И понимание, что самые волнующие эмоции доставляли не пошлые сетчатые объятия, а та тонкая полоска обнаженной кожи над резинкой. Ральф вдруг очень остро ощутил, как интимно касается его кожи ткань брюк. Раньше такой бред даже в голову бы не пришёл. И все бы было ничего, если бы Ральф, выйдя вместе со Шерифом на перекур, не наткнулся в коридоре на Стервятника. Тот прошёл мимо, даже не задерживаясь рядом, просто обронил «Добрый день» и улыбнулся. Сердце Ральфа рухнуло куда-то вниз, дернулось и прыгнуло назад в горло. Желтые глаза пылали. Этот пожар мог заметить каждый, если бы дал себе труд приглядеться. Он поджигал кожу, словно на неё плеснули спиртом и бросили спичку — мгновенно. А улыбку Стервятника можно было смело записать первым номером в списке оружия массового поражения. — Прости, я кое-что забыл, — проскрипел Ральф и бросил Шерифа, рванув назад в учительскую. В кабинете никого не было, и Ральф позволил себе безвольно склониться над столом, вцепляясь дрожащими пальцами в столешницу. Кажется, он кое-что не предусмотрел, когда решил, что отделается сегодня лишь легким дискомфортом. Он даже не предполагал, что Стервятник умел раздевать взглядом. Умел посылать в мозг реалистичные такие картинки, где он на коленях между закованных в сетку ног Ральфа. Дьявол! В штанах стало горячо и ощутимо тесно. — Эй, все нормально? — Шериф грохнул дверью. Ральф дёрнулся и схватил со стола папку с методическими планами на следующий месяц, прикрывая ей, как щитом, свою красноречиво оттопыренную ширинку. — Нужно доделать одну вещь, — затараторил Ральф. — На перекуре? — Забуду, если с собой не возьму, как пить дать. Ральфу казалось, что горящее лицо выдаёт его с потрохами, а оправдание настолько хлипкое, что морду Шерифа вот-вот сведёт в отвращении и он свалит, угрожающе сплюнув на пол, но тот ничего будто и не заметил. — Ты странный, — хохотнул он и вышел из кабинета. Ральф выглянул в коридор, ища Стервятника глазами, но того уже и след простыл, поэтому Ральф без опаски вышел следом за Шерифом, стараясь как можно естественней придерживать свою синюю папочку в районе бёдер. Расстаться со спасительной папкой не было никакой возможности. Стервятник будто специально преследовал его. Не разговаривал, не приближался, даже не улыбался своими пошлыми улыбочками. Просто смотрел. Просто переворачивал Ральфа на вертеле, медленно прожаривая до вскипающей в жилах крови. Просто крал дыхание и заливал взамен сладкую горячую смолу. К обеду Ральф был настолько измотан колотящимся сердцем, что даже кусок в горло не лез. Янус потрогал его лоб и предложил зайти в Могильник измерить давление. Ральф отказался, он и без тонометра знал, что давление скоро сорвёт все клапана. Или разорвёт пару истомленных тестикул. Ральф сидел на Перекресточном диване, приходя в себя после обеденных гляделок с Птицей, когда тот тихо опустился рядом. На безопасном расстоянии, но все равно невыносимо близко. — С вами все хорошо? — поинтересовался он, стараясь не смотреть в сторону Ральфа. — Перестань на меня так пялиться. Иначе меня инфаркт хватит. Стервятник улыбнулся, пряча взгляд под тяжелыми ресницами. Его бледные щеки горели, а грудь ходила ходуном, и Ральф понял, что Птица измотан не меньше его самого, хоть и держит лицо гораздо лучше. Тонкая нотка злорадства отозвалась внутри. Вот тебе и пошлые игры! Доигрался? Стервятник поднял глаза, и Ральф чуть не задохнулся. Он наслаждался. Он горел, он был невероятно напряжен от скручивающего все внутри возбуждения, он страдал. Но он получал от всего этого темное, мутное удовольствие. Ему не нужно было видеть чертовы чулки, чтобы знать, что Ральф чувствует, глядя в потемневшие глаза. — Твою мать, — выплюнул Ральф сквозь зубы и сорвался с места, сжимая папку побелевшими пальцами. *** Стервятник выполнил просьбу Ральфа — больше не пялился. И вообще скрылся с горизонта, чтобы не провоцировать. Но помогло это мало. Мыслями Ральф постоянно возвращался к Стервятнику, вспоминая его глаза и его руки, сжимавшие трость крепко, но ласково, по-интимному оглаживая рукоять пальцами. Заперевшись в кабинке учительского туалета и прислонившись лбом к двери, Ральф представлял уже Стервятника облаченным в блядские чулки и что бы он делал с ним, не позволяя их снимать. А Стервятник, оказывается, не дурак, знал толк в острых ощущениях. Интересно, что бы он сделал с Ральфом, позволь тот лицезреть его обёрнутого в чёрную сеточку? Фантазия услужливо подкинула пару вариантов. К вечеру мозг был выжат, что позволило Ральфу все же абстрагироваться от своего развратного образа и мыслей о Стервятнике и в кои-то веки оставить защитную папочку на столе в учительской. Он даже смог без навязчивой тахикардии поразмыслить о том, как отомстить сладострастному Птенчику и заставить того до костей провариться в сладком сиропе запретного вожделения. Согретый планами отмщения, Ральф возвращался к себе с намерением снять уже тесные чулочки, а вместе с ними и накопившееся напряжение. Можно даже пару раз. Стервятник ждал его у дверей, как ни в чем не бывало подпирая стенку. — Добрый вечер, — сладко улыбнулся он. — Вам, случайно, не требуется неотложная помощь? Я к вашим услугам. — Спасибо, обойдусь. Ральф закрылся в комнате. Чёрта с два он позволит Стервятнику увидеть его без штанов, пусть помучается. Он глянул на себя в зеркало. Господи, и эти сумасшедшие глаза Стервятник имел счастье наблюдать весь день? Ну, кажется, скрывать от него свои душевные метания теперь и вовсе было бесполезно. Носатый чертяка попал в самое яблочко со своими играми — растревожил улей нездоровых желаний у Ральфа внутри. И одна только мысль о том, что Стервятник стоял сейчас за дверью и улыбался, зная, чем Ральф собирался заняться прямо сейчас, блокировала поступление крови в голову, вызывая головокружение и отчаянный звон в ушах. Он в два шага оказался в прихожей и распахнул дверь. Стервятник стоял все там же, не меняя отстраненной позы. Ральф быстро оглянулся по сторонам и, убеждаясь, что свидетелей нет, дернул Птицу за локоть. — Да заходи уже, — буркнул он, будто не сам минуту назад захлопнул дверь перед горбатым носом. Стервятник молча прошёл за ним в комнату, оставляя трость у дивана. Ни капли сомнения в собственных действиях, ни одного лишнего движения. Ральф вздрогнул, когда Стервятник нарочито медленно расстегнул пряжку на его ремне, не отводя ядовитых глаз. Молния резко вжикнула в звенящей тишине, Стервятник стянул строгие брюки с бёдер, и они упали на пол. Прохладный воздух огладил горящую кожу, спрятанную под чёрной паутиной. Спустя секунду белье отправилось следом. Ральф наблюдал за его лицом, когда Стервятник опустил взгляд, разглядывая подтянутые ноги, облачённые в соблазнительные чулки, и напряженный член, крайне заинтересованный происходящим. Ральф сглотнул. Стервятник погладил его по бедру, царапая ногтями тонкую сетку, оттягивая кружевную резинку, и облизнул губы. Ральфу тут же захотелось зажмуриться от накатившей волны перебивающего дыхания возбуждения. Но он не стал, потому что голодный чаячий взгляд вновь приклеился к нему. Стервятник смотрел ему в глаза. Он ни на секунду не оторвал взгляда, прижимаясь всем телом и обхватывая стоящий колом член, рвано дыша в губы, двигая рукой то резко, то мучительно медленно. Ральф оперся одной рукой на стол, а другой вцепился в хрупкую опору Стервячьего плеча, иначе волны пульсирующего удовольствия грозили сбить с ног. Он слышал только позвякивание колец друг об друга и собственные сдавленные стоны, смотрел только в помутневшие глаза, вынимающие душу, и горел. Вспыхивая быстро, как смятый клочок бумаги, ярко, как спичечная головка. Имя Стервятника сорвалось с губ, выплескиваясь ему в ладони вместе с тягучим напряжением этого сумасшедшего дня. Ральф так и рухнул на диван в одних чулках, стреноженный собственными штанами, закрывая наконец глаза и переводя дыхание. Стервятник скрылся в ванной, чтобы спустя минуту вернуться с полотенцем. Он присел на пол между ног Ральфа и, пока тот пытался оттереть с рубашки липкие капли, принялся аккуратно стягивать с него чулки, электризуя топорщащиеся во все стороны волоски. — Ну что, ты получил, что хотел? — спросил Ральф, пытаясь вновь поймать его взгляд. — Вполне. — Ты был уверен, что я позову тебя, не так ли? — Практически. — Ты мог сразу поставить это условие. — Так не интересно. — Слушай, я бы и так позволил тебе мне подрочить. К чему такие извращения? — Ну это же не цель, — фыркнул Стервятник. — Какова же цель? Хотел вынести мне мозг? — Отчасти. Вам же понравилось, — Стервятник медленно встал, опираясь на Ральфовы колени. Он навис сверху, щекоча лицо упавшими с плеча невесомыми прядями волос, и спросил: — Скажите, вы ведь представляли себе, что я мог позволить себе больше этим желанием? Представляли меня между ваших пленённых в чулки ног? Представляли, как отдаётесь мне? Ральф проглотил вдох, распахивая глаза. Сердце колотилось на пределе физических возможностей. А мозг старательно запечатывал в памяти ощущение Стервятника, нависающего сверху, Стервятника, зажатого между его ног, Стервятника, захватывающего власть над его разумом. Стервятник мимолетно коснулся приоткрытых губ, оглаживая их горячим языком, и отстранился. Он поправил заметно натянувшиеся в паху джинсы и, бросив Ральфу аккуратно свернутые чулки, поковылял к выходу. Ральф сжал в кулаке мягкую ткань. — Что мне прикажешь с ними делать? — Что хотите. — Хранить лук? — Да ради Бога, — пожал плечами Стервятник и, скрывшись в прихожей, добавил из пыльной темноты: — А можете надеть их ещё раз. Как созреете для чего-то большего.