Переступая через принципы

- Эй, парни, быстрее! Чего плетётесь? - выбежал из-за угла Чан с удивлённым видом. - А куда спешить? Перемена длинная. - Возразил Джисон и продолжил что-то нашёптывать рядом идущему Чанбину. - Вы серьёзно не помните? - воскликнул Чан, подхватывая парней под руки и таща в неизвестном направлении. - Сейчас же будет собрание студсовета! - Точно! - спохватились ребята и быстро побежали в сторону нужного кабинета. Когда все трое зашли в комнату собраний, на них удивлённо посмотрели все присутствующие. В студсовет входили только ученики университета. Они были с разных курсов, но даже новички первокурсники знали, кто такой Чан и с кем он дружбу водит. Бан Чан отличается своей харизмой, ужасной дотошностью ко всему, а главное - добрым, но строгим и справедливым характером, внимательностью ко всему. Наверное, именно поэтому на него уже с первого взгляда западали все девчонки, а парни молча завидовали и видели в нём серьёзного конкурента. Сегодня был обычный день, но студсовет даже по пустяковому поводу сам не соберётся, а значит найдутся и такие забываки, как Чанбин и Хан. Они снова всё перепутали, но на это ведь и существует Чан. Не то чтобы дружба с президентом студсовета их выручала и была им как-то выгодна. Нет. Парни дружили уже очень долгое время и познакомились ещё до того, как поступили в универ. Однако теперь, когда сами они тоже часть студсовета, не время для отдыха, нужно вечно что-то обсуждать, решать и творить. Так, благодаря этой дружбе, дела в студсовете решались быстро, просто и гениально, ведь самые хорошие идеи приходят в дружеской беседе, когда даже не подозреваешь, что вот так внезапно найдёшь здесь решение проблемы. - Прошу прощения за задержку! - улыбнулся Чан и прошёл в кабинет на своё место. В ответ все ребята поздоровались, а Хан и Чанбин уселись неподалёку от хёна. - Приветствую всех присутствующих! Я рад всех вас видеть, - начал приветливо Чан. - На повестке дня вопрос об организаторской деятельности. Чан положил перед собой папку бумаг с записями и деловито скрестил руки на груди. - В нашем университете ежевременно проходят различные мероприятия. Их успех зависит только от нас с вами. Но мы не в силах справиться со всем в одиночку. Именно поэтому я считаю, что каждый из нас должен приложить некоторые усилия в каждом событии. После этих слов Бан Чана все присутствующие на собрании заворожённо кивнули. Речь парня, как обычно, была складной и ловкой, поэтому невозможно было ослушаться и хотя бы слово поперёк сказать. Тут же все члены совета разобрали себе обязанности, был составлен план работы на целый месяц вперёд. - Я не первый раз на собрании студсовета, но всё ещё продолжаю поражаться твоему влиянию на людей, - начал Джисон, когда парни втроём выходили с собрания. - Как тебе это удаётся? Чан многозначительно улыбнулся, не придав вопросу значения, и ехидно посмотрел на собеседников. - Всё это харизма. Однако даже такой короткий ответ устроил Джисона, ведь тот знал, что большего Чан не скажет. - У вас ещё есть уроки? - спросил хён, останавливаясь перед расписанием. - У меня ещё две пары, а после подготовка реферата, - ответил грустно Чанбин. - Не повезло. У меня только одна пара, - протянул Джисон, ждя продолжения мысли хёна. Чан печально выдохнул, удостоверился в словах друзей и договорил, что хотел. - Я-то думал в кои-то веки выбраться с вами на прогулку… - Не переживай, хён! - похлопал его по плечу Чанбин. - Ещё будет время. - Надеюсь на это. И парни, перекинувшись поддерживающими взглядами, разошлись по своим аудиториям. Все пары Бан Чан переживает и нервничает, сам не понимая, почему. Он чувствует что-то неопределённое в своей душе, хочет разобраться с этим, но даже понятия не имеет, что с ним сейчас происходит. Так часто бывает, когда ты с головой погружён в работу, мечешься между делами туда-сюда, стараясь выполнить всё, что легло на плечи, но, когда появляется свободная минутка, сразу погружаешься в мысли и запутываешься в своих же чувствах и эмоциях. Парень понятия не имеет, что это такое на него напало и поглотило с головой, но сейчас почему-то дико хотелось не только выговориться хотя бы самому себе, но и сожрать кого-то, пусть это и не гуманно по мнению Чана. Еле досидев пары до конца и прощёлкав нервно ручкой все уроки, Чан вылетел из аудитории и скрылся где-то за стенами университета. Уже через считанные минуты он добрался до своего общежития, запер дверь на ключ и подскочил к морозильной камере. Открыв дверцу, парень выдвинул нижний ящик и достал оттуда небольшой пакетик с багряной жидкостью внутри. Чан отсёк ножом один край пакета и стремительно вылил всё содержимое в себя. Тут же дрожь в теле прекратилась, а кожа похолодела. Парень опустился на пол с удовлетворённым видом и спокойно продолжил размышлять о жизни. - Странно, что кровь мне помогла лишь с физическим расстройством. Внутри всё равно скребут кошки. Что не так? Подозревая, что дело не только в его существе, Чан схватился за голову и ещё раз напряг свои мысли. Он думает, что невозможно понять, как это происходит, но уже на следующий день всё приходит в порядок и становится на круги своя. Идя по коридору, Чан продолжает размышлять над своим состоянием, но резко останавливается, ведь видит где-то вдалеке своих друзей. Они, как обычно, разговаривали на самые разные темы, при этом нередко похлопывая друг друга по плечу и смеясь над шутками, а в Чане уже закипает. Он и сам не понимает, что это такое творится, но чувствует какую-то подозрительную ревность к ним обоим. Совсем не понимая мотив своего действия, Крис направляется мимо друзей, но где-то в глубине души он всё же хочет к ним подойти, однако ноги непроизвольно сами повели того от греха подальше. Не успел он и пару шагов сделать, как парни его заметили и подозвали к себе. Чану на это ничего не оставалось, как только подчиниться зову и подойти к друзьям, тем более, что Чанбин так весело махал рукой, а Джисони приветливо улыбался. - Что, как жизнь? - спросили парни, приветствуя хёна, но, даже не дав тому ничего ответить, накинули на него петлёй очередной вопрос. - Что с твоими глазами? Ты в линзах? Чан было удивился и хотел возмутиться, ведь линзы не носил вообще никогда, но понял, в чём дело. Он, ничуть не теряясь и принимая гордый вид, скрестил руки на груди. - Да, это линзы. Решил поэкспериментировать. Как вам? Чанбин незамедлительно приблизился к лицу Хёна, взял его в руки и внимательно изучил эти якобы "линзы". - Они такие яркие и насыщенные! - восхитился Чанбин, отпуская лицо друга. - А почему именно красные? Чан от прикосновений друга только расплавился в блаженстве этих сильных рук. Они нравились ему уже давно. Всё время хотелось дотронуться до них, однако никаким способом выдавать свою ненормальность было нельзя. Немного покраснев, Чан выдохнул и быстро придумал причину выбора именно красных "линз". - Красный - победный цвет. Притом он самый выделяющийся. Могу же я себе позволить выделиться в кои-то веки! - Хён, твоя харизма итак заставляет сохнуть по тебе всех девчонок! - усмехнулся Джисон. - А про парней вообще молчу. Они тебя не только боятся, но и завидуют очень серьёзно. - Откуда бы тебе это знать? - удивился старший и посмотрел на того своим алым прожигающим взглядом, на что Джисон даже немного смутился. - В универе все про тебя говорят. Этого не знает только не бывающий на учёбе. Так что это вообще не новость. - Равнодушно протянул младший. - Хотя для тебя это всё же новость. - Заключил Чанбин и поддерживающе приобнял светловолосого хёна. А у Чана всё внутри сжимается. Он чувствует все эти прикосновения, всё тепло друзей, чувствует крепкие Чанбиновы руки и не может отвести взгляд от парней. Кровь в нём закипает, и вот уже Крис чувствует, как скоро может сорваться и припечатать друзей к стенке, сотворить что-то развратное, а напоследок вонзить клыки в тёплые тела и без остатка высосать всю такую манящую его кровь. Чан - вечно занятой человек. Он не привык сидеть без дела, а тем более даже слишком долго разговаривать с людьми. Все друзья об этом знают, понимают, что иначе парень не может. Поэтому сейчас, хотя Чан вовсе ничем и не был занят, ему весьма пригодился этот факт. Засмущавшись, но не подав вида, Чан выпалил решительно отговорку, якобы у него дела, и незамедлительно скрылся. Началась очередная пара, на которой Чана уже совсем не волновал учебный материал. Он ничего не потеряет, если хотя бы один урок повитает в облаках, но тем не менее, голова вовсе не отдыхала, как хотелось парню. Все мысли были заняты совсем не учёбой. Постоянно думая, что происходит, Чан отвлекался, мучался и поверить не мог в то, что вот уже давно, как оказывается, он вовсе не самый обычный парень. Да, он знал, что является кровопийцей, но понятия не имел, как эти гены в нём оказались, да и эта мысль давно его отпустила. Он привык в мире людей. Да, сначала было трудно, ведь его мучила постоянная жажда крови. Потом стало легче, потому что именно в этом мире людей, когда вокруг тебя ходят сочные аппетитные жертвы, парень научился быть человеком. Он питался обычной пищей, никому не демонстрировал свои особенности, в общем, мастерски скрывался. Да и сейчас дело было вовсе не в этом. Проблема - странное влечение к своим же друзьям. Чан понять не может, почему его так тянет к ним? Может, он гей? А может это просто ещё парочка деликатесов? Нет… Чан любит их, поэтому вреда точно не причинит. Тогда не в этом ли дело? Скорее да, чем нет. Так, пропуская одну мысль за другой, Крис пропускал и весь учебный материал. Это его не волновало сейчас, а потому, еле вытерпев это, блондин дождался конца пары и направился в аудитории Джисона и Чанбина. Попутно ещё что-то раздумывая в своей голове, видимо, план захвата мальчишеских сердец, Крис проследовал в первую аудиторию, а потом и во вторую. Договорившись встретиться через двадцать минут, парни разошлись по своим делам и вновь встретились в раздевалке в назначенное время. - Как прошёл ваш день? - поинтересовался заботливый хён. - Ничего необычного, - протянул Чанбин, видимо что-то скрывая. Чан это заметил и вопросительно посмотрел на Джисона. - Ну конечно, хён! Только бы ничего не говорить! - упрекнул ехидно Хан. - Знаешь, Чани-хён, сегодня у нас с их группой была общая лекция по деонтологии. И как ты думаешь, что натворил этот чудак? Чан задумчиво закатил глаза и вопросительно дёрнул бровями. - Когда у нас спросили, что нужно делать в любой непонятной ситуации, Чанбин-хён сказал: "эгьё". Ты представляешь! - Наш Чанбини тот ещё увусик, чего ты ожидал? - усмехнулся Крис. Хан почесал рукой затылок и тоже улыбнулся в ответ. - Парни, сегодня вы свободны? - поинтересовался Бан Чан, на что ребята положительно кивнули. Когда троица наконец выяснила, куда пойти и чем заняться в эту пятницу, ребята наконец вышли из университета и разошлись по домам. В назначенное время все трое встретились у кинотеатра. Уже заранее они договорились пойти на какой-нибудь фильм ужасов, который никто из них не смотрел. Так, усевшись на места в кинозале, ребята начали просмотр фильма. Сюжет был очень интересным и захватывающим, но важно отнюдь не это, а то, что даже при всём ужасе фильма Джисон уснул, положив свою голову прямо на плечо Чана. Тот удивился, но вскоре на другом своём плече почувствовал вторую голову. - Да вы издеваетесь! - подумал Чан и залился краской. Крис в одиночестве досмотрел фильм и разбудил друзей, встряхнув своими могучими плечами. Те очнулись, пожалели было, что уснули, но уже через несколько минут снова повеселели и дружной компанией направились в какой-то клуб, чтобы расслабиться в конце недели. - За нас, парни! - выпалил уже изрядно попьяневший Чан, поднимая над головой очередную стопку. - За нас! - поддержали младшие и тоже опрокинули свои стопки. Музыка басит, вокруг сверкают яркие огни прожекторов, танцуют красивые девчонки в мини-юбках и липнут к симпатичным парням, а те, не отказываясь, поддерживают их танец. Одинокий Чан в это время лишь отсиживается в стороне, толкает тосты и выливает в себя стопку за стопкой. Он готов себя забыть, лишь бы не видеть того, как "его парни" развлекаются с чужими девушками. - И ещё по пятьдесят! - не успел Крис залить в себя алкоголь, как подскочил Джисон и остановил его. - У, нет, с тебя хватит! - подсаживается к ним Чанбин и хлопает Чана по щекам, чтобы тот хотя бы немного отошёл от алкогольного дурмана. - Чего это "хватит"? - возмутился блондин и с неохотой отдал стопку друзьям. Когда же Чанбин попытался поднять хёна на ноги, тот лишь повис на нём и крепко обнял. - Неси меня, мой верный конь! - приказал Чан пьяным акцентом. Чанбин вынес того из клуба на улицу, где уже было темно и холодно. Пьяная троица направилась наконец по домам. Холодный воздух вскоре благотворно подействовал на разум парней, и сознание в половину прояснилось. - Хорошо посидели, да!? - говорил Чан заплетающимся языком, еле волоча ноги. - И хватит. Ты-то насиделся! - упрекнул того Джисон, на что Чан недовольно посмотрел на него и надул свои щёки. Парни прошли ещё метров триста и оказались на совсем безлюдном переулке. - Я отойду ненадолго, - предупредил Бин и скрылся за углом. Остальные кивнули на это и остановились, чтобы подождать его. - Интересно, куда это он? - задумался Хан. - Может отлить? Вдруг он оказался резко прижат к холодной стене какого-то здания. Его лопатки заныли от боли, а глаза расширились в удивлении. Перед собой Хан увидел Чана, такого близкого и страшного. Не то чтобы он выглядел уж совсем страшно, просто выражение его лица было коварным, рот хитро улыбался, а глаза блестели ярким красным огнём. - Хён? Всё хорошо? - в испуге спросил Хан, заикаясь. А Чан лишь приблизился к шее Джисона, вдохнул сладкий запах манящей плоти и провёл язычком мокрую дорожку. Джисон начал отпираться и отталкивать друга с различными бранными словами, чуть ли не покрывая того матом, но сил в нём было куда меньше, чем в хёне, а потому он лишь беспомощно кривился и уклонялся от горячих губ. А Крис не медлил. Во рту его вдруг появились длинные острые клыки, которые вот-вот вонзятся в шею донсена. Чан широко открыл рот, приблизился к шее и впился в горячую плоть друга. Джисон истошно завопил от жуткой боли, но уже через мгновение почувствовал облегчение, ведь клыки вышли из шеи, а вампир рухнул на землю без чувств. Это Чанбин вовремя подоспел. На самом деле он ходил ответить на звонок, а, когда вернулся, был очень шокирован увиденным. Он незамедлительно нашёл какую-то палку и ударил ей Чана по затылку. Тот упал, а Джисон остался стоять впечатанным в стену. Его глаза были полны страха и шока, а сам он и движения никакого сделать не мог. На его шее красовались две тёмные красные дыры, из которых сочилась кровь медленно вытекающими струями. - Нужно закрыть твою рану! - крикнул Чанбин в суете и, оторвав край своей рубашки, прижал этот кусок к шее Хана, на что тот простонал. - Терпи! Ещё несколько минут парни останавливали кровь, прежде чем заняться Чаном. - Что произошло? - спросил наконец Чанбин. - Он… Я даже не знаю, правильно ли предположу, но… он вампир. - Ответил Джисон, ещё дрожа от страха. - И что мы с ним делать будем? - Давай притащим в общагу, свяжем, а там посмотрим. - Ладно. Джисон и Чанбин, воспользовавшись моментом, подняли Чана и притащили в своё общежитие. Там они посадили его на стул, примотали крепко к нему верёвкой, а руки закрепили сзади так, чтобы даже чудовищная сила кровопийцы не смогла вырваться. Джисон заклеил свою рану прочным пластырем, и оба парня уселись напротив хёна, задумчиво рассуждая о том, что вообще сейчас происходит. - Чан-хён - вампир… Но почему это вскрылось только сейчас? - возмутился Хан, нарушив тишину. - Понятия не имею, - ответил задумчиво Чанбин. - Мы дружим уже столько лет и только сейчас узнаём это! Но ведь вампирами рождаются или становятся совсем не незаметно. Мы бы по-любому заметили это. - Может он просто хорошо скрывался, но почему на нас не напал ещё тогда, когда мы только познакомились? - задался вопросом Хан. Вдруг послышались суетливая возня и скрежет. Парни встрепенулись и увидели, как Чан очнулся и начал вырываться из оков. - Парни, что за дела? - нервно проворчал блондин. - А ты объяснись! - Что я должен вам объяснить? - Вот это! - сказал Джисон и, оторвав пластырь от своей шеи, открыл вид на уже не кровоточащие раны от острых клыков. Чан испуганно посмотрел на шею друга, схватил воздуха и запаниковал. - Как так вышло? - прошептал Чан, но его услышали. - Это мы у тебя хотели спросить, - почти одновременно сказали парни. - Ты что, вампир? - Я не хотел, чтобы кто-то узнал об этом. Я прекрасно справлялся и маскировался в этом мире. Я привык. Как всё это получилось - не понимаю! - Почему сразу нас не убил? - упрекнули парни Чана. - Или мы не на твой вкус? - Вы не понимаете! Вы - мои лучшие друзья. И за всё время я не убил ни одного человека! Кровь мне не нужна стала вовсе. Лишь иногда, когда становится совсем невмоготу, беру донорскую кровь в пакетах. Чего вы ещё хотите!? Чанбин подсел чуть ближе к Чану, видимо, начав ему доверять. - Но почему сейчас сорвался? Ведь ты столько лет терпел! - удивлённо спросил Джисон. - Дело не только во мне, - начал смущённо блондин. - Дело в вас. Вы не такие, как все. В вас двоих есть что-то особенное, что цепляет меня, заставляет чувствовать внутри что-то неопределённое. Вроде как, вы - мои друзья, но в то же время меня тянет именно к вам, а не к каким-то девушкам. Да, я люблю вас… обоих. И даже если нужно было бы выбирать, я бы не смог. Это внезапное откровение хёна повергло друзей в шок. Они, конечно, рассчитывали на раскрытие вампиризма в натуре Чана, но даже и не подозревали, что тот признается им ещё и в любви. Парни подозрительно переглянулись и снова с недоверием посмотрели на Криса. - Это что? - Что? - Признание в любви? - хором прокричали Хан и Чанбин. - Да. Чан смущённо опустил голову и замолк. - Как ты можешь любить нас двоих одновременно? - упрекнул Чанбин. - А то, что он - гей, тебя не смущает? - вклинился Хан. - Знаешь, нет. - Ответил быстро Чанбин, на что Чан поднял удивлённый взгляд, а Джисон округлил глаза. - После всех лет нашей дружбы это и правда уже не удивительно. Да и я всегда подозревал Чани-хёна в этом. - Но тем не менее ты хорошо обращался со мной, - сделал вывод Чан. - Ты что, тоже? Чанбин едва заметно кивнул, а Хан тут же резко отодвинулся от него и забился в угол дивана. - Я могу удалиться, парни. А вы тут отношения выясняйте. - Нет, это же тебя Чан укусил, а не меня. Логично, что ты тоже задействован. - Ребят, я не такой! - воскликнул Джисон. - Да брось, я видел фотографии голых парней на твоём телефоне! - саркастически насмехаясь, заметил Чанбин. - Просто признай это. Сейчас нет смысла ничего скрывать. Мы все тут такие. - Ребят, может я не вовремя вмешиваюсь, но не хотели бы вы меня освободить? - осведомился Чан. - Ещё чего! А вдруг снова на меня нападёшь? - предостерёгся Хан. - Я обещаю. Этого не случится. - Сказал Чан. - Ну смотри! Если что-то случится, я за себя не отвечаю, - предупредил донсен и подошёл к хёну. Джисон развязал верёвку и выпутал руки Чана из ремней. Тот незамедлительно встал и потянулся. - Как же всё затекло! - зевнул старший и сел на диван рядом с парнями. - Ну и чего ты от нас хочешь? - спросил Чанбин томным голосом. - В смысле? - Ну ты вампир. Тогда тебе нужна кровь. Как правило, вампиры выбирают себе жертв. И тут ты запал на нас. Кровь наша, наверное, тебе тоже по вкусу. Чан посмотрел на Чанбина и удивлённо вскинул брови, будто спрашивая продолжения мысли. - И что ты предлагаешь? - Не знаю, как Хани, но я мог бы тебе помочь, - протянул Бин. - Чего это сразу!? Я тоже хочу помочь! - начал возникать Хан. - Ребята, я правда не обязываю вас делать это! - Теперь мы всё друг о друге знаем. Нам никто не поможет, если мы сами не сделаем этого для нас. - Начал размышлять Чанбин. Парни задумались, и повисла смущающая тишина. - А тебе понравилась моя кровь? - вдруг спросил у Чана Джисон. - А что ты спрашиваешь? - удивился блондин. - Просто. - Да. На следующий день, когда уже все разногласия между друзьями были выяснены и устранены, парни снова отправились на учёбу. Теперь между ними не было никаких секретов, но появилось множество тайн от остальных студентов. Теперь ни в коем случае нельзя было кому-то что-либо рассказать, а потому единственным решением всех проблем, связанных с любой из тайн, стало персональное негласное совещание членов студсовета, а если конкретнее, то это новые отношения Чана, Чанбина и Джисона. Уже после второй пары друзья снова встретились в коридоре их университета. - Ребята, я понимаю, что вам страшно, что боитесь меня… - Нет, хён, всё в порядке, - начал успокаивать Чанбин. - С нами всё хорошо. Ты-то как? Чан засмущался, едва покраснел, а глаза его вновь засияли ярким огнём. - Мне так неудобно просить… - Крови нашей хочешь? - ехидно перебил того Хан. - Нет, ну смотри, я не против. Мне даже понравилось. - Ууу, Хан! Как ты резко изменился! - начал подтрунивать того Чанбин. - Совсем недавно ты был ещё таким стеснительным и неиспорченным. - И что? Сам будто лучше! - надул щёки Джисон. - Не сказал бы. - Парни, это хорошо, что мы теперь друг друга понимаем, - начал Чан. - Однако давайте всё же выясним кое-что. - Ну говори. - Хорошо. Теперь вы знаете, кто я. За все эти годы я так натерпелся… - Можешь не продолжать, - остановил Чана Джисон. - Я помогу тебе насытиться. И Чанбин-хён тоже. Мы уже обсудили это с ним. - Вот вы такие люди, которые действительно всегда поймут и поддержат, - улыбнулся украдкой Бан Чан. - Так что, когда? - спросил Чанбин. - Что "когда"? - Ты понимаешь, о чём я. Чан задумчиво закатил глаза и попытался придумать ответ на этот вопрос, но так и не смог. Он лишь сделал вид, будто всё понял. - Сегодня вечером сойдёт? - спросил светловолосый. - Да, сегодня пятница. Это будет в тему, - протянул Хан. Так, договорившись встретиться после занятий, парни ещё поболтали на разные темы и разошлись кто куда. Ближе к концу дня, когда пары закончились, студенты начали расходиться по домам. Наша же "безумная" компания направилась в общежитие Чана. По пути парни весело общались, разговаривали обо всём на свете и даже не задумывались о том, что их ждёт вот уже в ближайшее время. Однако, наверное, ничуть не боясь, Хан и Чанбин уверенно направлялись в логово самого вампира. Дверь захлопнулась, и парни прошли внутрь квартиры. Чан жил один в ней, а потому мог делать тут, что угодно. Крис проводил друзей в гостиную, а сам запер дверь и позже к ним присоединился. Он предложил парням кофе и чай, от чего они не отказались. Глотнув немного крепкого кофе, Чан начал разговор. - Я всё же не понял, что вы имели в виду, когда говорили, что хотите помочь. Донсены переглянулись между собой и, едва хихикнув, сделали удивлённый вид. - Тебе же нужно нормально питаться, - начал Хан. - Без пищи ты будешь слаб. Мы всего лишь поделимся с тобой своей кровью. А когда нужно будет ещё - обращайся. Чан выпучил свои глаза и в шоке прислонился к спинке кресла. - Я ведь совсем об этом не подумал. Я был уверен, что вы не сделаете этого для меня... Ох, спасибо, конечно, вам большое! - Да ладно… - Ну и кто из вас первый рискнёт? - ехидно улыбнулся блондин. - Хан, давай ты. У тебя ведь уже есть опыт! - насмехнулся Бин. Джисон заинтригованно посмотрел на Чана, а тот подсел к нему вплотную. Он обвил руками его талию, придвинул ближе и, рукой надавив на грудную клетку, прижал Хана к спинке дивана. Чан встал на колени и повернулся лицом к донсену. Приближаясь к его шее, он заметил зажмуренные глаза, поэтому сначала поцеловал тонкие мышцы, провёл языком мокрый след от ключиц до уха, подготовил к укусу, а затем вонзил свои острые клыки в шею. На это Бан Чан услышал стон из дрожащих губ донсена, но разум кровопийцы уже был затуманен отнюдь не этим. Он, хотя и старался не причинять боли младшему и не высосать его кровь до конца, был уже давно пленён этим сладким запахом и вкусом горячей крови донсена. Джисон же, сначала упиравшийся своими лапками в могучие плечи хёна, чтобы тот не перегрыз ничего ненароком, вскоре ослабел от исчезновения некоторого количества крови и опустил свои руки. Чан это почувствовал и, сделав неимоверное усилие над собой, вытащил клыки из шеи, довольно облизнулся и отстранился от донсена. Тот бессильно развалился и тоже удовлетворённо улыбнулся. Сразу же в руках Чана оказалась какая-то материя, которой он обработал рану Джисона и заклеил бактерицидным пластырем. Чанбин же за этим всем наблюдал с очень странными чувствами внутри. Ему вроде и было страшно смотреть, как из друга высасывают жизненные силы, но в это же время хотелось всё испытать на себе. Для Бина это время тянулось долго. Он, хотя и не ревновал, всё же тоже хотел в этом поучаствовать. Не то чтобы он хотел Чана. Хотя да. Хотел. Он именно хотел его. Не важно, кто сверху, а кто - снизу, главное для Бина - добиться таких отношений. Однако и эти тройственные отношения не пугали Чанбина, ведь он считал, что так даже лучше, что и скрываться от друзей не надо. Так, когда Чан разобрался с Джисоном и уже удовлетворённо облизывался, Чанбин притянул его к себе и уткнул его лицо себе в шею. - Ты точно уверен в этом? - спросил светловолосый томным голосом. - Ещё бы! - ответил Чанбин и громко выдохнул. Тогда Чан, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием, проделал те же манипуляции и с Чанбином. Он снова присосался к шее донсена, снова начал высасывать эту кровь, которая теперь оказалась совсем иной по вкусу. Кровь Чанбина не выводила из ума, она придавала сил, заставляла чувствовать в теле некую мощную энергию. Кровь Джисона же расслабляла, заставляла релаксировать и погружаться в какой-то неземной мир. Понятно было, что для лидера это теперь как две разные пилюли. Захотел - принял красную и оказался в мире снов и грёз, а захотел - принял синюю, и вот ты уже чувствуешь, как сила и энергия разливаются обильными потоками по твоему организму. Тут уже жертва не отпиралась беспомощно, а только больше прижимала к себе, поддавалась и блаженно стонала. Чанбин, будучи по жизни мрачным типом, не поддающимся ласкам и провокациям, серьёзно относившимся к боли, теперь таял под прикосновениями хёна и впивался ногтями в сильную спину. Он даже и предположить никогда не мог, что вот так он сейчас страстно будет желать этого горячего парня, но именно в этот момент он понял, ради чего жил все свои годы. Снова еле отстранившись от жаркого тела Чанбина, Крис зализал его раны влажным языком, чмокнул в щёку и выдохнул рваное "спасибо" прямо тому на ухо. Он обработал и его раны, тоже заклеил их бактерицидным пластырем и снова уселся рядом с парнями. Джисон и Чанбин сидели обессиленные. Они ещё тяжело дышали, но в глазах их читалась радость. - Парни, простите, если было больно, - начал Чан грустным голосом. - Ты не должен извиняться, - выдохнул Джисон. - Я надеюсь, мы сможем повторить. - Так, и на что это ты намекаешь? - поинтересовался Чан. - А сам как думаешь? На то и намекаю, - ехидно улыбнулся Хан. - Думаю, Чанбин-хён будет не против. Ты бы видел, как он прожигающе смотрел на нас, пока ты сосал мою кровь! Уф! Джисон поёжился и слегка вздрогнул. Видимо, уже в его голове проскользнул в представлении тот момент, когда он будет плавиться под прикосновениями Чана и таять от взгляда Чанбина. Тогда Чани обернулся в обе стороны, посмотрел на друзей и втянул шею. Он смутился от подобных слов, но вскоре уже сам был не против таких отношений. И вот в его голове уже строится очередной план по завоёвыванию юных дружеских сердец. - Так, ребят. Давайте-ка вы у меня оставайтесь сегодня. - Быстро сделал вывод Чан после того, как вновь окинул взглядом друзей. - Вы не в таком состоянии, чтобы я отпустил вас по домам. - Нет, всё нормально, хён! - начали отпираться парни. - Мы в полном порядке. - Нет, не могу я вас отпустить, - противился Чан. Внезапно хён скрылся из гостиной, но вновь появился там с одеялами и подушками. - Я всё принёс. Выбирайте, где спать будете. - Сказал Чан и вопросительно посмотрел на ребят. Чанбин и Хан переглянулись, а потом хитро улыбнулись и снова перевели взгляд на старшего. - А что, если нет!? - ехидно спросили двое. - В смысле “нет”? - удивился Чан. - Хотите- можете и со мной лечь. - Нет, нет, нет! - стали противиться младшие. - Мы и тут можем. Давай сюда одеяла. Уже ночью, когда все давно спали, в гостиной общежития Чана началось шевеление. - Хён, ты спишь? - послышался из темноты шёпот Джисона. - Нет, - донёсся томный голос. - Тоже думаешь о сегодняшнем вечере? - Да, из-за этого и заснуть не могу. - И что мы делать будем со всей этой ситуацией? - Надо разбираться с этим. - Снова ответил задумчиво Бин. - Это двойственное чувство не даёт мне покоя. Мне нравится Чани-хён с его этими красивыми длинными руками, хочется плавиться от его прикосновений, но в это же время мне нравишься ты. Мне хочется быть твоим хёном, знать, что ты мне подчинишься. Как теперь быть с этим всем? - Хён, - послышался снова этот тихий шёпот уже где-то поблизости. - Ты не представляешь! Я чувствую то же самое. И ты, и Чан-хён заставляете меня разрываться. Поэтому я даже и не знаю, что мне делать… - Ты знаешь, Хани… - Хён… поцелуй меня… Чанбин почувствовал, как на его плечо легла лёгкая рука. Он нащупал во мраке тонкую талию Джисона, объял её ладонями и притянул худую фигурку к себе. Определив, где у Хани лицо, Чанбин прижался мокрыми губами к губам младшего. Поцелуй вышел очень долгим, но нежным и трепетным, таким, что на душе у обоих парней стало так легко, что хотелось взлететь высоко в небо и парить там, парить… - Хён, - донеслось снова из темноты, когда поцелуй был прекращён. - Хочу ещё. А Чанбина будто со стопкрана сняли. Его руки снова потянулись к донсену, притянули ещё ближе, а губы снова слились в трепетном поцелуе. Пальцами Чанбин нащупал ворот рубашки и стал медленно расстёгивать одну пуговицу за другой. Когда Джисон заметил эти поползновения рук хёна, он тут же схватился за чужие запястья. - Хён, - снова прошептал Джисон. - Ты действительно этого хочешь? - Да, если ты мне позволишь, - уверенно ответил Чанбин. - Но как мы… Мы всё тут зальём хёну! - Нет, у меня есть пара резинок с собой. Чан ничего не узнает. - Точно? - Конечно. - Тогда… - Джисон снова прижался к телу хёна и продолжил его целовать. В это время Чанбин уже расправился с рубашкой и начал ощупывать это худое, но подтянутое тело напротив. Пальцы легли на тёплую кожу, начали обжигать её своим жаром, отчего мурашки тут же поползли по плоскому животу. Чанбин это почувствовал, а потому опрокинул Джисона на пол и сам навис сверху, прильнул мокрыми губами к такому чувствительному телу и начал целовать его и исследовать по новой. Парни не видели, что творили и как выглядели сейчас, но чувствовали всё слишком хорошо, понимали, что прошли точку невозврата и продолжали вытворять эти вещи друг с другом. Старший заметил ещё и слишком усилившееся дыхание. Он понимал, что такими темпами им недалеко и до пробуждения Чана. Любое неловкое движение или случайный звук могут стать реальной причиной любой непонятной ситуации, а потому Чанбин прижал свою ладонь ко рту друга и тем самым едва замедлил процесс. - Тише! - томно выдохнул Бин. - Нас могут заметить. Джисон на это покорно усмирил дыхание, а после, наконец, когда глаза привыкли к темноте, смог разглядеть и силуэт над собой. Он был крупным и взъерошенным, но красивым и с грубым приятным голосом. Тогда младший убрал руку хёна ото рта и впился в губы старшего новым поцелуем. - Давай прямо так. Нет возможности иначе. - Попросил Хан, отстранившись. - В смысле “так”? - откликнулся Бин на странную просьбу. - Без раздеваний, без растяжки и всего прочего, - ответили сразу. - Иначе мы можем наделать много шума. - Конечно, не так я представлял первый секс с тобой, - задумался Чанбин. - Надеялся, что будет медленно и спокойно. Но ладно, я и против такого варианта ничего не имею. И Чанбин резко стянул с Хана его бельё, откуда-то достал два презерватива, натянул их на уже давно не скрытые возбуждения их двоих и снова накинулся на Хана, словно дикий зверь. Он уже не церемонился, ни капли не стеснялся, лишь чёткими и точными движениями вымерял темп, входил в Джисона и аккуратно выходил из него, ласкал соски и обводил их приятными круговыми движениями языка, чтобы малыш расслабился и не чувствовал никакой боли. На это младший уже постанывал, хотя сам себе в мыслях клялся, что ни в коем случае не подаст и звука. Однако в это время такие мысли кажутся глупее некуда. Джисон это отлично понимает, а потому всё же даёт себе послабление и вволю наслаждается процессом. Конечно, он никогда и не думал, что сможет таять под жаркими прикосновениями Чанбина, сможет почувствовать на своём теле эти мягкие пухлые губы. Он лишь мог мечтать о таком, одновременно сохраняя на свой телефон множество фотографий жарких азиатских парней. Но вот он наконец-то чувствует всё, о чём мечтал, думает, что счастлив, а потому чуть не забывается и уже в голос стонет имя своего любовника, благо, что тот в самый нужный момент закрывает его рот ладонью. - Тише, малыш. Не разбуди его! - шепчет над ухом Чанбин. Чанбин толкается ещё раз пять и чувствует, что на пределе. Он напрягается, впивается поцелуем в губы Джисона и изливается обильным потоком. Джисон просит ещё, но не находит ответа и сам опрокидывает Чанбина, садясь на того сверху и продолжая незавершённое. Он насаживается всё больше и больше, старается, отчего чувствует, как кровь приливает к лицу, а после тоже кончает и освобождает член Чанбина из плена своей сладкой попки. После этого всего парни наконец легли спать, прибрав за собой всё и скрыв все улики их внезапного интимного мероприятия. Утром же, когда парням нужно было расходиться по своим делам, кому в секцию, а кому на занятия, два ничего не подозревающих любовничка быстро собрались и вместе с обладателем их ночного пристанища вышли на улицу. Чанбин почти сразу исчез, ссылаясь на занятия по проекту, а двое оставшихся друзей направились уже в студию одного малоизвестного агентства, где часто бывали и тренировали свои музыкальные навыки. Погода была хорошая, солнечная. Это способствовало развитию особо дружелюбного разговора между парнями. Оба из них делали вид, что ничего не знают, но притом всё отлично понимают и втайне боятся за свои собственные мысли. Однако это не единственное, что тревожит рассудок молодого кровопийцы и его потенциальной жертвы… Уже в студии, где обычно мало кто бывает, сегодня вовсе никого нет. Поэтому-то и пришлось открывать все двери своими ключами. Чан повернул ключ в скважине замка, дверь отомкнулась, и старший пропустил Джисона внутрь первым. Спустя время, как обычно потраченное друзьями на пользу, Джисону на ум вдруг пришла какая-то гениальная мысль, как сам он считал, а потому он сразу вскочил и засуетился. - Чани-хён! Где синтезатор? - вопил в возбуждении Хан. - В подсобке, - спокойно ответил хён и по-доброму улыбнулся. - Я схожу за ним, пока мысль не ушла, - протараторил Хан и скрылся за углом студии. А Чан в этот момент откинулся на спинку своего кресла и задумчиво что-то прошептал себе под нос. Вдруг его глаза блеснули ярким пламенем, а на губах появилась хитрая улыбка. Бан Чан тут же поднялся со своего места и направился за другом. Джисон, вбежавший в подсобку, еле нашарил выключатель света, нажал на кнопку и немного зажмурился от включившейся бледной, еле горящей лампы. Несмотря на весь мрак этого помещения, Джисон стал стремительно разворачивать все коробки и проверять их содержимое. К сожалению, синтезатора пока нигде не находилось. Да и из-за всего этого грохота Хани совсем не услышал медленно приближающихся шагов за своей спиной. - Хани, - послышалось откуда-то сзади. На это Джисон только подпрыгнул в неожиданности и обернулся, выпучив глаза. - Хён, не делай так! - простонал жалобно младший. - Я же тут чуть всё не разворотил! - Разворотил - прибрал бы, - не растерялся Чан. - А так я что пришёл… Хотелось бы у тебя поинтересоваться. - О чём? - Ну, знаешь… - Чан запер за собой дверь и начал медленно приближаться к другу. - Вчера уж очень интересно так получилось… Дай угадаю, ты был снизу? От такого глаза Джисона расширились до невозможного, а челюсть чуть не отвисла, ведь тот понимает, о чём речь, да и стыдно становится - невмоготу. Хан пытается вот что-то сказать себе в оправдание, но рот его не слушается, издавая лишь какие-то прирывистые отдельные звуки, а потому парень позорно опускает взгляд и прекращает всякие попытки объясниться. А Чан подходит вплотную, Джисон пятится, а хён с большим напором движется, уже не церемонясь и облокачиваясь на хрупкие плечи друга. Джисон своим усилием вдавился в стену и попытался спрятаться от красных глаз, прожигающих тело. Ладони Чана уже переместились на тонкую шею, а пальцы начали ощупывать выпуклые венки, находящиеся так близко под кожей. Джисону кажется, что этот невероятный импульс от ловких пальцев Чана передаётся уже и в кровь, доходит с кислородом до всех внутренних органов и заставляет чувствовать себя безжалостно схваченной жертвой. Хан ещё зажимается, терпит, а после вспоминает, что был и сам не прочь когда-то сделать что-то подобное. А в это время яркие глаза хёна продолжают прожигать в донсене дырки. Чан поглаживает хрупкие плечи, переводит руки прямиком на талию, прижимает ближе к себе, а носом утыкается в мягкие волосы, отчего Джисон чувствует сердцебиение уже в висках. - Ну и как оно было? - выдыхает Чан прямо на ухо зажавшемуся Джисону. Хан мнётся при ответе, заикается, старается не нервничать и принимать всё это за должное, но всё же сбивается и говорит невпопад. - Я… мы… ну ты знаешь... - Я-то знаю, - перебивает Чан, - но знаешь ли ты, что я чувствую к тебе? Чан целует ухо и переходит губами на шею. Он мажет по ней мокрый след, дышит жарко, так, что Джисону и самому уже невмоготу. Хан быстро и решительно хватает хёна за голову и втягивает в такой неожиданный поцелуй. Он готов не знать сейчас ничего, лишь бы быть со своим хёном, но чувствует себя такой шлюшкой! Ему и со стыда бы хотелось сгореть, но он знает, что чувства всех троих взаимны, а это дорогого стоит. Однако и об этом даже думать стало некогда. Чан уже вовсю разошёлся и по-полной отрывался на Джисоне. Его ладони блуждали хаотично по всему телу, губы присасывались то к шее, то снова к губам донсена, а сам Хан отвечал на это взаимностью. От стеснения и следа не осталось. Казалось, в этом страстном порыве наша парочка сможет разнести всю подсобку к чертям. Чан хватает бёдра Джисона и усаживает его на себя, всё больше прижимая того к холодной кафельной стене. Он прожигает Хана своим горячим дыханием, совсем не свойственным вампиру, руками обводит соски под тонкой рубашкой, а глазами начинает раздевать это хрупкое существо, так просто подчинившееся ему. Но старшему уже не терпится. Он резко отстраняется и, поддерживая Джисона, кладёт его на стол, находящийся неподалёку, а сам нависает сверху. - Прости, но ты сам виноват, - шепчет Чан над самым ухом и резким движением стаскивает с Джисона всё бельё, что находилось снизу. Расстёгивая свою ширинку, хён продолжает пожирающим взглядом смотреть на полуобнажённого донсена, отчего тот тут же краснел и всячески пытался прикрыться. Чан придвинулся ближе, раздвинул перед собой эти тонкие ноги с острыми коленками и приставил ко входу пульсирующую головку своего полового органа. Джисон от этого вдруг резко сжался, не захотел в себя никого впускать, видимо, уж очень застеснялся. Чан это почувствовал, а потому снова навис над другом и прошептал ему кое-что на ушко. - Боль взаимозаменяема… Это как наркотик… Скоро ты привыкнешь к этому. И Чан тут же вонзил в шею любовника свои острые клыки. Джисон на это едва простонал, попытался отодвинуться, но вскоре прекратил сопротивления, ведь и сил поубавилось, и как будто какое-то опиумное вещество распространилось в крови, сделало так приятно, что тело само по себе начало расслабляться. Тогда Чан это почувствовал, вытащил из Хана свои клыки и языком слизал несколько вытекших капелек крови, размазывая их в красное непонятное пятно. Чан снова пристроился между коленями любовника и уже без всяких проблем смог войти в расслабленное тело. Только его член оказался внутри, как Джисон лениво простонал и откинул голову назад. Он не сжался, как ожидал Чан, а это было на руку. Старший начал двигаться медленно, не нарушая темпа. Он водил своим членом внутри вперёд и назад, пытался пробовать в разные стороны и смотрел на стонущего от удовольствия Джисона. Чана это забавляло, а потому он, бывало, то резко вытащит, то резко и без предупреждений вставит на полную длину и сорвётся на быстрый темп. Это его заводило всё больше, он вдалбливал Хана в этот шатающийся старый стол, часто целовал в разных местах, водил ладонями по крепкому животу, а иногда одаривал упругую задницу звучными шлепками, разносившимися по подсобке, как мелодичная симфония. Но Чан чувствовал, что конец скоро. И вот он, понимая это, ускоряет темп до невозможного, отчего Джисон стонет куда громче, чем обычно, он вцепляется в столешницу пальцами, царапает её ногтями, не терпит и первый изливается прямо себе на оголённую часть живота. Чан же, словно терминатор, продолжает и не останавливается, хотя ему и кажется, что вот ещё чуть-чуть, и он кончит, этого не происходит. В итоге хён вдалбливается в Джисона всё больше, всё глубже, уже обвивает его ноги руками, нависает сильно, но не кончает. От безысходности он лишь берёт Джисона и невероятным усилием усаживает на себя, сам поднимает того и снова опускает вниз, не может остановиться, а Хан лишь в шоке от такого, не понимает, что происходит, но чувствует нарастающее снова своё возбуждение, начинает двигаться в такт, насаживается всё больше и больше, старается, понимает, что сидеть ему не скоро можно будет, но всё равно трудится и наконец даёт Чану разрядиться, сжавшись после пары толчков, попавших прямо по той самой точке внутри. Сам Джисон уже во второй раз кончает и виснет прямо на Чане. Тот укладывает его на стол и сам обессиленный валится рядом. - Ну ты и конь с яйцами! - выдыхает упрекающе Джисон, на что получает лишь довольный смешок. - Я уже целых два раза сумел кончить, пока ты один раз пытался. - Ну, честно, я не знаю, как так вышло. Обычно, когда сам себе это делаю, выходит куда быстрее, - отвечает задумчиво Чан. - И долго у тебя секса не было? - спрашивает с интересом Джисон. - Дай подумать, - просит Чан и замолкает на несколько секунд, после чего выдыхает грустно и даёт ответ, - лет так, наверное, пять… Джисон на это поворачивает к хёну удивлённый взгляд. Он и подумать не мог, что Чан-хён, казалось бы, такой влиятельный и харизматичный человек, глава студсовета и просто отличный парень, не смог себе за всё это время найти партнёра. Хана эти мысли огорчили, чуть не заставили всплакнуть, а потому тот, полный разочарования от современного общества, быстренько поднялся и перевалился на Чана, нависнув сверху. - Так почему же ты себе никого не нашёл? - спросил Хан, ладонями поглаживая мягкие щёки хёна, а волосы его, как расчёской, забирая пальцами на макушку. - Я боялся, - ответил грустно Чан. - Боялся навредить, ведь никому не известно, чем может быть опасен сдерживающий себя годами вампир. Чан печально отвёл взгляд в сторону, а руки уложил на талию донсена. - Ты можешь себя больше не сдерживать, - уверил Джисон. - Я знаю, - улыбнулся Чан, но после обеспокоенно взглянул на новые ранения на шее партнёра. - Прости, что укусил тебя. Это вынужденная мера. И Чан мягкой рукой погладил то самое место, на что Джисон едва простонал от неутихшей, зато такой приятной боли. Уже одеваясь, Чан поглядывал на Джисона. Его безумно интересовало нечто, о чём он так желал спросить у друга, а потому он едва пугливо пристроился поближе к Хану. - Джисон-а! - Да, хён? - Так я действительно нравлюсь тебе? - стеснительно осведомился старший. - Конечно да! - незамедлительно ответил Джисон. - Но откуда ты это знаешь? Я тебе не говорил. Да и про нашу связь с Чанбином как узнал? - Дело такое, - протянул старший, - у вампиров невероятно острый слух… - Ну и много ты слышал? - испуганно пробормотал Джисон. - Всё. Абсолютно всё. Джисона эти слова ввели в замешательство, отчего тот пошатнулся и чуть было не упал, благо этот невероятно быстрый кровопийца был рядом и успел его поддержать. Джисон еле смог устоять на ногах, а, когда оправился, что-то тихо прошептал для Чана. - Так и ты не против такого расклада? - Знаешь, - начал задумчиво Чан, - я рад, что именно так всё сложилось, и мне не придётся выбирать. - Тогда ладно, - улыбнулся Хан и попытался выбраться из объятий Чана, на что тот сжал тонкую талию ещё крепче и носом уткнулся в шею, обдавая место укуса горячим дыханием. Джисона от этого повело, но благо он успел избавиться от рук хёна и избежать очередного своего возбуждения. Вскоре парни всё же вышли из подсобки и закончили все свои дела, написав пару новых треков. Через пару дней, уже в понедельник, парням снова нужно было идти в институт на пары. Этот день не отличался чем-то особенным, разве что для Джисона это было началом новой главы. Он не знал что делать и как поступать, ведь чувствовал себя между двумя парнями сжатым маленьким комочком. Он любил их обоих, уже познал всю их сущность в сексе, а потому боялся признаться даже самому себе, что вот его так просто уже взяли и поимели оба его друга. Нет, он не был расстроен, наоборот, он был счастлив, но всё же чувствовал себя в душе немного шлюшкой. Хотелось избавиться от этого чувства, но все эти мысли в голове так и всплывали, не давая покоя, а потому Джисон считал себя беззащитной жертвой на этом поле боя. Хан безнадёжно пытался избавиться от этих неприятных ощущений, которые терзали его ещё с субботы, а потому упорно вслушивался в каждое слово лектора, внимательно просчитывал все скачки его интонации, но так и не мог забыться в учёбе. Однако вскоре в дверь аудитории постучали и скоро попросили: - Извините, можно Хан Джисона? Лектор одобрительно кивнул и продолжил своё выступление. Джисон, испугавшись, поплёлся в сторону выхода, даже не представляя, что ожидает его за пределами аудитории. Закрыв за собой дверь, Хан вышел в коридор, где напротив него оказался старший по курсу. Парень сразу узнал его, а потому в душе его немного отпустило, однако обострились те самые ощущения, давно не дававшие покоя. От переизбытка чувств сердцебиение усилилось, а на щеках появился лёгкий румянец, с потрохами выдающий всё напряжённое состояние младшего. - Хён, я рад тебя видеть! - радостно улыбнулся Хан. - Я тоже, - протянул Чанбин, однако замедлился и в конце сделал неоднозначную паузу, так сильно обеспокоившую Хана. - Что-то случилось? - осведомился Джисон. - Со мной - нет. А с тобой, видимо, да. - Чанбин провёл одной рукой по шее младшего, прямо там, где остались следы неожиданного субботнего происшествия в подсобке студии звукозаписи. - Это ведь новые? Когда же вы успели? Хан едва смутился, но решил пороть правду-матушку и оставаться невозмутимым, чтобы его новоиспечённый кавалер ничего такого не подумал и не ударил Чана, как в тот самый первый раз. - Отойдём? Парни вместе отошли подальше от двери аудитории, а, чтобы было менее заметно, сразу зашли в туалет. Сидя на подоконнике, Джисон глотнул воздуха, собрался с силами и признался в своих приключениях. - Я не знаю, как так вышло, но, похоже, я стал пристанищем для вас двоих. Чанбин вопросительно посмотрел на Джисона и окинул того недоумённым взглядом. - Что ты только что сказал? - Говорю, стал пристанищем для вас двоих, - повторил нервно Джисон. Чанбин надул щёки, ведь пытался-то он услышать разъяснения, а не хотел, чтобы младший повторил всё снова. - Нет, ты по-человечески скажи. Что значит "стал пристанищем"? Что, и Чан тебя поимел? Хан выпучил глаза от такой формулировки и волнительно кивнул, даже не зная, как на это отреагирует его старший. - Понятно всё… - Чанбин опустил голову и немного призадумался, после чего снова неожиданно оживился. - Нет, я, конечно, ничего против не имею, но знал бы ты, как мне страшно оставлять тебя наедине с голодным вампиром! - Ага, а сам так таешь от его прикосновений и только и мечтаешь, лишь бы соблазнить! - воскликнул Джисон. - Тише! - шикнул Чанбин. - Так и есть, но ты помни, что во мне сил больше. Захотел бы он меня убить - силёнок, авось, и не хватило бы ему. А тебя опасно оставлять с ним одного. Вот я и переживаю. Джисон задумался, отвёл взгляд в сторону, обвёл им после хёна и вдруг выдал кое-какие размышления по этому поводу: - А что если нам вместе попробовать? - Слушай, твой зад выдержит вообще после такого? - саркастически усмехнулся Бин. - На что намекаешь? - подозрительно прищурился Джисон. - Ты пассив ведь? - Хан кивнул. - Ну вот! Так что тебе особо надо беречься, если хочешь сохранять возможность нормально сидеть. - Да, попал я на двух хищников… - Ничего, мой хороший, попка твоя цела будет, - улыбнулся Чанбин и прижал голову младшего к своей груди. Джисон тоже в ответ улыбнулся краешком губ, но тут же впал в такие серьезные раздумья, что вытащить его оттуда было куда сложнее, чем объяснить лектору, почему это его подопечного не было в аудитории так долго и где он пропадал. Объяснения всё же нашлись, лектор поверил, а самое главное - даже ничего не спросил, но несмотря на такую простоту всего этого процесса, Джисону легче не стало. Теперь он беспокоится вовсе не о том, что сказать Чанбину и как он отреагирует на всё, что произошло между Джисоном и Чаном, ведь всё знает и даже не против таких отношений, а о том, как теперь научиться по-быстрому растягиваться, чтобы эти два монстра не порвали его, и как научиться сидеть после мероприятий, подобных тому, что они с Чанбином захотели организовать вот уже на днях. В скором времени… - Эй, хён! Чани, спокойно прогуливающийся по коридору универа, на неожиданный оклик обернулся и увидел спешащего к нему Чанбина. Он остановился и подождал, пока до него доберутся. - Да, Бини? - откликнулся светловолосый, когда Чанбин наконец пересёк этот огромный коридор и уже стоял напротив. - Могу я с тобой поговорить кое о чём? - осведомился младший. - Попробуй, - спокойно ответил старший. - Хорошо, отойдём куда-нибудь? Парни, воспользовавшись долгим перерывом между парами, отлучились в то место, где любопытные уши не смогут их подслушать. В мужской раздевалке их было не найти, да и на руку то, что здесь уже давно шёл ремонт, так и не желающий заканчиваться, а потому и заглядывать сюда не особо кто горел желанием. - Чани-хён, - начал нервно Чанбин. Чан насторожился, ведь даже и не представлял, о чём можно рассказать вот с таким началом. - Ты ведь не сдержался и ещё раз позднее? - наконец далась эта мысль Чанбину. Чан выпучил глаза, отчего вид его поменялся в какую-то нелепую сторону, что даже младшему стало смешно и тот слегка усмехнулся, а потому старший уж было подумал, что Бини шутит, да какие уж тут шутки! - Когда, ты хочешь сказать, я не сдержался? - удивлённо возмутился блондин. - Когда вы вместе пошли в студию, - уверенно продолжил Бин. Наступила какая-то неловкая пауза, что заставило понервничать обоих парней, однако виду ни тот, ни другой не подали. - Чан-хён, прошу, не делай этого, пока нет никого рядом! - Ну и как ты это аргументируешь? - хитро улыбнулся старший. - Я волнуюсь, пойми! А ты слишком долго терпел. Джисон маленький и беззащитный, он не сможет ничего сделать, если… Тут его перебил Чан: - Если я не смогу себя контролировать? Бини, ты несерьёзен… - А, так ты хочешь сказать, что ты серьёзен? - упрекнул Чана младший. - Можно и так сказать, - улыбнулся ехидно старший. - Это не шутки! Пойми ты это! - продолжил Бин. - Ты даже не представляешь, какой опасности его подвергаешь! И ведь никто ему не сможет помочь, если ты не сдержишься! - Ты так защищаешь Джисона, потому что сам неровно дышишь в его сторону? - сделал вывод Чан. Чанбин отвёл взгляд и незамедлительно покраснел. Для него было неожиданно услышать такое, а потому он замолчал и свои мысли продолжать уже не смог. - Послушай, и я, и ты точно не хотим давать любимого человека в обиду, но ведь мы оба прекрасно понимаем, что это не столь просто, как кажется. - Чан подошёл чуть ближе к младшему и поднял его подбородок вверх своими ловкими пальцами. - Верно, дорогой? Глаза Чанбина, встретившись с хитрыми глазками напротив, забегали, дыхание участилось на мгновение, ведь, ещё не совсем хорошо всё понимая, Чанбин где-то в глубине души точно чувствовал, что именно сейчас может произойти. И тут Чан будто знает, о чём когда-то думал его младший, о чём мечтал и задумывался во время многих моментов их совместного времяпрепровождения, из-за чего Бин не спал ночами и всячески старался справиться с зависимостью. Чан подставляет эти прекрасные мускулистые руки ближе, к стенке прижимает ими самого Чанбина, обводит этими руками силуэт фигуры Чанбина и где-то в подсознании понимает, что с этим чёртом справиться будет куда сложнее, чем с маленьким и послушным Джисоном. Старший обворожительно смотрит на Бина, окидывает того оценочно взглядом и хочет уже убедиться в своих мыслях насчёт Чанбина, но медлит и даёт тому собраться и определиться с дальнейшими действиями. Чанбин же ничего не предпринимает. Он стоит, неровно дышит и ждёт, что будет дальше и, кажется, уже точно готов принять свою участь. Между парнями нависла какая-то непонятная тишина. Она поглощала собой все звуки, все мысли и эмоции… Однако эта тишина вскоре была разорвана тихим хриплым шёпотом: - Чего же ты медлишь? Давай, накажи меня! - сказал тихо Чанбин. Чана эти слова, можно сказать, ничуть не удивили, они дали ему знак, позволяя делать всё, что только он захочет. Тогда руки Чана, остававшиеся ещё на стенке возле головы младшего, перешли на его плечи, попутно проводя силуэт этой горячей смуглой шеи. - А вот и накажу! - шепнул томным голосом Чан, приближаясь к шее и обдавая её горячим дыханием. Чанбина от этого тона повело, заставило вздрогнуть, а после целая орда мурашек пробежала по телу и оставила свой след. Младший уже и забылся, расслабился и даже не заметил, как пуговицы на его рубашке разошлись, а пухлые губы присосались к шее. Это горячее действие обжигающе действует на всё тело, заставляет шипеть и плавиться от удовольствия. Чанбин и подумать не мог, что этот холодный с виду вампир может быть настолько жарким внутри, что заставит его чувствовать что-то подобное. Руки Чанбина потянулись к Чану, легли на его широкую мощную грудь и начали её поглаживать в самых интимных местах. Чана это только больше заводит, а потому он начинает свою непростую игру. Он проводит по шее мокрую дорожку, касается смуглой кожи мягкими губами и покусывает её аккуратно. Кажется, ещё мгновение, и Чан не сдержится перед соблазном такой ароматной тёплой крови, но терпит и не даёт волю желанию. Чан возвращает свои руки себе и освобождается от мешающей рубашки, снова прижимается к Чанбину и смотрит на того алыми сияющими глазами. Он сводит его с ума, будто гипнотизирует и внушает страх. А Чанбин не боится, он тоже жмётся к хёну, ласкает его тело, трогает эти любимые им руки и кладёт их на свою талию. И всё бы ничего, да одно предложение меняет ход мыслей старшего и заставляет его идти на кардинальные изменения в планах: - Что же ты медлишь? - стонет Бин. И Чана уже не остановить. Он подхватывает Чанбина, прижимая плотнее к холодной кафельной стене, а тот больно упирается лопатками, но выгибается под страстными прикосновениями. Ещё мгновение, и с младшего стянуты брюки и нижнее бельё. Чанбин стонет от одного только предвкушения секса, пытается не шуметь, но не может сдержаться и потому умоляет Чана приступить хоть к каким-то существенным действиям: - Прошу, хён! Сделай уже что-нибудь! И Чан не ждёт. Его не нужно долго упрашивать, ведь сам он этого долго ждал. Он спускает бельё и с себя, сразу входит в младшего, чем вызывает волну всхлипывающих возмущений, но после ловит блаженные стоны, что воспринимает как благодарность за скорые несдержанные действия. Он начинает подкидывать на себе парня, вызывает его громкие стоны и ловит наслаждение от смеси звуков хлюпания его члена в мокрой заднице Чанбина, громкого всхлипывания партнёра и этой напряжённой тишины вокруг. У Чана сердце бьётся быстрее, ведь не может поверить, что он, глава студсовета, занимается такими вещами в учебное время, что ему покорился и второй его друг. Старший приближается снова к шее Чанбина, целует её, а после переходит на губы и впивается в них мокро и страстно. Чанбин отвечает взаимностью, просовывает свой язык сквозь зубы, чувствует язык Чана и переплетает их, чувствует покусывания на своих губах и стонет ещё громче. А Чан уже на пределе. Он вдалбливается всё глубже в любовника, заставляет того испытывать непомерной высоты эмоции и доводит до оргазма. Вскоре оба не сдерживаются и кончают почти одновременно. Сами того не понимая, они надсаждаются друг над другом ещё больше, ведь чувствуют взаимную любовь, лишь спустя время понимают, что уже перешли конечную точку и наконец отлипают друг от друга. Вытеревшись чем попало, парни одеваются и смущённо обмениваются взглядами. - Чан-хён, я думал, ты не сдержишься, - смущённо пробормотал Бин, кидая в сторону старшего удивлённый взгляд. В этот момент Чан подлетает к Чанбину и прижимает его резко к стенке. - А ты так хотел этого? - снова томно шепчет старший. Бин намекающие мигает глазами и смиренно ослабляет хватку на плечах Чана. Глаза хёна снова краснеют, а дыхание горячеет. Он оголяет свои клыки и впивается резким укусом в шею любовника. Он тянет, медленно посасывает тягучую ароматную кровь и снова ловит мгновения расслабления и беспомощности донсена. Тот, чуть не падая от слабости, держится пальцами за широкую спину хёна, медленно сползает по стенке и чуть не падает, но Чан чувствует, отстраняется и поддерживает младшего, зализывает следы от клыков, проглатывая последние капли крови, и смачно причмокивает от удовольствия. - Чан-хён, пошёл ты! - выдыхает Бин и очень слабо улыбается. Чанбин вернулся домой в приподнятом настроении. Его ни капли не смущал тот факт, что буквально несколько часов назад он сделал кое-что невероятное со своим другом, с хёном, которого так преданно боготворил всю свою жизнь. Чанбин не верил, что наконец то, о чём он так долго мечтал, случилось. Хотелось ещё долго витать в облаках и вспоминать, как эти сильные, невероятно красивые руки прячут тебя в своих объятиях, но внезапно на ум приходит мысль о невозможности продолжения таких отношений. Как минимум, их трое, а потому всю любовь нужно делить надвое. С этими мыслями Чанбин подошёл медленно к зеркалу и стал с интересом рассматривать недавно появившиеся укусы на своей шее. Он коснулся пальцами маленьких багровых дырочек, провёл аккуратно по ним и почувствовал жгучую, но очень приятную боль, которая снова напомнила парню о невыносимом продираюшем ощущении жгучего яда в крови, дарящего эйфорию и неподдельное наслаждение. Чанбин зашипел, оскалил на себя зубы, сам было этого испугался и стремительно отошёл от зеркала подальше. - Люблю их двоих, значит помножу чувства на два! - произнёс вслух Чанбин и решительно плюхнулся в кресло. - Тем не менее… я должен что-то решить… Буквально через несколько дней парни снова встретились во время обеденного перерыва, чтобы как и раньше поболтать по душам. Чанбин и Джисон сидели в столовой рядом с окном друг напротив друга. Джисон мечтательно рассматривал в окне качающиеся от сильного ветра деревья и напевал какую-то новую мелодию, что недавно сам сочинил, а Чанбин в это время пристально всматривался в проход из столовой в коридор, чтобы ненароком не пропустить, когда войдёт Чан. Парни не смотрели друг на друга. Наверное, у них просто не было чувства смущения друг перед другом. Непонятно, как, но Чанбин просто сдерживался, чтобы не сорваться на этого милого мальчика с крупными щёчками, а он, в свою очередь, старался не смотреть лишко на хёна, чтобы не отдаться ему с потрохами. Внезапно Чанбин привскочил и начал жестами направлять к их с Джисоном столу кого-то, кто был за спиной младшего. Джисон напугался, но сразу успокоился, когда рядом с ним сел заинтересованный Чан. Парень скрестил руки перед собой и намекающим взглядом окинул друзей: - Ну что, поговорим? Чанбин нервно выдохнул, долго моргнул, выдержал паузу и начал: - Парни, довольно странный вопрос. Нас трое. - И? - возмутился Джисон. - К чему ты клонишь? - Разве не понятно? - перебил того Чан. - Он про наши тройственные отношения. - Хён, я не договорил... Мы все уже переспали друг с другом, - продолжил Бин. - Тише! Нас могут услышать! - предупредил Джисон. - Так вот, - шёпотом начал говорить Чанбин. - Почему бы нам уже не начать всё делать вместе? Вы даже не представляете, как меня выносит от всего, что творится! - Почему же не представляем? - вместе ответили парни. - Значит, тоже мучаетесь? - удивился Чанбин. Была выдержана неловкая пауза, парни просто переглядывались, даже не зная, как продолжить разговор. Наконец Чан осмелился хоть что-то сказать: - Конечно! Знал бы ты, как тяжело вампиру, свои двадцать с лишним лет сдерживающемуся перед всеми! Особенно когда этот вампир знает, что больше может не терпеть… - Это звучало жутко, - покосился Джисон. - Я знаю, - задумчиво ответил Чан. - Хорошо, я тоже чувствую подобное, - выдохнул нервно Хан. - Но знаете, мне дохрена интересно, как это всё случится? - То есть, как мы оба тебя…? - начал говорить Чанбин. - Бля… - Помнишь, что я тебе сказал тогда в туалете? - осведомился Бин, на что получил кивок от младшего. - Так помни это. Всё хорошо будет с твоей задницей! Бан Чан в это время покраснел, смущённо начал переводить взгляд с одного любовника на другого, совсем ничего не понимая: - Эм, вы о чём? - Однажды мы говорили об этой всей ситуации, - пояснил Бин. - И да, я всё знаю. И вы оба тоже всё знаете. - Постой, нет! - воскликнул Джисон. - Мне кажется, я чего-то не знаю. Ты сказал, мы все друг с другом переспали… И вы вдвоём тоже? Чанбину стало неловко. Он покраснел, но молча кивнул в ответ. - Но… как? - Скажем, это было недавно, - ответил невозмутимо Чан. - И мне кажется, вам стоит поберечься. Этот хитрый намёк Чана не остался без внимания. Он насторожил парней и заставил ещё долго думать, чего же такого может сделать хён, чтобы им нужно было беречься. Однако даже эти долгие и мучительные размышления нетерпеливых парней вскоре прекратились. Конец им положило неожиданное происшествие, случившееся как-то раз после этой самой откровенной беседы "друзей". А именно, кто-то начал отсылать на почту Чана неожиданные послания странного компромитирующего характера. Их содержание заставляло дрожать от страха и разрываться в ненависти их получателя, что не могло не напугать и двух его верных друзей. - Чан-хён, что с тобой? - в ужасе поинтересовался Джисон, когда Крис со злостью ударил кулаком в столешницу так, что на ней вздрогнули и подскочили все предметы вплоть до серебристого рабочего ноутбука. Чан пыхтел и краснел, его глаза сверкнули злым огнём, казалось, что вот-вот парень превратится в разъярённого быка и найдёт себе своего матадора, чтобы сорваться на него и выплеснуть всё своё негодование. Однако этого не происходит. Крис глубоко вздыхает, успокаивается, теряет краску и спокойно, но всё ещё с ненавистью кратко цитирует: - … Если не выполнишь мои условия, все узнают, какие вы с дружками на самом деле!.. - Что за чёрт!? - возмутился Чанбин хриплым от неожиданности голосом. - Это не чёрт, - ответил раздражённо Крис, - это один из старшеков. Я его знаю. Джисон подошёл к компьютеру, взглянул на монитор и изучил содержание письма. - Но как ты определил, кто это? Ведь тут нет его имени. Лишь непонятные обозначения. - Я помню его регистрацию. А если быть честным, я знаю почту абсолютно всех в нашей шараге, - пояснил Чан. - Ты действительно невероятен. - Мне сейчас это не поможет, - грубо выпалил старший. - Нужно что-то решать. И срочно! - А что он хочет? - спрашивает интересуясь Чанбин. - Это не имеет значения, - продолжает хён. - Я поговорю с ним позже. Уже на днях, когда Крис уверенно решил действовать, состоялось очередное собрание студсовета. Наверное, именно поэтому новоиспеченные любовники не смогли встретиться после, даже несмотря на то, что все они были членами совета. Всё-таки нагрузка у студентов огромная… И вот все разбежались выполнять каждый свои обязанности, а Чан, как глава студсовета, перебрал все бумаги, составил план мероприятий на ближайший месяц и наконец вышел из душного помещения и направился в неизвестном направлении. Что было в его голове - неизвестно. Одному ему было, может, и комфортно, но даже этого смелого парня не покидал какой-то непреодолимый страх перед чем-то, а ещё невероятная глухая злость, которую уже ничем заглушить нельзя было. Время было вечернее, на улицах уже не так много народа, а Чан несётся куда-то и сам себе в мыслях твердит: "Успокойся!" Наконец парень добрался до какого-то странного места рядом со старым заброшенным заводом. Вся обстановка выглядела мрачно, ужасно угнетала и заставляла мурашки пробежаться холодной волной по коже. Чан огляделся, обвёл взглядом этот самый завод, мигом перепрыгнул через забор и оказался на территории заброшки. Ничего не боясь, Крис проследовал внутрь и, как только миновал главный вход, сразу очутился прямо напротив тёмного ужасного силуэта. Чан сделал пару шагов навстречу и остановился. Тень, обездвиженная с самого начала, вдруг покачнулась и начала медленно приближаться. В паре метров от парня она остановилась и вновь замерла. Уже ближе эта тень напоминала человека. Теперь она не казалась страшной и неизвестной, но выглядела весьма угрожающе. - Я пришёл, как ты и сказал, - начал говорить Чан. - Чего ты хочешь? - Ну во-первых, - заговорила вдруг тень грубым неприятным голосом, - я для тебя старший. Где твоё уважение? - Ещё чего не хватало! - огрызнулся Чан. - Сделаю вид, что не слышал, - сказал силуэт. - Я всё знаю. Вообще-то гей не может быть президентом студсовета! - громко выпалил старший и плюнул в пол в знак презрения. - Как вас только земля носит, сволочей! А Чан стоит и продолжает слушать это. Его ни капли не волнует, что там себе надумал кто-то "никто" из его института. Однако даже внутри этого лорда справедливости и терпения уже вскипает. Он готов порвать его на части, лишь бы тот поскорее заткнулся, но терпит и выслушивает все оскорбления в свой адрес. - Так вот что я бы хотел от тебя, - продолжает наглец после долгих распинаний на известную тему. - Откажись от поста главы студсовета в мою пользу. Убери своих ублюдков из совета. Уберитесь нахрен из этого института… да что там института... города! Валите! - Иначе что? - саркастично поинтересовался Бан Чан. - Иначе все узнают, кто вы трое на самом деле! - выпалил старший по курсу, подходя вплотную к младшему и дыша на него неприятным запахом из смеси отвратительных дешёвых сигарет и вонючего старого портвейна. Чан, державший руки на груди всё это время, хитро улыбнулся, сунул ладони в карманы и начал медленно обходить старшекурсника вокруг. - Ты действительно знаешь, кто мы такие? - ехидно спросил Крис у старшего, продолжая аккуратно ступать по осколкам на полу. - Пф! Вы педики! - усмехнулся тот в ответ и снова харкнул на пол, будто от этого слова в его горле появляется неприятный привкус. - Чего же тут знать! Нехрен вам было болтать об этом на всю столовку! - продолжал саркастически он. - А теперь и сваливать вам придётся по своей же вине! Чан обходит мимо, кружит вокруг старшекурсника, словно акула возле жертвы, но не теряет контроль и продолжает: - Так что же ты пришёл сюда, если всё знаешь!? - становится Чан напротив силуэта. В темноте уже привыкли глаза, а потому хорошо различима эта дьявольская улыбка младшего, его горящие алые глаза и невероятно страшная аура, что будто вот-вот возьмёт и выплеснется из тела, обрушит всю свою ярость на виновника этой встречи. - Готовь манатки! - продолжает наглец. Тут вдруг этот безумец прозревает, наконец видит, что происходит сейчас с его собеседником, расширяет глаза в ужасе и понимает. Он оборачивается, бежит, спотыкаясь, чуть не падает, но поздно. Его резко хватают эти мощные руки, будто когти вонзаются в кожу и мясо, поднимают и откидывают на огромное расстояние. Тело наглеца прилетает к стене и больно ударяется. Едва опомнившись, старший поднимается на ноги, но тут же оказывается вбитым в бетонную неровную стену. Чан, хоть и ниже его на порядок, смотрит снизу зло и грубо, оголяет клыки, рычит и всем своим видом пугает ничего раньше не подозревавшего парня. - Прошу! Не надо! - захлёбывается в страхе и слезах старшекурсник. - Я же не знал! Но Чан не слышит этого. Никогда он, наверное, при любых других условиях не позволил бы себе сделать это, но сейчас им управляет ярость, злость, желание крови и мяса. - Интересно, какой ты на вкус, - страшно улыбается Крис и блаженно впитывает в себя эти бесполезные мольбы о помощи. Но Чана уже не остановить. Он бросает жертву на пол, та жмётся к стенке и пытается спрятаться, но всё тщетно. Кровопийца оголяет острые клыки, садится верхом на парня и разрывает его одежду в клочья. Он обнюхивает и облизывает тело, так неприятно отдающее запахом дешёвого алкоголя, но не может сдержаться и покусывает в самых разных местах. Он ведёт след от груди к ключицам, переходит на шею, сжимает руки до красных кровавых гематом, а потом вонзает клыки в плечо и резким движением вырывает сравнительно большой кусок плоти из руки. Ловкими пальцами Чан достаёт изо рта этот кусок и вставляет его в широко открытый от крика рот жертвы: - А ты ничего! Попробуй! - Чан проталкивает кусок чуть дальше, и жертва сама непроизвольно глотает часть себя. Кровопийца тут же припадает к ране, лижет кровь, наслаждается ею, глотает и слюнявит новые места на теле, размазывая кровь разнофигурными пятнами. Продолжая подобные манипуляции, Чан переходит на руки, оставляет на них десятки кровавых укусов, зализывает и сосёт образовавшуюся кровь. Наглый старшекурсник буквально воет от боли, он кричит, молит бога о спасении, но всё напрасно - сам виноват в выборе настолько глухого и безлюдного места. Он сожалеет, что пошёл на это, что так плохо ко всем относился, просит прощения, но даже это не останавливает жадного голодного вампира. Он чуть привстаёт, отодвигается, хватает парня за ноги и чуть стаскивает на себя, припадает губами к туловищу, целует грубо, кусает неаккуратно, спускается ниже, ближе к паху, вцепляется в бок и вырывает ещё один увесистый кусок жилистого мяса. Эта часть, как и прошлая, снова лезет в разрывающееся от дикой боли горло. - Держи ещё кусочек! Насладись собой! - рычит младший. Однако даже на этом Крис не останавливается. Он снова целует пах и живот, спускается, но отстраняется, разрывает на парне его штаны и нижнее бельё: - Ненавидишь меня? Так ощути же, какого это - быть таким. И Чан вбирает член жертвы себе в рот, двигает головой вверх и вниз, проводит по стволу зубами и царапает острыми клыками, едва прикусывает, чтобы лишко не повредить и оставить всё наслаждение процессом на конец. Кровопийца выпускает орган изо рта и раздвигает ноги жертвы. Не церемонясь, Чан входит в тугое отверстие и вдалбливает парня в грязный бетонный пол с острыми выступами, безжалостно царапающими спину в кровь и мясо. Жертва просит, умоляет, клянётся не повторять ошибки, но даже на все позывы внезапной толерантности у вампира один ответ - новый укус на любом месте тела. Как бы старший не умолял, Чан продолжал вбивать того в пол, долбиться в него и кусать, кусать сильно, яростно и глубоко. С отвращением и злостью Чан загнул чужие ноги так сильно, что услышал случайный громкий хруст, донёсшийся откуда-то снизу. За этим хрустом послышался мгновенный треск, крик о помощи усилился, а стоны переросли в визг. - Прекрати! - слышится вопль. - Ты ломаешь мои кости! Но кровопийца как будто не слышит, давит на того всё больше, сгибает конечности и ломает их, заставляя изувеченное тело орать и терять сознание от невыносимой жуткой боли. Чан отстраняется, быстро поднимается на ноги и тащит тело за собой, приставляя его к стенке, то падает, не удерживаясь на переломанных конечностях, и виснет на хищнике. Чан без зазрения совести снова впивается в кровоточащую плоть, многократно кусает и сосёт живительную красную жидкость, выпивая до последней капли. Тело бледнеет, покрывается алыми влажными дорожками, совсем ослабевает и падает. Насытившийся вампир кидает обескровленную плоть на пол и, облизываясь, смотрит на результат своей дикой ярости. Только время спустя Чан наконец понимает, что натворил. Он обретает свой обычный вид, лишь кровавые пятна и потоки на одежде и лице выдают его. - Чёрт! Неужели снова придётся? - разочарованно ноет убийца и подходит к трупу. Он берёт его за запястье, тащит в неизвестном направлении, поднимается на последний этаж. Там кладёт труп в дальний угол и заваливает каким-то оставшимся от производства строительным мусором. Полночь. На отдалённых улицах тишь. Не видно ни души, лишь по пустой дороге плывёт одинокий тёмный силуэт, на который падает бледный грустный свет луны. Чан совсем не опечален. Он задумал непростую игру, теперь выпутываться будет сложно… Так, на свой страх и риск Чан заныривает в тёмный переулок, где нет ни камер, ни лишних глаз, и добирается до своего общежития. Конечно, странный вид парня и его позднее возвращение вызвали бы подозрение у коменданта, так что Чан, как и раньше в странных обстоятельствах, просто поднялся по стене на свой десятый этаж. Открыв прикрытое на всякий случай окно, Чан запрыгнул в свою квартирку и, не включая свет, прошёл в ванную. Перед зеркалом он увидел кого-то отдалённо напоминающего человека. Вернее сказать, в таком виде Крис больше напоминал сейчас себя внутреннего, коварного и беспощадного хищника. Ужаснувшись, Чан отпрянул от стекла и тут же стянул с себя теперь уже не белую, а кроваво-красную рубашку, всю в потёках, и откинул в сторону. На широких плечах также красовались засохшие пятна чужой крови. Волосы, лицо, тело… всё сейчас выдавало парня с потрохами, благо никто не был свидетелем перевоплощения кровопийцы. Залезши в ванну, Чан включил душ, освободился от лишней одежды и наконец смыл с себя все следы своего ночного похождения. Вымывшись, парень накинул на себя висевший в ванной халат и, потирая мокрую голову полотенцем, вышел в коридор. Чан замер в шоке, ведь на него смотрели две пары ошарашенных глаз. - Что вы здесь делаете? - спросил в нетерпении хён. - Мы беспокоились за тебя, потому что ты так внезапно исчез, - ответил напуганный Джисон. - Ага, и поэтому пришли сюда, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, - продолжил мысль Чанбин. Чан посмотрел на испуганных друзей ещё раз и с опаской спросил: "Так, и как долго вы тут?" На это Чанбин скрестил руки на груди и бесстрашно выпалил: "Достаточно для того, чтобы увидеть, как и в каком виде ты явился домой, хён." Лицо Чана, и без того белое, побледнело ещё сильнее. Он пошатнулся и чуть было не упал, благо его сразу подхватили четыре ловкие руки и тут же усадили на диван неподалёку. Чан откинул голову назад и громко простонал от нагнетающей обстановки. - Что происходит? - задал вопрос Чанбин, беря на себя груз ответственности. Крис зажмурился, открыл глаза и посмотрел сначала в потолок а потом опустил взгляд в пол. Глубоко вздохнув, Чан решился наконец ответить на вопрос. - Не знаю, как много вы видели, но, кажется, мне не уйти от ответа… - Мы видели всё. Абсолютно всё. - Предупредил Джисон. - Хорошо. - Чего хорошего, хён!? - возмутился Чанбин. - Ты вернулся через окно, поздно ночью, весь в крови! Разве это хорошо? Не томи же, что случилось? Где ты был? - Я и не собирался молчать, - явно обиженно вздёрнул нос Бан Чан. - Помните того парня, что грозился расправой? Младшие кивнули, видно вспомнив то омерзительное сообщение, и взглядом потребовали продолжения повествования. - Так вот я с ним был на разборках. - Что? - ошарашенно вскочили парни. - Что ты с ним сделал? - Не парьтесь. Он нас больше не побеспокоит. - Ты такой спокойный, хён. Я удивляюсь тебе. - Упрекает Чанбин. - Хотя знаешь, ты можешь не рассказывать, как именно ты добился его молчания. - Отчего же? - улыбнулся Чан. - Не хочу знать, как ты его убивал. Вижу, было это похуже любого сюжета в фильме ужасов. Чанбин уверенно говорил, чего от него никто не ожидал. Однако же это даже никак не задело старшего. Напротив, это даже подкрепило его мнение о себе, как о первоклассном мстителе, а потому Крис немного улыбнулся, приводя в замешательство друзей. - Чего ты улыбаешься? - упрекнул Джисон. - Неужели это доставляет тебе удовольствие? Это же убийство! Тебя же будут искать! Ты о нас подумал? - Не бойтесь. Этого ублюдка никто искать не станет. А если это не так, то всё равно не найдут. - Почему ты так уверен? - осведомились младшие. - В моих клыках есть небольшие отверстия с открывающимися в них протоками желёз, вырабатывающих особый фермент, необходимый для разжижения крови. Он активен как разжижающий белок, когда находится в живом теле. Когда же температура тела падает, а метаболизм сводится к нулю, этот фермент переходит в разрушающую форму и начинает проникать из крови в ткани, потом в клетки, захватывает ядрышки клеток, разрушает ДНК и полностью поглощает клетку. Если говорить проще, тело за считанные часы превращается в труху, а после вообще рассеивается пылью на ветру. Чан, закончив свою мини-лекцию, кладёт руки за голову и откидывается довольно на спинку дивана. - И ты всё это время молчал? - в ужасе накинулся на парня Джисон. - Ты знал, что мы рискуем, и всё равно продолжал нас дезинформировать! - Успокойся, малыш. Этот фермент переходит во вторую форму только при значительном понижении температуры. Тем более, что он активен около двух суток. Так что вы в безопасности, мои мальчики. - Чан, успокоив парней, приобнял их и притянул в свои объятия: Чанбина, закрывшего своё лицо руками от ужаса, с одной стороны и Джисона, с испариной на лбу, с другой стороны. - Надеюсь, я вас не сильно напугал. - Ага, конечно! Мечтай! - откликнулись двое, на что Чан хихикнул и ближе прижал к себе друзей. Сидя однажды в столовке между парами, Чанбин заметил, как к нему, оглядываясь, пробирается испуганный Джисон. Он выглядит очень обеспокоенно, что нельзя не заметить, а потому Бин распрямляется и с интересом ждёт, пока его маленькое солнышко присядет рядом. - Ты чего такой встревоженный? - спрашивает Бин с улыбкой на лице. - Не могу я так. Мне продолжает казаться, что Чан-хён что-то не договаривает. - Объясняется наконец Хан. - Да не переживай ты так. Ты хоть раз помнишь, чтобы Чан врал нам? - Если вспомнить вообще всё наше совместное времяпрепровождение, то получается, он врал нам всё время. - Ну, во-первых, не врал, а недоговаривал. А во-вторых, это его меры предосторожности. Он просто не хотел потерять нас. Его тоже можно понять. - Сделал вывод Чанбин. - Мне всё же до сих пор страшно. А что если в наш первый совместный раз он просто решит нас сожрать? - поёжился Джисон. - Этого не будет, - усмехнулся Бин. - Он сильной воли человек - так просто решений не меняет. - Тебе легко говорить. Не тебя же он решил в прикуску взять после знатных посиделок в клубе. - надул щёки Хан. - А ты вспомни: Чан-хён был под действием алкоголя, он целую вечность ничего нормального не ел, да ещё и влюблён в нас; я отошёл на минуту, а ты простая добыча. Почему бы и нет? Я бы так же поступил. - Как же у тебя всё просто. - Просто не просто, а мыслить приходится, чтобы успокаивать таких нытиков, как ты. - Сам ты нытик! - уже явно обиделся Джисон и отвернулся от собеседника. - Ну чего ты? Не обижайся! Я же любя! Чанбин взял Джисона за руку и притянул его ладонь к себе. - Ладно, - улыбнулся доверчиво Джисон, но тотчас отдёрнул руку. - Увидеть могут. - Ащщ, скоро сессия! - нервно простонал Чан, складывая в рюкзак учебники, когда за ним после пар забежали Джисон с Чанбином. - Я не успеваю! - А мне казалось, ты обладаешь нечеловеческой выносливостью, - заметил Джисон. - Вот именно! - согласился Бин. - Причём в прямом смысле. Чан посмотрел на друзей порицательным взглядом и громко выдохнул. - Знаете, несмотря на то, кто я, мне всё равно очень сложно справляться с абсолютно всей работой! - Конечно, мы понимаем, не сердись. Чан кивнул в ответ, и все трое вышли из аудитории. - Знаете что? - с энтузиазмом спросил вдруг Крис, на что парни удивлённо повернулись к нему, пока шли по улице. - Я знаю, как сложно готовиться к сессии, поэтому чтобы у вас была хоть какая-то мотивация учиться, я приглашаю вас в клуб. Отдохнём, выпьем! - Это мы хоть когда можем сделать и сами, - заметил Джисон. - Нет, здесь что-то не так, - задумался Чанбин. - Хён не может просто так нас пригласить ни с того ни с сего. - Верно, плачу за всё я! - улыбнулся Чан, и тут же стало всё ясно. - Хорошо, хён, ты пообещал! Сессия, бывшая совсем недавно не за горами, наконец прошла, и двое, ожидающие похвалы, направились за хёном, чтобы тот наконец смог сдержать своё обещание. Найдя своего старшего, парни вместе направились прямиком в клуб. Опять басит музыка, опять везде свет прожекторов, всё, как в тот раз… Единственное, что отличает теперь эту весёлую компанию - уединённость. В отдалённом уголке на отдельном диване сидят трое, потягивают спиртное и никому не мешают. К парням часто то и дело подбираются случайные девушки, пытаются вытянуть на танец, флиртуют и всячески пытаются доказать, что они не хуже любой другой девушки в этом помещении, но тут же получают отказ и непонимающе отходят в сторону. После же они продолжают следить за сексапильными парнями и раздумывать, почему же им, таким красоткам, так просто и без сожаления отказали. Ответа долго ждать не приходится, ведь юные организмы мальчиков не рассчитаны на огромные дозы алкоголя, так что, изрядно выпив, Чан снова погружается в мир бредовый и ведёт своей рукой по колену Джисона, хватает за ладонь и крепко её сжимает. Чанбин замечает и тоже в безумном опьянении чуть не ложится на Чана, виснет на нём и берёт его кисть, сдавливая в своей. Он терётся щекой о его сильное плечо, но не получает ответа, ревнует и, надеясь отомстить, встаёт с дивана и плетётся к тем самым красоткам, пристально наблюдающим за троицей. - Девчонки, я весь ваш! - заикаясь говорит Чанбин, на что подружки тут же дружно подхватывают его под руки и ведут к бару. Там, выпивая и смеясь, девушки чуть не залезают на парня, одаривают его своими поцелуями и нескромными прикосновениями. Всё это нравится Чанбину до такой степени, что, будучи одиноким геем, он даже от девушек готов принимать такие ласки. Однако и эти провокации, отнюдь не безнадёжные, приводят не к лучшему. Чанбин, тая в объятиях девушек, чувствует на себе хищнический взгляд, прожигающий насквозь, а вскоре на своей руке чужую, такую знакомую едва шершавую ладонь. - Извините, дамы, но мне срочно нужно его забрать, он уж совсем плох! - произносит так вежливо и мягко Крис, совсем будто и не пивший. Он улыбается, смотрит искренне, а во взгляде этом такой огонь! Настоящий пожар! Чанбин сейчас и поверить не может, что его действия привели к такой сильной ревности. Он отходит с Чаном в сторону, почти не стоит на ногах, но продолжает догоняться стопкой соджу в руке. - Пойдёмте, парни! - приказывает осторожно Чан и поднимает с дивана Джисона, придерживая того, чтобы не упал. - Но почему… мы же так хорошо сидели, - мямлит еле различимо Джисон. - Так надо! Ты уже слишком сильно набрался, - утверждает Чан и тащит обоих спутников к выходу. - Идёмте, дома лучше посидим. Бан Чан, еле таща на себе двоих, тоже под действием алкоголя, наконец достигает своего общежития. - Комендант куда-то отлучился, - пронеслось в голове парня, когда он увидел пустой пост. - Это к лучшему. Хотя бы объясняться не нужно. Добравшись до своей небольшой квартирки, Чан кое-как отпирает дверь и проносит друзей внутрь. - Ну вы и пьянчушки! - ругается Крис, смотря на двух сонных парней на своём диване. - Почему это? - спрашивает пьяным голосом Чанбин и поднимается с места. - А ты что ли не пил? - подходит он ближе, совсем падая на Чана. - Не стыдно? Так напился! - продолжает Чан. - Так не должно было произойти, - икая, делает намёк младший. - Мы хотели, чтобы ты напился, а сами… - Что за странные планы у вас? - возмущается хён. - Вы что хотели сделать? - План не до конца продуман, - продолжает выдавать себя Чанбин. - Ты просто должен был напиться, а мы бы всё остальное сделали сами… - Так! Вам придётся объясниться! - вдавливает Чан младшего в диван и смотрит свысока. - Не забывайте, что я с вами! - Мелкий в отключке. Почему ты читаешь только мне нотации? Теперь всё в твоих руках. Чан смотрит на безжизненное тело Джисона и переводит взгляд на пьянущего в доску Чанбина. - Так вот что вы хотели! - приходит мысль в голову старшего. - Что же… я не против. И Чан наваливается на Чанбина, целует его быстро, чувствует привкус алкоголя на губах, отстраняется и расстёгивает все пуговицы на рубашке. Он прислоняется губами к смуглой коже не шее и целует, обводит язычком и слегка покусывает. Чан слышит стоны, тихие и блаженные, ощущает на своих плечах сжимающиеся кулачки, но продолжает своё дело. Он спускается ниже, целует сильную, тяжело вздымающуюся, грудь и обводит язычком тёмные пятнышки сосков, ведёт мокрую дорожку ниже, но руки Чанбина хватают лицо и снова притягивают его к своему. Чанбин наваливается больше на Чана, обвивает того ногами и буквально виснет на нём. Крис, ожидая такой поворот событий, подхватывает младшего и удерживает за ягодицы, стягивает с него джинсовку и рубашку и откидывает их в сторону, снова присасывается к шее и слышит стоны вперемешку с неразборчивыми фразами: - Хён... Мы забыли… как же он? Чан отстраняется и вопросительно смотрит на Бина, а тот указывает взглядом на лежащего в стороне донсена. - Точно! - опомнившись, бормочет Чан. - И что ты предлагаешь? Он сейчас не в состоянии. - Но тем не менее он хотел этого не меньше меня, - говорит Чанбин. - Но как мы..? - не успевает договорить старший, как его рот закрывают ладонью. - А ты не думай. Малыш заслужил наше внимание. Чанбин, отняв ладонь от губ хёна, слезает с него и подползает к Джисону. Он подтягивает его к себе и укладывает на колени. Ловкие пальцы расстёгивают тёплую кофту и распахивают рубашку, оголяя едва смуглое тело с нескромными кубиками преса. - Ого, а я и не подозревал, что он такой… - Как? Ты же занимался с ним этим! - удивляется Чан, размещаясь между раздвинутых ног Хана. - Всё было так быстро и в темноте. - Грустно выдыхает Бин. - Я не мог этого знать. - Так может сейчас насладишься его телом? - ехидно предлагает Чан. - Только если с тобой, - улыбается в ответ Чанбин и ведёт рукой по расслабленному животу Джисона. Чан гладит худые бока и целует в пупок, Чанбин же поворачивает голову младшего к себе и целует в губы, не получая ответа, переходит на шею, облизывает её и использует приём хёна: покусывает, оставляя на теле розоватые пятнышки. Чан отодвигается чуть дальше и стягивает резким движением узкие штаны с тонких ног Хана, хватает пальцами край боксеров и спускает их следом за штанами. Он берёт в руки совсем не активный половой орган, водит по нему туда-сюда, пытаясь "разбудить", вбирает в рот и двигает головой. Чанбин смотрит на эти бесполезные попытки и ухмыляется, водит по рукам Джисона, зная, где эрогенные зоны, и тем самым ускоряет процесс. Наконец Чан с помощью Бина достигает успеха, и теперь оба хёна слышат тихие постанывания младшего. Он, так и не приходя в себя, жмурится и пытается свернуться клубочком, как любит обычно делать, но ему мешают сильные руки парней. - Ну что, вместе, да? - спрашивает Чан. - Да. - Знатно придётся тебя растянуть, малыш, - говорит тихо Чан и вводит в отверстие первый палец. Он двигает им медленно, чтобы не причинить боль, постепенно добавляет второй, третий и четвёртый пальцы, углубляет движения и растягивает Джисона до предела. А парень стонет, крепче сжимает свои маленькие кулачки и пытается сдвинуть ноги, но встречает препятствие в лице Чана. Джисон неожиданно приходит в себя и, продолжая стонать, хватает Чанбина за волосы на макушке, притягивает к себе и целует в губы мокро и развязно. Понимая наконец, что происходит, Джисон отрывается от Чанбина и стонет спасительную фразу: "Чего вы ждёте? Сделайте уже это!" Можно сказать, парни не ожидали того, что Хани всё же очнётся, поэтому замерли на мгновение, но тут же, будто по сигналу, наконец решили сделать то, что так долго планировалось в голове у каждого. Чанбин притягивает к себе Джисона всё ближе и уже буквально усаживает на свои колени, расстёгивает ширинку на своих штанах и вынимает ужасно возбудившийся половой орган. Он размазывает по нему предэякулят и, приподнимая Хана, сразу сажает его на член. Младший стонет от удовольствия, но на лице его ещё видно недовольство. Он наконец разлепляет глаза и с прищуром смотрит на Криса. - Почему у тебя такой взгляд? - Вообще-то я жду. Чего ждёшь? Чан, понимая намёк, но боясь навредить, подходит к своим парням. Он хватает Джисона за ноги, поднимает их чуть выше и разводит так, чтобы можно было понять, как лучше войти в уже занятый проход. Парень перекидывает ноги через свои плечи и вводит в анус Джисона палец, отводит его слегка в сторону и проникает туда уже членом. Он вынимает палец и входит чуть глубже. Слышится такой истошный стон, что Чан уже хочет вытащить член, но его останавливают. - Только попробуй! - грозится Джисон и притягивает Чана в свои объятия. Ноги, мешающие ему это сделать, раздвигаются шире и дают ещё немного места для двух толстых членов в его заднице. Они проталкиваются ещё чуть дальше, слышится громкий стон всех троих, теперь они настроены не сдерживаться. Четыре сильные ладони сжимают талию донсена, поднимают тело вверх и вниз, иногда проходятся по гладким ягодицам и сминают их до красных следов на коже. Губами старшие выцеловывают ключицы и лопатки, поочерёдно сминают влажные губы донсена поцелуями и сами тоже как-то умудряются дотянуться друг до друга. Джисон, реагируя на ласки, вцепляется в спину Чана и царапает лопатки до красных полос на них, запрокидывает голову, когда чувствует усиление темпа парней и сбито дышит, чуть не кричит, но молит о продолжении и получает его. Когда же силы парней были на исходе, они, двинувшись внутри донсена последние несколько раз, дают себе разрядиться и кончают почти синхронно. Хан же, тоже не выдержав такой нагрузки изливается следом за парнями и слабо падает, теряя сознание. Тяжело дыша, Чан подхватывает Джисона: "Да, ты точно перебрал. В прошлый раз был неугомонен!" - Прости, что? - удивляется услышавший это Чанбин. - Он просил меня о большем, - вспоминает с улыбкой на лице Чан. - Даже два раза кончил. - А может это просто ты, терминатор, не мог остановиться? - начинает спорить Бин. - Тоже возможно, - не отрицает неугомонный. - Ну я не сомневался в этом. Так что мы будем делать? - Для начала выйдем из него. А потом, если ты хочешь, могу отжарить и тебя...