крыша и извинения

***

      Утро началось не с кофе, а с криков Пика и слёз Зонтика. Вару снова назвал Шестого плаксой и бичом*. Это был не единичный случай его агрессии, поэтому остальные клоны перестали на это остро реагировать, но вправить мозги они всегда старались. От обиды и лишних криков, Шестой ушёл в комнату трефовых и заперся.       Пока, в это время в гостиной клоны яростно переговаривались между собой. Что, Вару, жутко бесило. Ему надоедали подобные ситуации. Так как, он прекрасно понимал, что позже не перестанет так делать. Вару всегда был импульсивной личностью, совершая необдуманные поступки из-за приступов гнева. О последствиях он не жалел, но понимал, что творит иногда откровенную хрень. Но сейчас, сорвавшись на Зонтика на то, что тот пролил кипяток на себя, понимал, что в данной ситуации он явно переборщил. Под крики Феликса и Куромаку, смешанные с непонятным выбросами Пика, ушёл.       — Отвратительно… — проговорив это вслух, парень вышел в коридор, медленно подходя к шкафу. Надев куртку, он направился к входной двери.  — Эти идиоты не заметили… Хах… — парень вышел из дома и, после громкого хлопка двери, с натянутой улыбкой… решил пойти на крышу дома. Поднявшись на мансарду*, он открыл, ну как, выбил с бока «деревянную клетку*», которая перекрывала вход на крышу. Пройдя дальше, он почувствовал приятный ветерок. Это его «база» — это было единственное место, где на него не давили, где, он сам ни на кого не давил. Серое небо добивало состояние Вару, вводя его в полное уныние. Снег хлопьями падал на парня. Медленно скатываюсь по гладкой куртке, быстро тая. — Так странно…       Вспоминая всё, то говно, которое он делал по отношению к братьям, он осознавал, давно осознавал, что является далеко не прекрасным братом… даже неплохим… Он был худшим из братьев. Но его все равно любили и заботились о нём. Чёрт! Братья стали спорить между собой из-за него. И из-за его ментального состояния.       Пассивно-агрессивное расстройство личности — когда-то, этот диагноз полностью изменил его жизнь. Он не может это контролировать. Таблетки работали через раз. Транквилизаторы, антидепрессанты и даже нейролептики. Сначала, парню приходилось принимать таблетки только во время приступа агрессии. А после, на постоянной основе. Ну… кто сказал, что парень будет регулярно и прилежно принимать их? Вару упал на снежок, лежащий на крыше. Глухо упав, он думал. Размышлял. Долго и мучительно.

***

      — В-вару, ты можешь мне помочь? — Трефовый Валет, робко подошёл к Зелёноволосому, мягко улыбаясь. В ответ лишь спокойное, что было непривычно слышать парню от задиры: «Конечно. Что нужно делать?».  — М-не нужна модель для портрета… — неловко сжимая руки в кулаки, проговорил парнишка поднимая глаза на глаза собеседника. На Вару не было очков. Парни направились в комнату к Пятому. Вару обосновывал это тем, что ему здесь комфортнее. А то, в комнате Шестого, был вечно призренный к Вару, Куромаку. Последний вечно сидел за столом, что-то записывая и считая на калькуляторе. Но оказавшись в храме Зелёного, где царил вечный хаос… Они осознали, что из-за громкого рока, который с неизмеримой радостью, слушал Пик, Зонтик не сможет сосредоточиться на рисовании. Вару решил, что в обеих комнатах, им не создать шедевр.       — Слушай, нытик, пойдем покажу одно место. Оно должно тебе понравится. — Пятый схватил Зонтика за руку, таща за собой. Тот, особо против не был.       Стоя уже около выхода, они нацепили обувь и поднялись на крышу. Вару выбил эту чертову клетку и поднялся с Зонтикам на это место.       — Вау… Вару, а разве нам можно тут находиться? — перед глазами предстала незаканчивающаяся крыша, с множеством рисунков на ней. С некоторым количеством неприличных слов, но не без граффити. Было прохладно, но летнее солнце грело бледную кожу обоих. Из-за факта того, что они клоны, они нечасто выходили из дома, для избежания проблем. И выглядели местами болезненно.       — Пф… чушь не неси, кропотъ*. Кто об этом узнает?       — Я могу рассказать…       — Ты только рюмить* и умеешь. Не смеши хоть. Да на обдувало* ты не похож. — но заметив скопившиеся слёзы в уголках глаз Младшего, парень продолжил; Чёрт, Зонтя, я же ничего плохого не сказал.       — Я-я… я не только рюмить умею, а ты ужасный Фуфлыга… — в ответ Зонтик услышал лишь искренний смех. Он был настолько звонким и заразительным, в отличие от обычного наигранного смеха Очкастого, Зонтик непроизвольно засмеялся за ним.

***

      Вару засмеялся. Громко. Натянуто так.        — Чёрт, я и правда Фуфлыга*…       Поднявшись с крыши, он спустился вниз, забегая на свой этаж. Парни по-прежнему собачились, но уже не так яростно. В споре участвуют теперь только Феликс и Кура-с-маком. Кудрявый, пытаясь не обращать на это внимание, прошёл по коридору, забив на то, что на ногах мокрые, зелёные кеды. Шёл он тихо, стараясь лишний раз не шуметь. Даже входную дверь решил не закрывать…

***

       — Вару! Х-хей?! — в дверь постучал Нытик, в голосе были радостные нотки. День был необыкновенно солнечным, поэтому Феликс и Зонтик решили вместе прогуляться. А Вару решили за компанию взять, нечасто с ним получается провести время.  — Что тебе, Рюма*? — Очкастый выглянул из-за чуть приоткрытой двери.        — Эм. ну, понимаешь…  — Ближе к делу, Рюм.        — Может ты сходишь со мной и Феликсом п-прогуляться? — голос предательски дрожал. ладошки потели, Зонтик никогда не знал, что ожидать от его брата.        — О, интересно, что этот псих задумал. Погоди-ка секунду. я сейчас. — сказал Вару и скрылся за дверью. Зонтик был удивлён, приятно удивлён. Он расплывался в счастливой улыбке. Сейчас, они действительно похожи на братьев.

***

Проходя рядом с гостиной, он не мог не подслушать. Несмотря на попытки игнорировать этот шум, Вару был Вару. Чертовски любопытным и проворным пацаном. Он прекрасно знал, что после подобных ссор, парни дулись на друг друга ещё долгое время.       — Когда ты уже поймешь?! Феликс, ты не идиот, ты прекрасно понимаешь, что он продолжит всё это! Почему ты меня не слушаешь?! — Серый кардинал был зол. Выглядел он странно, за место его делового костюма, на нём была растянутая временем футболка, черного цвета. А тёмно-серые шорты, висящие на нём, казались огромными. Скорее они не кричали, а говорили на повышенных тонах.       — Куро, ты слишком категоричен! Ты забыл? Ты же знаешь, что он не всегда контролирует себя! — Феликс был ни зол, ни добр. Он был раздражён.       — Мне уже надоело всё это! Почему он такой? Почему? Почему мой валет?       — Куромаку, он не идеальный, но и ты не в праве его судить! Нашёлся мне, добряк. Катись к черту, я хотел был добрым, но ты всегда всё портишь.       — Я?! Кто бы говорил, защищаешь себе подобного, а правды в упор не видишь. — но спустя время, Серый осмыслил, что сказал… — Фел…       Блондин стоял недалеко от Куромаку. Он был в пижаме. Лицо было улыбчивым, но глаза выражали бесконечное разочарование. Брови были искажены в дуги.       — Я всё понимаю.Да. Не объясняйся. — Феликс подошел к холодильнику, и по видимому достал продукты. Он стал готовить что-то.       — Феликс, мне жаль.       Сердце Вару предательски сжалось. Он поспешил к комнате Зонтика.

снова

снова

снова

снова

      Вару затрясло от накатившей истерики, страх и вина за это. Сколько раз, он это делал? Сколько раз он всё портил? Тело трясло, ужасно сильно. Парня зазнобило. В глазах плыло из-за пелены слёз… Часто моргая, парень старался не расплакаться прямо здесь. Обида и чувство вины смешались, медленно сковывая мозги, Кудрявый шёл тихо. Ноги стали ватными. Чуть не упав, он остановился прямо напротив цели. Дверь была по-родному старой, где-то исцарапанной. Постучавшись, своими дрожащими руками. Шестой открыл ему дверь. Перед глазами предстал растрепанный Голубоволосый. С опухшим лицом, и красными глазами. А это из-за него он плакал. Из-за него он так выглядит. Всё из-за него.       — Я-я… Мне жаль. — выпалил как на духу Очкастый.       Зонтик стоял как вкопанный. Сначала он не понял, почему Вару здесь. И зачем он извиняется? Шестой понимал, чемВару страдает не первый год. Он понимал, понимал и принимал. Он не просил извинений, он хотел проводить время вместе с братом. Да, возможно они лишь клоны, клоны считающие себя братьями. Да, так и есть. Но такая человеческая привязанность была им знакома. Вару зашёл в комнату, и резко обнял Зонтика.       — Вару… В-всё в порядке? — поинтересовался он, продолжая: — Ты нормально себя чувствуешь?       — Я…Гмх…блядь. П-прости, Зонтик… — Пятый сильнее прижимался к родному телу, — Я. с-снова всё испортил…? — тихое «нет», в ответ. И у Вару…прорвал фонтан. Фонтан из слёз и немых всхлипов. Щеки парня краснели, глаза опухали. Парень сильнее вжимался в плечи Зонта. Слёзы с щек падали на мягкую ткань голубой рубашки, они медленно высыхали. Ткань быстро мокла. Парни присели на пол, из-за того, что Вару чуть не упал.       — Вару… Тише… Тссс, всё хорошо. — проговаривал Зонт, мягко поглаживал спину Вару. Последний всхлипывал уже вслух, что-то мыча. Спустя какое-то время, Пятый замолк. Он просто терся о грудь Зонтика. А Зонтик обнимал Вару. Мягко так. Спокойно.       Зонтика захватывали смешанные чувства, зарождающиеся в глубоко в груди. Он чувствовал боль…? Или обиду. Он правда недоумевал, почему, почему это так. Резко, в голове был чёрный экран, и горькие, жалостливые всхлипы. В душе скребли кошки, черный экран выключился, включилось зрение. К нему прижимался Кудрявый, издавая лишь глухое тяжелое дыхание, Прижав Старшего ещё ближе, он закрыл глаза. Лучше молчать, здесь нечего сказать. Это неуместно. Не здесь. Не сейчас. Поглаживая брата по спине, он стал напевать что-то быстро придуманное. Лёгкое и простое. Убаюкивающее.             А внутри был клубок ниток, лежащий на столе. Он запутал в себе зелёные и голубые нитки. Они были ужасно переплетены между собой. А рядом стоящие парни стояли напротив друг друга. Они потянули руки к этому клубку. Дрожащими руками, нервно и хаотично распутывали этот клубок. Клубок казался грязным и мокрым. Он был неприятным на вид и на ощупь. Но парни упорно развязывали его. Несколько минут, часов, может дней…месяцев… Или лет. Они развязали его, спустя чертовски долгое время, они смогли это. Все руки были испачканные в ошибках грязи.       Тревога отступала, Вару приходил в себя.       Резкое и бесчувственное —       — Мне правда жаль. Я такой шаврик*… — опухшие лицо, зрачки разбито поглядывали в небесно-голубые глаза. — Я-я. Чёрт… Я…       — Ты такой Рюма, Вару. — парень дальше просто молчал, сильнее прижимая тело Кудрявого. Тихий смешок разрушил тишину мрачной комнаты.       Вару рассмеялся. Смех был настолько звонким и заразительным, в отличие от обычного наигранного смеха Очкастого, Зонтик непроизвольно засмеялся за ним.       — Спасибо, Зонт.       — Пожалуйста, Вару. — парень мягко улыбнулся. Сейчас они оба опухшие, с красными носами.       — Из-за меня снова поссорились братья. Мне так жаль. Я не знаю, что мне делать, Зонт. Я-я…впервые не знаю, что мне делать. — Пятый ожидал многое, но не это —       — Вару, будь сам собой. В конце-концов, Ты их брат, они поймут тебя. — продержав паузу он продолжил — Ты волновался за меня, иногда, знаешь, какой я неуклюжий…       — Но это не повод был кричать на тебя.       — Ты не можешь иначе… тогда, ты бы был не тем Вару. Мы всегда будем с тобой. По крайней мере, я.       — Знаешь… Зонт ты потрясающий. — Очкастый повернул голову на Трефа, глаза собеседника были снова на мокром месте. — Зонт…       — Я-я… Я так не привык слышать подобное от тебя. — Шестой, сжимая пальцы, тем самым помогая себе успокоиться, продолжал: — Знаешь… Может прогуляемся? Тихий смешок, и странные шевеления.       — Давай. — тихое, как-будто шепотом.       И они уйдут, туда, на крышу. Схватив толстовку Зонта, поспешат, забыв на всё. Забив на все проблемы, уйдут туда и будут долго разговаривать.       Долго, муторно, о чём-то точно. Закрыв за собой дверь так громко, как только можно, они с опухшими лицами будут смеяться. Возможно и плакать. Плакать в родных объятиях.