О заблудшей любви.

      Чумной доктор заметил, что он стал как-то странно себя ощущать. По телу разливается странное чувство, не знакомое ему раньше. Хочется умереть, но одновременно очень сильно радуешься, что живёшь на этом свете. Хочется чего-то новенького, запретного. Разум замутняется, как стекло, если на него дыхнуть горячим воздухом. — В чем дело, Доки? — неожиданно спросил Маска, выключая телевизор пультиком, который после он швыряет в стену, — Мне кажется, или тебе жарковато? — Э… А… Мне?.. — Доктор засмущался от такого вопроса, сам не зная, почему ему стало не по себе. — Тебе-тебе, кому же ещё… — Маска медленно подлез к Чумному доктору так, что он оказался над его телом, словно туча над горой, — Кроме тебя и меня в каюте никого нет…~ — Один вопрос Маска… Что ты делаешь?! И зачем? — Это два вопроса, золотце, — промурлыкал 035 на ушко, скинув с себя и с Доктора одеяло и приступая к «расчехлению» жертвы, которую он перед этим напоил неким ядом. Тут особо морочиться не пришлось, ведь на Чумном докторе был надет один лишь белый, махровый халатик.       Маска осмотрел оголённое тело с головы до колен. «А он ничуть не изменился с последнего раза…» — промелькнула очередная грязная мысль в голове 035. А Чумной доктор, всё ещё в непонятках, поджал ноги от сильного смущения, чтобы хоть как-нибудь закрыться от хищного взгляда своего насильника. — Чего лапки поджимаешь, м? — шепнул Маска, перехватывая запястья Доктора, — Откройся же мне, цветочек…       Маска чмокнул Доктора в щёчку, а затем опустился к шее. «Изыди, н-нечистая сила,» — попытался выругаться Чумной доктор, наконец осознав цель странных манёвров Маски. Ему мало того, что не хотелось этого допускать, он ещё и боялся. Боялся боли и последствий. Сейчас — одно, а что будет утром — совершенно другое. Другие мысли, другие мнения на этот унизительный вечерочек. И Маска тоже будет мыслить уже не так оптимистично, как сейчас.       Чумной доктор почувствовал обжигающее дыхание Маски. Он целовал шею и ключицы Доктора. Иногда прокусывал до крови — такие раны он сразу же приласкивал языком. От этих действий 035 возбуждался всё сильнее и сильнее, тем самым пугая несчастного Доктора. — Прекрати немедленно, — взмолился он, — во имя святого ангела… — У-у-у, а кто это тут у меня как Роберто заговорил? Неужели опомнился? — Да не было никакого Роберто! Я — Чумной доктор! Никто другой! А все твои рассказы о прошлом — сплошная сказка, которую ты сочинил, чтобы меня привлечь и влюбить, а потом ты- — Заткнись, сука! — Маска дал Доктору сильную оплеуху, — Да, ты и впрямь уже не Роберто. Ты — такой же учёный, как в Фонде. Ни души, ни сердца у тебя нет. — Лучше бы я в Фонде остался…— пробубнил Доктор, отворачивая голову. В мгновение на его щеке блеснула слезинка. — Что ж… — Маска резким и неаккуратным движением перевернул Доктора спиной к себе, — Я пытался быть с тобой нежным.       После этих слов, без всякой смазки или привыканию с помощью пальцев, он вошёл в Чумного доктора до основания.       По всей каюте раздался пронзительный, короткий вопль. Кровь тонкими полосочками потекла по его ягодицам. Больно, неприятно, будто бы в него вошёл кактус. Эта боль продолжалась ещё достаточно долго, не утихая ни на минуту. Не было привычных стонов удовольствия, один лишь крик смущения, боли, ненависти и страха. Но Маска не останавливался. Ему хотелось отведать Доктора — он это сделал. Даже так, ему всё равно нравилось. <…>       Утро. За бортом всё так же спокойно шелестит своими седыми волнами море. По голубому небу пушистой ватой плывут облака. Солнце то спрячется за одним из облаков, то снова выглянет, играясь лучами с океаном. Из трубы круизного лайнера изредка сочится белый дымок — что не очень хорошо, но чаще всего дыма не видно совсем — это является нормой.       Первый проснулся Чумной доктор. Все воспоминания о вчерашнем вечере у него были как в тумане. Местами он помнит отчётливо, а местами вообще ничего — пусто. Доктор вздрогнул, когда понял, что спит в обнимку с Маской, который изредка что-то бормотал. Видимо ему снится какой-то интересный сон. Чумной доктор не стал его будить и отодвинулся от него, встал с кровати и надел халат. Посмотрел на часы, висящие на стене напротив кухни — без двадцати десять.       Зайдя в ванную, Чумной доктор переоделся в свой высохший и чистенький балахон, надел «клюв» и почистил зубы. По своему обыкновению, Доктор взглянул в зеркало, высматривая недочёты и вмятины. Поправил, прогладил, где надо — красавчик. Теперь можно просто полюбоваться собою. Стоял, смотрел… А потом как заорёт.       Сон Маски прервал этот ор. — Чё кукарекаешь, петушок? — спросил, смеясь, Маска, придя к источнику шума, — Ни свет, ни заря, а ты голосишь, спать не даёшь. — ЧТО ЭТО?! — Чумной доктор указал пальцем на свою шею, которая вся была покрыта засосами и укусами. Доктор явно был не в настроении. Жопа — болит, голова — болит, шея — болит. Конечно же он злой, тем более при условии того, что до такого состояния его довёл сам Маска, который попятился назад, при виде сие ужасной картины. — Э-это кто же тебя так… Поцарапал?.. Неужто ль комарики? — Довольно твоих шуточек! — Чумной доктор топнул ногой, — Я знаю, это твоя работа! Твоя! — Успокойся, Док, я всё объясню… — Знаю я твои объяснения, подлец! Сначала в доверие вбиваешься, а потом насилуешь?! Вот она — твоя мерзкая личность! — Доктор! — Маска серьёзно посмотрел на Чумного доктора. — Но зачем, зачем??? Я не понимаю твоей логики! А ведь учёные говорят, мол, ноль тридцать пятый сам интеллигент с высоким разумом! Ни х*я подобного! Ты — ужаснейший человек из всех, что я видел! Ты-       Маска не выдержал такого напора оскорблений и… схватив запястья Чумного доктора, он заткнул его рот своими фарфоровыми губами. «Клюв» Доктора приподнялся на лоб, открывая милое лицо напуганного. Он не знает, что это такое, понятия не имеет, как оно называется. Однако это приятное прикосновение холодных и неживых к тёплым и увлажнённым губам показалось ему больно знакомым. Маска закрыл глаза и слегка расслабил хватку запястий, но всё ещё не выпускал их. Доктор же как выпучил глаза, так и продолжал ими недоумевающе хлопать. У обоих щеки зарумянились и телам стало как-то жарковато. Особенно жарко стало Доктору, ведь он в толстом балахоне.       Маска отлепился от губ Чумного доктора, при этом тихо чмокнув, и отпустил запястья. Чумной доктор замер, опустив руки. Как же легко его всё-таки заткнуть и ввести в ступор. Маска издал смешок и вышел из ванной, а Доктор остался наедине с мыслями. Начало Pov 049       Этот момент... Он уже повторялся когда-то... Только где? Во сне? Я не понимаю... Это так странно и необычно. Этот гадкий юморист знает слабые точки людей и пользуется этим. Он самый настоящий ублюдок. Я ненавижу его всей душой… Настолько же сильно, насколько и интересуюсь им… Он хоть и гад, но его личность довольно интересна для меня.       И всё же, что решать по поводу ночных «скачек»? Честно говоря, эта ситуация неразрешима. То, чего я боялся всю жизнь, уже произошло и это не исправишь. Повернуть время вспять невозможно. Остаётся только отругать его хорошенько, а потом сделать вид, будто бы ничего не произошло, и в скором времени забыть эту историю.       Я приволокся в гостиную, где в кресле сидел Маска и курил. Опять. Я сел на диван и, скрестив руки в груди, уставился в тёмный экран телевизора, демонстрируя Маске свою обиду. Мы сидели таким образом молча целую минуту. — Интересная передача, да? — нарушил тишину 035, — Мне как-то не оч нравится. — Замолчи, Комик, — строго сказал я, посмотрев в его насмехающееся «лицо». Он лишь хихикнул и перевёл взгляд в стену, выдыхая кольца дыма. — Что это было? — спросил я наконец. — О чём ты? — Не отвлекаясь от изучения узора стены, пробубнил Маска. — В-в ванной… — Мне стало неловко в этот момент, вся моя храбрость улетучилась и я снова начал заикаться, — Т-ты меня ЭТИМ за-за-заткнул… — Ах это… — Маска пополнил пепельницу новой с куренной сигареткой, — Обычный поцелуй. Самый-пресамый обычный. — П-поцелуй? — Угу. — А… Ч-что он значит вообще? — Какая разница, ты же всё равно не веришь в мои сказочки! — М-маска… — Я понял что допытываться бесполезно и вспомнил конкретную цель моего прихода в гостиную, — Кхм-кхм… М-между прочем такие действия, которые ты со мной сотворял ночью, караются несколькими годами лишения свободы. — Зависит от обстоятельств, уважаемый суд, — протянул он, сохраняя своё поразительное спокойствие, — Ты вынудил меня это сделать. Мне надоело, что ты много дури нёс, вот и всё. — Врешь, собака! — я встал с дивана и убежал в спальню. Вернулся он с наполовину опустошённым стаканом, — Это! — Что «это»? — Доказательство того, что ты врёшь. Здесь быстродействующая виагра, которую ты мне подсыпал! Я выпил её, а дальше ты сделал своё грязное дело.       Маска вздохнул и потянулся в кресле, всё так же безразлично к происходящему. — Допустим, да. Да, я подсыпал тебе виагру. Да, я изнасиловал тебя. И что дальше? Теперь ты меня накажешь?       Последние слова он сказал вполголоса. — Придётся, — я снял ремень, который был у меня на поясе. — У-у, ты же вроде бы против, передумал уже что ль? ~ — промурлыкал он. — Смотри до конца, Маска, до конца…       Я сложил ремень вдвое и один раз ударил им себе по руке. Глаза Маски округлились и он подровнялся на кресле. — В-о-о-т, дошло! — сказал я, сделав шаг в его сторону, — Ну что, мирно повернёшься к лесу передом, ко мне задом, или побегаем? Конец Pov 049