Александра Долохова

      Александра понимала, что по-хорошему ей стоит пойти в больничное крыло и навестить Люпина, однако она боялась увидеть в его глазах страх, боялась его реакции, не знала, какие подобрать слова.       День клонился к сумеркам, когда Долохова все же переступила порог госпиталя. Из высоких окон струился нежно-розовый свет закатного солнца, пахло мятой. Все кровати были пусты. Все, за исключением одной.       Александра подошла ближе. На койке лежало бледное исхудавшее тело русоволосого парня. Девушка вспомнила, каким он был буквально пару дней назад и удивилась тому, насколько Ремус похудел. Одеяло покрывало его до груди, поэтому рану разглядеть было невозможно. Однако Александра не могла не заметить многочисленные следы битвы на плечах и шее бедолаги. Долохова вздохнула и нерешительно села на стул рядом с кроватью.       «Что дальше? — подумалось ей, — вряд ли он готов тебя выслушать. Он спит».       Александра взглянула на прикроватную тумбочку. На ней лежала дюжина шоколадных лягушек, конфеты Друбблс и бобы Берти Боттс. Затем девушка перевела взгляд на окна. Солнце готово было вот-вот начать скрываться за горами.       Вот оно скрылось на четверть. Вот на половину. Когда за горами скрылся последний луч, а на небе остались лишь пушистые розовые облака, Александра услышала голос.       — Правда красиво?       Он неожиданности девушка чуть не подпрыгнула. Ремус Люпин сидел, откинувшись на спинку кровати, и спокойно смотрел вслед уходящему солнцу.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Александра каким-то хриплым, не своим голосом.       — Бывало и хуже, — все также спокойно ответил парень.       Долохова медлила: она не знала, как лучше приступить к сути.       — Ремус… Я… Мы…       Девушка сглотнула, а парень все также спокойно сидел на кровати и смотрел в окно.       — Мы почти не знакомы, но… — Александра опустила взгляд и начала неосознанно перебирать в руках край своей юбки, — прошлой ночью я… чуть не совершила непоправимое. Там в лесу…       — Я мог убить тебя, — внезапно закончил Люпин.       Девушка резко посмотрела на больного и не знала, что ответить на такую неожиданную реплику, но гриффиндорец продолжил:       — Мне очень жаль, и я не жду, что ты меня простишь.       От таких слов девушка вдруг приобрела острое чувство справедливости.       — О чем ты говоришь, Ремус? Это я пырнула тебя ножом, я отправила тебя на больничную койку и чуть не убила! Ты, наверное, не помнишь, но…       — Ты защищалась, — снова перебил он, — и защитила моих друзей. Ты, наверное, не знаешь, но Джеймс и Сириус для меня все равно что братья. Я бы не пережил, если бы с ними что-то случилось.       — Ремус Люпин! Ты мог погибнуть! Погибнуть от моей руки!       Парень наконец перевел взгляд с окна на девушку. Она оцепенело на него смотрела.       — Давай просто забудем, хорошо?       Направляясь в больничное крыло, Александра продумывала различные варианты развития диалога, но только не такой. Она не понимала, как человек может быть настолько непоколебимым. Ремус говорил так, будто вся эта история произошла как минимум сто лет назад, а сам он даже не был ее свидетелем.       — Хорошо? — повторил он, после чего Долохова беззвучно кивнула.       В больничном крыле воцарилась тишина, но длилось это недолго. Через несколько минут в помещение вихрем ворвались Джеймс, Сириус и Питер и буквально устроили апокалипсис.       — Посмотрите-ка, — моментально просиял Блэк, увидев очнувшегося Люпина, — только проснулся, а уже шашни крутит. Моя школа.       — А нас на вечеринку позвать забыли, — подмигнул Джеймс и добродушно пихнул Ремуса в бок.       — Ау! — воскликнул больной.       — Ты чего симулируешь, Лунатик? — прищурился Поттер, — не в тот же бок кололи, а?       — А ну-ка, ну-ка, — подошел ближе Сириус.       — Лунатик? — недоуменно переспросила Александра, поддавшись приподнятому настроению однокурсников.       — Мы так его зовем в своих кругах, — объяснил Питер, — Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост.       Девушке потребовалось мгновение, чтобы догадаться кому какое прозвище принадлежит.       — А вместе мы… — заулыбался Джеймс, — четверка мародеров!       — Смелых и отважных, — подтвердил Питер.       — Необыкновенных и горячих! — продолжил Блэк.       — Хоть немного и кусачих, — невесело хмыкнул Люпин.       — О, если ты покусаешь Сашу, то я покусаю тебя, — шутливо клацнул зубами Сириус.       Все рассмеялись, но Александра успела обратить внимание на то, как Блэк ее назвал, хоть ничего и не сказала.       — Жалко, что ты не парень и не анимаг, — сказал Джеймс вдруг, — а то могла бы стать пятым мародером, — Сохатый повернулся к Люпину, — ты прикинь, отважная русская гостья не выдала наш хвостатый секрет Дамблдору!       —  Уверен насчет анимага? — ухмыльнулся Блэк, — вдруг она… в медведя превращается, или в лису там... ну или в журавля, или кто у вас там в России водится?       Александра энергично закачала головой в знак протеста.       — Нет? — удивился Бродяга, а жаль, — ну если что, то я готов самоотверженно броситься на помощь, — шуточно выпятил он грудь.       — Не-не, чувак, давай больше никуда не бросаться, — заразительно захохотал Джеймс, после чего ни у кого уже не было сомнений в том, что ни о каких обидах не может быть и речи.       — Ну что там, Розье? — спросил холодным тоном Люциус у переступившего порог гостиной однокурсника.       — Кажется, твоя невеста спуталась с шайкой Поттера, — ухмыльнулся тот.       Малфой резко поднялся с кресла, на котором сидел и подошел ближе к пламени камина. В гостиной кроме его постоянных спутников не было ни души. Мальсибер и Эйвери играли в волшебные шахматы, Уилкис черкал кому-то письмо, а новоприбывший Розье потянулся за неоткупоренной бутылкой сливочного пива.       — Что будешь делать, Люц? — отвлекся от игры Эйвери.       Возникло минутное молчание, все внимательно смотрели на Малфоя и ждали ответа.       — С кем говорите завтра Нарцисса идет в Хогсмид?