Часть 1
3 апреля 2020 г., 15:16
Шаги за дверью стучали, будто молоток судьи, знаменующий скорый приговор.
Бум… бум. Бум… бум. «Всем… пиздец, — чеканили они. — Готовьте… жопы».
В мастерской случился апокалипсис. Словно тараканы под занесенной тапкой, все заметались, затолкались, забегали. Колпачки звенели бубенчиками, когда обезумевшие эльфы пихали собратьев, что попадались им на пути, или перепрыгивали через упавших. Сегодня каждый был сам за себя.
Твинкл откинул чёлку, поправил колпачок, одернул зелёный жилетик. Смахнул со стола обрезки разноцветного латекса и построил свои изделия по размеру от маленького до большого. Ну хорошо же поработал, разве нет? Который месяц старался, корпел, никому не показывал. Вышло на загляденье — яркие, блестящие дилдо, красивые, как конфетки, все как на подбор. А он еще и инициативу проявил — где пупырышки добавил, где ребристость, где и вовсе фигой закрутил. Старался, в общем. Да тут «Эльф Месяца» крупными буквами написано, у Твинкла аж грудь от мысленного значка горела. Не бывать ему больше «Позором Мастерской», «Рождественским Стыдобищем» и «Срамом Всея Северного Полюса». Нет уж, выкуси, Фрости, сиять теперь Твинклу звёздочкой на эльфийском небосклоне, и даже твой задранный нос настроения не испортит.
Дверь открылась с пинка, брякаясь о стену с явно слышимым: «Баста, карапузики, кончилися танцы». Танцы и правда кончились. На пороге стоял Санта-Босс.
Он постоял, оглядывая замерших сотрудников, будто выбирал, кто повкуснее. Борода развевалась победным флагом, руки в татуировках топорщились пудовыми кулаками. Народ затаился.
— Ну что, хуесосы ушастые? Готовы завалить мне еще одно Рождество?
Мастерская ощутимо задрожала. Кто-то сдавленно пискнул, кто-то икнул, кто-то грохнулся в обморок. Твинкл держался, разве что суетливо переставил свои изделия наоборот, к маленькому от большого.
Вперед выступил Фрост, старший менеджер мастерской и мистер Правильнее Правильного Треугольника. Карамельная трость с ушами — длинный, тощий и сладкий-так-бы-и-пососал — Фрост даже в униформе выглядел, как актёр сайта «Порнушка с ушками». Твинкл знает. Он там все не по разу пересмотрел. Фрост там снежинки-лайки лопатой бы греб. Вот ведь, мечта эльфофила: колпачок горделиво загнут, бубенцы лежат смирно, жилетка нежно обхватывает талию. Застегнут до горла, зато на зеленые шортики ткани явно пожалел. Выставляются из-под них невероятные ноги и светятся бледной кожей, пока не ныряют в полосатые шерстяные гольфы. Каждый раз, глядя на эту красоту, Твинкл таял, как снеговик весной, но тут же застывал обратно, когда леденец поворачивался лицом: так и замораживал синим взглядом, ледогенератор ходячий.
— Спешу доложить, босс, — Фрост вытянулся, как на плацу, разве что честь не отдавал. — План выполнен с превышением. Все сроки соблюдены, объёмы реализованы, работники задания выполнили с точностью до последней буквы.
— И даже… этот? — Санта не ткнул в сторону перегородки, за которой прятался стол Твинкла, но это было и не нужно.
— И даже он, — не моргнув глазом, сказал Фрост. Вот ведь гад, сам ни разу и не проверил. Обходил Твинкла стороной, будто хламидии воздушно-капельным подхватить боялся.
— Тогда показывайте, — сказал Санта и пошел по рабочим местам, проверяя.
Проверка оказалась на удивление удачной. То и дело раздавались задумчивые: «Хм, ничего так», и «Ну надо же, не отстой», и даже «Ептыть, весело» — самые высокие похвалы, что когда-либо звучали в мастерской.
Скоро густой бас забубнил за соседней перегородкой.
— Вот это хороша игрушка. Вот радость будет детишкам. Молодец, Гульфри.
Твинкл приосанился. В груди взволнованно билось сердечко. Если уж задрота Гульфри так похвалили, что же будет, когда босс увидит Твинклов изобретательный подход?
— Ну хвалю, малец, — все распалялся Санта, — отличные получились Гэндальфы. И даже на меня похожими сделал, шельмец. Сериал скоро выйдет, опять фигурки из «Властелина колец» все дети потребуют. А мы — тут как тут, счастье несём детворе. Эх, порадовали вы старика, ребятки. И Леголасы хороши, и Арагорны, Гэндальфы так вообще на пятёрку с плюсом. Ну, почти всё? Осталось лишь посмотреть, как у нас Хронический Конфуз справился. — Он посмотрел на Твинкла поверх перегородки: — Показывай, как там у тебя фигурки Бильбо поживают.
Твинкл похолодел. Он оглядел ровную очередь блестящих дилдо и почувствовал, как поджались бубенцы. Не на колпачке.
Бильбо? Бильбо, не дилдо?!
Как мог так ослышаться? Осмотреться? Обосраться?
В мутнеющей голове пронеслась мысль спрятать греховные изделия и притвориться, что провалил задание, но над ухом уже прогремело смертельное:
— Мать твою ети. Это еще что за хуета?
За его спиной взвизгнули. Кто-то из эльфов захихикал. Лицо Фроста впервые стало что-то выражать — и это выражение сулило немедленную мучительную смерть от придушения новогодней гирляндой.
Мозг Твинкла заработал в авральном режиме.
— Я… это же новое веяние в моде подарков, босс. Каникулы, все по домам сидят, вы же знаете. Так вот, дарить фаллоимитаторы сейчас — самое то.
Санта сомнительно покрутил усами.
— А почему они все выебистые?
— Это они улучшенной модели. С перчинкой. За такое ваш рейтинг среди магических существ поднимется на небывалую высоту.
Твинкл замолчал, глядя снизу вверх на бородатого вершителя эльфийских судеб, а Санта все молчал. У него за спиной нервно дышал заложенным носом задрот Гульфри.
— Значит так. Останешься сегодня работать сверхурочно. Задача твоя до полуночи испробовать на себе каждый фаллоимитатор и сообщить подробный результат. Иначе я твой мозгоимитатор оленям на корм отправлю. Ясно?
— Эээ… мэээ… — промямлил Твинкл.
— Мудрое решение, босс, — немедленно подлизнул Фрост. — Прежде чем дарить, пусть он на себе свои же изделия испробует…
— А ты поможешь, — рявкнул Санта.
— Эээ… мэээ… — промямлил Фрост.
— Ты начальник отдела? Как такое допустил? Вот теперь вдвоём и отдувайтесь. — Он остановился в дверях: — И чтобы в полночь отчет мне на стол!
***
Оглядев опустевшую после дня паковки подарков мастерскую, Твинкл вздохнул. Фрост стоял рядом с выражением полного безразличия; у дилдо и то больше эмоций. — Ты и трахать меня с такой рожей будешь? Фрост поднял бровь. — Не «трахать», а «испытывать изделия на подаркопригодность». И пусть моя рожа тебя не беспокоит. Ты ее и не увидишь. Твинкл сглотнул. Перспектива быть оттраханным Фростом, пусть и посредством игрушек, была все неотвратимее, между ног от этого становилось все горячее. Уж сколько раз он представлял во время страстных ночей, как Фрост забирается рукой в шорты, нежно обхватывает яйца, разворачивает к себе задом и… Твинкл облизнул губы и зазвенел пряжкой. — Не здесь, — процедил Фрост и зашагал к двери своего кабинета. Спина гордая, ноги почти не сгибает — будто ходули у него в гольфах. Ну конечно, мы же фифы, нам сотрудников на грязном рабочем столе ебать не с руки. У него весь секс, поди, строго по инструкции. С другой стороны, Твинкл бы и от инструкций не отказался: мигом бы кончил от морозного голоса. Эх… Подхватив шортики, он потрусил за белоснежную дверь. У Фроста в кабинете красиво. Стены украшены инеем, люстра на потолке — серебристые сосульки, вся мебель цвета ванильного мороженого и глазури. Большущий письменный стол из белого ясеня, на полу — белая мохнатая шкура. И все стерильно, ни пылинки. Трахаться в таком — просто по-королевски. Жаль только, что кровати нет. Эскимо на палочке замерло за спиной, аж затылок заморозило: — Договариваемся так. Я… провожу работу и засекаю время. Трачу на каждое изделие пять минут. Ты описываешь ощущения. По окончании процесса мы расходимся и никогда об этом не разговариваем. Есть возражения? — Не дожидаясь ответа, бросил: — Показывай фронт работ. В шортах стало тесно от предвкушения. Твинкл принялся доставать из коробки имитаторы. — Максимально креативных моделей три. Вот первый, под кодовым названием «Мустанг», — он поставил на стол толстый черный латекс с крупными пупырышками и мошонкой. Облизнулся. — Вот второй, под кодовым названием «Язык Дракона», — это был алый чешуйчатый силикон с огромной головкой и шипастой спиралью по всей длине. Снился этот язык в заднице уже третью неделю. — Ну, а вот и третий, — смущаясь, Твинкл поставил рядом стеклянный рельефный гигант, состоящий из прозрачных сфер — от небольшой в начале до последней размером с кулак. — Кодовое название? — подсказал Фрост. Твинкл прочистил горло. Льдисто-прозрачная красота, которую так и хотелось приласкать языком, — как он мог ее еще назвать? Но живому Фросту это знать не обязательно. — Что я, дурак имена им давать? Дилдо и дилдо. Давай уже к делу. Смазка есть? Смазка у Фроста имелась. Мятная. — С охлаждающим эффектом? — усмехнулся Твинкл, читая этикетку. — Тебе не хватает того, что мы на Северном полюсе? — он разжал пальцы, позволяя шортам скользнуть на пол. Действовал решительно, но под холодным взглядом оробел. Сжимал резинку синих с елочками трусов, переступал по полу ступнями в полосатых гольфах, а потом таки решился: сдернул труселя, подцепил их носком и пнул, не глядя, — попал аккурат на люстру-сосульку. Фрост традиционно поднял бровь, а Твинкл удовлетворённо хмыкнул. Тишина в комнате стояла, будто на дне проруби. Каждый вдох слышно. — Музыку, что ли, включи? — Обойдёшься. Гад. Твинкл подхватил с пола белую шкуру и бросил на столешницу. Уже приятнее. Забрался на стол с ногами, поджал колени под грудь, но справа что-то мешало. Под шкурой оказалась опрокинутая фотография в рамке. — Что это? — спросил Твинкл восхищенно. Такого он никогда не видел вживую: мелкий, как раскрошенное печенье, песок, океан без льда и яркие зелёные деревья. Пальмы. От картинки веяло спокойствием, теплотой и лёгкой грустью. Твинкл провел пальцем вдоль кружева океанской пены. — Не твое дело, — Фрост выхватил фото, чуть не вывернув руки, и сунул в ящик. А потом и ключ повернул. Немного постоял сзади, подышал холодом в спину. — Опыт есть? — С членами? — уточнил Твинкл. — А как же. Да вот только вчера мы с Пеппером… — Без деталей. — Сзади раздалось хлюпанье, шорох одежды, а потом бесстрастное: — Готов? Стараясь дышать ровно, Твинкл обернулся — и чуть не брякнулся со стола: за спиной Фроста висело зеркало. Небольшое, без рамы и украшений, оно услужливо отражало все детали: распластанная на столе Твинклова задница, торчащие из-под нее полосатые пятки, испуганно-жадный взгляд. А еще была видна напряжённая спина Фроста. Сладчайшая попа в коротких шортах, длинные ноги в гольфах, тонкие руки с закатанными рукавами. Ну что ж за издевательство. Хоть сейчас кончай. Да Твинкл взорвётся, пока будет пережидать три дилдо! Он отвел взгляд, уткнулся носом в шкуру: — Готовее не буду. Он успел вдохнуть три раза, прежде чем холодные пальцы коснулись ануса. — Не зажимайся. — Я сам знаю, что мне делать. Твинкл зажмурился, схватился за край столешницы. Палец ткнулся внутрь, распирая, — приятно и предвкушаемо. Действия сзади были спокойные и почти медицинские; но ведь когда тебя пользует врач твоей мечты, как не возбудиться? Тело этикой не заморачивалось: просто посылало тёплые разряды по телу, ставя колом член и поджимая яйца. Фрост трудился почётным проктологом — добавлял пальцы, растягивал и толкался, аж смазка бесстыдно хлюпала. Вторую руку держал за спиной, будто избегал лишнего контакта. Точка соприкосновения была одна — зато какая. От мысли, что в заду хозяйничает сам ледяной король, Твинкла бросало в жар и потряхивало. — Давай уже «Мустанга», — прохрипел он, покачиваясь на четырёх пальцах. — Как скажешь, — Фрост выдавил смазку на ладонь. Как Твинкл ни готовился, а от прикосновения скользкой головки сжался. Потом, правда, взял себя в руки, открылся. Сам ведь виноват. Сделал бы маленьких хуечков — и глотал бы их сейчас, как карамельки. А с этими монстрами придется долго и мучительно лежать тут на столе, пока Фрост орудует в дырке. Твинкл закусил губу, чтобы не выдать улыбку. Счастье-то какое. Черный гигант медленно распирал. Ментоловая смазка приглушала ощущения, оставляя только приятное томление. Твинкл тихонько попискивал, а когда силиконовые яйца коснулись задницы, застонал. Как же хорошо, как же по-праздничному… Собственный член тоже весьма обрадовался гостю, напрягся, капнул на шкуру влажным. Держать руки на столе стало пыткой. Твинкл зажмурился. А вдруг Фрост найдет… — Тут сбоку кнопка. Я попробую… Щелкнул рычажок, и член внутри завибрировал. Мелко — а Твинкла заштормило, как в девятый вал. — Ай, — тоненько запищал он на одной ноте. Вибрация немедленно отключилась. — Больно? — голос Фроста звучал почти испуганно. Твинкл всхлипнул, впивая пальцы в край стола. — Нет, — сказал он, почти рыдая. — Очень-очень хорошо-о-о… Рычажок немедленно щелкнул снова. Твинкл подпрыгнул от дрожащего внутри счастья. Не сдержавшись, стал качать бедрами, но Фрост надавил на поясницу. — Лежи смирно. Он достал имитатор до головки, а потом снова медленно вставил. — Какие ощущения? Твинкл поперхнулся. Ёлки-палки, еще ж описывать надо. — Тебя когда-нибудь конем ебали? — спросил он злобно. За спиной помолчали. «Мустанг» мерно чавкал, двигаясь туда-сюда. — Только в шахматах. — Значит, не поймёшь. Твинкл взвыл. Было невыносимо хорошо. Вибрация продирала на каждом пупырышке, зад горел и искрился. Рука сама скользнула тихой змейкой между ног. Член никогда не был таким горячим и напряженным. Уже вот-вот фейерверк. Твинкл успел дёрнуть два раза, прежде чем в заднице все замерло. Стало очень тихо. Леденящий голос сказал: — Руки на стол. Твинкл застонал. — Пожалуйста… — Я сказал, руки на стол. Как? Как он это делает? Негромко сказал, холодно, а тело перешандарахнуло жаром. Будто в очаг кинули. Твинкл покряхтел, но сделал, как было велено. Вцепился в край стола так, что пальцы свело. «Мустанг» снова завибрировал и принялся погружаться. Мозги превратились в вату, и Твинкл стонал в полный голос. Громко, надрывно, на каждом движении. В голове громыхало: «Как же хочется кончить», затмевая все остальные звуки, так что Твинкл очнулся, только когда внутри все внезапно замерло. Он вывернул шею. Первое, что бросилось в глаза, была его раскоряченная задница и анус, растянутый вокруг огромного дилдо. Все пульсировало и блестело от смазки. Красиво. Фрост стоял у окна, глядя на вихрасто-кружевную метель. Сдернул с головы колпачок и выкручивал пальцами, будто белье выжимал. Бубенчики жалостливо позвякивали. — Ты чего? — спросил Твинкл, ерзая на шкуре. В ответ прилетело раздраженно-красноречивое: — Ничего. Неужто перевозбудился? Так значит, у ледяных скульптур тоже стоит? Но к кому же он идёт, когда хочется тепла в этой вечной холодине? Босс рявкает, коллеги боятся, олени и те носы морщат. А солнце всем нужно. Где же он греется? В груди защипало от жалости. Вспомнились океан и пляж на картинке. — Расскажи про фотографию. Фрост напрягся, замер. Твинкл уже потерял надежду, когда он ответил. — Надоела вечная стужа, — сказал он с ненавистью. — Иногда так берет за горло, хоть на люстре вешайся. Увидел эту картинку в интернете и понял: хочу. Хочу солнце. Хочу океан. Хочу… — А чего ни разу не съездил? Фрост резко повернулся, взрываясь: — Да потому что это вам все хаханьки! Планы мои оленям скармливать, в какао соль вместо сахара подкладывать, дилдо вместо игрушек делать. Сплошное веселье. А на мне вся мастерская держится! Если я уеду, кто составит план по сбору игрушек? Кто закажет детали? Кто пересчитает количество, выпишет упаковочный материал, разложит все по мешкам? Кто задаст курс чертовым оленям? Кто? Гульфри? Какой же он был красивый — настоящий. Глаза блестят, щеки пылают, волосы растрепались. Целовать бы его сейчас, к груди прижимать, в ушко шептать, какой хороший. Если бы не «Мустанг» в заднице, Твинкл так бы и сделал. — Мы можем попытаться, — сказал он. — Пеппер смыслит в игрушках, Гульфри — в планах, я неплохо общаюсь с оленями. Мы, конечно, рохли, но ради того, чтобы дать тебе недельку погреться на песочке, — мы из кожи вон вылезем. Взгляд Фроста был полон недоверия. — Почему? — спросил он глухо. — Зачем вам это? — Так ты же в самом деле праздник детям обеспечиваешь. Да и нас всегда выручаешь. Говоришь, когда мы ошибаемся, чтобы от Санты не влетело. Не был бы я таким идиотом, показал бы свои дилдо, ничего этого бы не было. Фрост покраснел до кончиков ушей. — Это я идиот. Ни разу не подошел проверить, как у тебя дела. — Ты хороший, — поспешил заверить Твинкл. — Ты просто очень занятой. На тебе вся мастерская держится. Метель за окном усилилась, завывая теперь совсем тоскливо. Фрост вытер лицо ладонью, сглотнул, снова покрылся ледяной коркой. — Ладно. Неважно. Никакой пользы от этого разговора. — Да как же, — сказал Твинкл и кивнул на сдувшуюся палатку у Фроста в шортах. — Хоть какая-то польза да есть. Фрост глянул вниз, удивляясь, а потом… улыбнулся. Кривенько, но все же. Хмыкнул: «Спасибо» — и пошел обратно. — С первым закончили, — сказал он, доставая «Мустанга». — Приступим к «Дракону». В заду стало пусто и грустно, а от душевных разговоров и подавно, и Твинкл обрадовался, когда силиконовый язык прижался к анусу. Член вернулся в боевое положение, как только зверь толкнулся внутрь. Но в этот раз все было как-то по-другому. Фрост надавливал на силикон, а свободную руку положил на поясницу. Не прижимал, а еле заметно поглаживал. Касания эти жгли не хуже «Дракона». Твинкл безбожно застонал и принялся подмахивать. Все ощущалось интимнее — не на приёме у врача, а с любовником в кровати. Фрост ласково ввинчивал имитатор и был теперь гораздо ближе. Грел телом, нежно проводил рукой по ягодицам, то и дело задевал бедра ширинкой. Там уже снова неплохо стояло. — Как ощущения? — голос у Фроста ниже, чем обычно, и гораздо теплее. Твинкл осторожно дотянулся и сжал пальцы на бугорке. Фрост резко выдохнул и замер. Твинкл пригладил натянувшуюся ткань, щелкнул пуговицу и скользнул пальцами до самого жара. — А у тебя? Фрост загнал «Дракона» в дрожащую задницу до упора и оставил. Руками пополз вверх по спине, забираясь под рубашку. Просунул ладони под грудь, перекатил между пальцами соски. — Ты знаешь, почему я не подхожу к твоему столу в мастерской? — зашептал он, касаясь горячими губами уха, пронимая до самых яиц. — Я когда вижу твои пальцы, у меня все встает. От запаха твоего колени подкашиваются. От задницы твоей в этих шортах… — он погладил половинки, чуть покачивая внутри «Дракона». Твинкл вскрикнул. Член задергался и заискрил. Было ужас как хорошо, но сил держаться почти не осталось. — Третий, Фрости, — заскулил Твинкл, поддавая бедрами. — Пожалуйста, давай третий. Пальцы Фроста прошлись по позвоночнику до самой шеи, зарылись в волосы на затылке и потянули голову назад, для поцелуя, жадного и мокрого, со слюной и языками. «Дракон» вышел с гулким чмоком. Фрост зашарил руками по столу. — Да где же он? — сказал он растерянно. — Только что был тут, на шкуре, а сейчас… Твинкл заерзал бедрами, потираясь членом о мягкий ворс. — Хочу, пожалуйста, — стонал он. Схватил Фроста за жилетку, уставился в глаза: — Тот последний имитатор… у него кодовое название… «Фрост». Фрост вскинул бровь — вроде как раньше, но льдистые глаза теперь жгли пьяным жаром, а зрачки расширились, заполняя радужку. — И? Твинкл облизал губы. — Я хочу «Фроста». Твинкла перевернули, вдавили колени в грудь, заголяя готовую дырку. А потом вогнали на полную длину жаркий вкусный член. Без пупырышков и спирали, зато настоящий. Прилагающийся к восхитительному Фросту, который так горячо целовал, так сладко гладил по животу, так хорошо тянул за волосы. Умопомрачительно. В уме у Твинкла и правда все помрачнело, под веками вспыхивали гирлянды, анус ликовал и остро сжимался. Пальцы задвигались на члене, и Твинкл выгнулся, дрожа и захлебываясь стоном, а потом растекся по столу подтаявшим мороженым. Фрост втолкнулся еще пару раз, вскрикнул и упал на грудь, щекоча торопливым дыханием сосок. Волосы у него мягкие, как утренний снег. — Поехали в твою картинку? Фрост поднял взгляд. — Сейчас? — Почему нет? Все подарки упакованы, мешки рассортированы, олени кормлены. Санта будет всю ночь разносить подарки — а мы себе устроим свой праздник. — С песком и океаном? Твинкл улыбнулся. — Конечно.***
Снег скрипел, из труб домишек валил дым, гирлянды на крышах пели и перемигивались. Рождественский рассвет блестел в облаках. Все подарки были развезены, все дети осчастливлены, олени припаркованы в стойлах. Санта, насвистывая про бубенцы и оленей, весело шагал по тропинке, прижимая под мышкой свёрток. Внутри лежал стеклянный рельефный гигант, состоящий из прозрачных сфер — от небольшой в начале до последней размером с кулак. Санта довольно заурчал, когда в конце тропинки показался небольшой, но уютный домик. Домик, где его ждал Гульфри — самый чудесный задрот Северного полюса. Ждал с кувшином молока и подносом имбирного печенья, а одет был только в белый кружевной передничек. Уже вот-вот, ушастый проказник, Санта уже в пути. И не с пустыми руками, а с подарочком. А что, должен же и на его улице когда-то быть праздник?
