Хотелось бы остаться здесь

***

      Ханджи сидела в засаде, поджидая преследователей: голова укрыта, очки поправлены, руки не дрожат. Все четко, все продумано. Кора дерева возле лица девушки благоухала, кроны водили хороводы с тихим ветром, и лишь звуки шагов рушили эту идиллию. Пальцы зацепились за курок.       Тишину пронзил выстрел.       - Что случилось, Оливер? Держись там… - Девушка бежала к раненому солдату. Выстрел. Девушка слегла недалеко от него, тряхнув светлой головой.       По щеке Ханджи покатилась слеза, ведь не каждый день ей приходилось стрелять в людей в форме разведкорпуса. Однако ее больше беспокоил капитан Леви, на скорую руку мастерски спрятанный Зоэ, нежели Йегеристы.       Выдержка Ханджи восхищала: в такие сложные времена, когда ее мир полностью перевернулся, она все еще могла держать себя в руках, не позволяя поддаваться панике, которая вот-вот задушила бы ее своими ледяными руками.       - Все, преследователей больше нет, Леви, - разгребая руками листву, в которой было спрятано тело капитана, нежно шептала она. Разговоры ее успокаивали.       Она перенесла его на поляну, окруженную колоннами стволов, и как можно быстрее старалась разбить лагерь, чтобы скорее помочь раненому взрывом Аккерману. Его лицо было иссечено осколками, он лежал без сознания, но живой. Живой.       Ханджи имела хоть какие-то представления о медицинских манипуляциях, видела много кровавых ран за свою жизнь, оторванных конечностей, трупов, но ее сердце сжималось от мысли, что ей придется зашивать кровавые лоскуты кожи самого сильного бойца. Его кожи.       Тепло разлилось в ее груди, приятно сжав что-то в области солнечного сплетения. Сердце забилось чаще. Главнокомандующая чистыми руками дотронулась до лица Аккермана, стирая застывшую кровь и пыль смоченной в спирте марлей, и принялась зашивать раны.       Лицо капитана Леви, подсвеченное костром, сияло в темноте вечера. Вокруг стрекотали цикады, воздух был пронзителен и чист, хотелось дышать, заполняя легкие запахом остывающей после теплого дня земли.       - Все превратились в титанов, и только ты спасся. Тот факт, что ты жив до сих пор с такими ранами, имеет свои основания, да? - Заматывая его лицо бинтами, вопрошала она. - Как же страшно идти дальше.       Ханджи сидела возле ног капитана, ссутулившись. Ей было безумно одиноко в этом странном мире, наполненном существами, и одновременно таком пустом, словно все то, чем жила она раньше, разрушилось. Не было ощущения жизни, понимания происходящего, не было целей. Она вмиг повзрослела, запрятав некоторые чувства и эмоции в подвал своей души.       Она посмотрела на Леви: всегда идеальный, с фарфоровым гладким лицом молодой человек был поломан, разбит этим миром как детская кукла. Сильнейший боец сейчас молча боролся лишь за свою жизнь, другого ему и не оставалось.       Ей стало безумно больно, и на ее глазах опять выступили слезы: эмоции, которые скопились за долгое время, наконец стали вылезать наружу.       Тот самый Леви изуродован когтями сражений. Она имеет всего один глаз. Как все глупо, как все не так.       Ханджи легла рядом с ним, желая почувствовать себя не такой одинокой в этом сумеречном лесу. Хоть звезды и сияли жемчугом на темной груди небес, окутанной шалью облаков, но от них веяло холодом.       - Все так странно, что я бы лучше осталась жить тут. Да, Леви? - Повернув голову, одним глазом смотрела на него она. Грудь Леви тихонько вздымалась, было слышно его дыхание. И, слушая его, Зоэ провалилась в дремоту.

***

      Поспать ей удалось недолго: мешали мысли, пачкающие мозги своим вязким киселем. Поэтому ей необходимо было отвлечься, заняв свои руки созданием перевозки. Неизвестно сколько времени она прокопошилась, пока не услышала шевеление сзади.       - Что… черт возьми… произошло? - С ужасной болью поднимаясь на локтях, прошипел Леви.       - Тебе нельзя вставать! - Ханджи испуганно повернулась к нему, бросив свои инструменты. - Леви! - Слезы на ее глазах стали предательски выступать, и она аккуратно положила раненого.       - Что произошло? - Он из-под бинтов смотрел на свою правую руку, оставшуюся без двух пальцев. Было странно ощущать эту потерю.       Ханджи села напротив него.       - Громовое копье разорвалось, и…       - На лице швы?       - Да.       - Ты сделала?       - Да, - кивала своей каштановой головой она.       - А знаешь, не все так плохо. Я бы остался здесь... Да, Ханджи.       - Ты… - Глаза девушки округлились.       - Я все слышал, что ты тут болтала. Мне самому иногда так хочется спокойной жизни, - многозначительно помолчал Аккерман. - Сейчас я чувствую себя беспомощным, но это временно.       Ханджи не смогла больше держать себя в руках.       - Леви, - она аккуратно погладила его по руке, - Я боялась за тебя.       - Не стоило, Ханджи, - тихо сказал он, приподняв голову, под которую девушка подложила самодельный валик. - Все хорошо, мы справимся.       От слова «мы» ее сердце забилось чаще. Она осознавала с каждым днем, как сильно ей нравится этот человек, но отчего-то боялась себе в этом признаться. Не оттого ли, что боялась, что ее не подпустят ближе? Зоэ легла рядом с ним и уставилась на небо.       Леви чувствовал ноющую боль, ему ужасно хотелось пить. Его оголенный торс облизывал прохладный ночной воздух, который носил с собой запах лесных чудес. Девушка лежала рядом с ним, хоть и вымотанная, немного испуганная, но все же такая же, полная жизни, которая била невидимым ключом и давала ощущение полноты жизни окружающим.       - Ты мастерила перевозку из-за того, что не позволяешь себе сидеть без дела?       - Ну а куда себя деть? Не могу я позволить себе бездействовать, когда в любой момент нужно будет смотаться отсюда. - Она кивнула на повозку.       - Ты не меняешься, - Леви поднял свой не закрытый бинтами глаз в звездное небо и выдохнул через рот. - Постарайся уснуть, чтобы наутро силы были. Не изводи себя.

***

      Вскоре Ханджи уснула, укутавшись в свой плащ. Леви мешала ноющая боль, из-за которой он постоянно просыпался. И в какой-то момент пробуждения, он почувствовал, что к нему во сне прильнула главнокомандующая, мирно посапывая под чарами Морфея. Леви убрал свою руку, чтобы девушке было удобнее лежать, и слегка приобнял ее, перебирая пальцами складки на ее плаще и поигрывая волосами.       На душе отчего-то было так легко, что даже боль куда-то отходила. Леви было хорошо рядом с ней, этой чувственной, эмоциональной девушкой, которую уже столько раз успели поломать. Он понимал, что в ней есть это природное обаяние, своими чарами приковывающее взгляд и не дающее забыть ее.       Уже рассветало, и румяная заря тихо окрашивала утреннюю дымку, делая ее похожей на сладкую вату. На траве выступила роса, мелкими алмазиками украшавшая ее, деревья стояли неподвижно, словно часовые ждали смены утреннего караула. И лишь щебетание птиц разбавляло утреннюю тишину своими волшебными переливами. “Я верю, что все будет хорошо,” — в полусне думал Леви, утопая в объятиях мира сновидений. “Нет, я знаю, Ханджи”.