Жизнь - шутка

Запах перегара щекотал нос. Это был противный запах, которому, казалось, нельзя дать словесного определения. Да и зачем? Алиса кинула короткий, полный презрения, взгляд на отца. Он спал в её комнате, накануне поругавшись с матерью, и не нашёл ничего лучше, чем без спросу завалиться к дочери и занять половину дивана, как будто так и должно быть. Алисе было всё равно на его наличие рядом с собой, но этот раздражающий запах… она не могла к нему привыкнуть. Небо за окном было пасмурным и по осеннему холодным, хотя календарь упорно утверждал, что сейчас весна и первые дни апреля. Алиса задержала взгляд на предплечье правой руки, на бледной коже и на ней ярко выделяюшейся рваной горизонтальной линии. Она провела по ней большим пальцем, слегка оттянула кожу, вытянула руки и взглянула на шрам с расстояния, задумчиво склонив голову к плечу. Прошла неделя или чуть больше, а неприятная рана оставила от себя лишь эту кривую линию. Самые тяжёлые раны оставляют после себя кривые линии, не только на теле. Алиса думала, что она, возможно, вся покрыта рубцами и шрамами: свежими, только зажившими, и старыми, которые ноют в плохую погоду. Маленькими и большими, глубокими и не очень. Но все они на сердце, и их никто не видит. Не видит ни боли в глазах и в улыбке, ни механичность движений, а уж про поведение и говорить нечего, оно въелось под корку, и глупые улыбки, и шутки глупые, и сердце, раскрытое нараспашку, тоже глупое. И рассказы о жизни, о прошлом, потому что будущего нет и не будет, скорее всего, потому что нет смысла в существовании кого-то столь поломанного, сломанного, искарёженного, одним словом, как было у одного писателя, — не полноценного. Существо не полноценное, которое не живёт — существует…разве есть хоть какая-то польза от того, кто зря тратит воздух? И мысли о смерти посещают часто, оттого и шрамы на предплечье, потому что — а какая разница, это же не поперёк, это вдоль, и не глубоко — не страшно. Это всего лишь новый шрам, видимый, на который не обратят внимания. Знаем, проходили. Эксперименты ставили, чуть ли не на виду держали, и — ничего. Ну да ладно. А всё-таки даже обидно. Люди всё шутят про смерть, про твою собственно, и каждый раз думаешь, что это ты виновата, и что доведётся тебе умереть, они и не придут на похороны. Скорее будут оплакивать испачканный ковёр, но не тебя. Обидно даже, но что поделать, если это твоя вина. Стоило меньше шутить, говорить, поясничать. Вести себя так, как вела. Возможно и отношение было бы другое, а в прочем, что толку думать об этом, сейчас то? Сейчас у тебя в комнате спит пьяный отец, на кухне шумит такая же пьная мать, а тебе хочется всё бросить, но лучше — закурить. Никотин не спасает, но отвлекает, а это тоже не плохо, знаете ли.