Нам обоим

— Да не вру я. Вон, спроси войта. Вчера ведьмак тута проходил, про чудищ разных спрашивал. Я его прогнал, сказал: «Что ж ты, бес, тут рыщешь. Мы ведьмаков не любим. Иди отседава». Скрип двери раздался по полной народа корчме. Оглобля, рассказывающий про ведьмака, замолк и тронул собеседника локтём, показывая, что был прав. Из дверного проёма вышли двое. Сперва на середину зала вышел бард, знаменитый во всём Неверленде Лютик.  — Cead*, дорогие дамы и господа. Перед вами великий бард Лютик. Сейчас он соизволит спеть для вас, а вы не скупитесь! Любить тебя — вот жизни цель, Бесспорная, как смерть. Прекрасная Эттариэль! Позволь же мне посметь… Менестрель затянул «Прекрасную Эттариэль», а в корчму медленно вошёл ведьмак. Им был не менее знаменитый Геральт из Ривии. Затем, также медленно, ведьмак подошёл к барной стойке, заказал две кружки пива и взял ключ от комнаты. Сев за самый дальний столик он стал медленно пить. Ни один мускул его лица не выдавал его мыслей. В груди встревоженной нести Воспоминаний клад. От злого времени спасти Твой голос, жест и взгляд. Ранее шумная таверна резко замолчала, слушая прекрасный голос. Несколько людей достали свои кошельки и стали ждать окончания песни, дабы наградить Лютика. Геральт нечитаемым взглядом смотрел на певца и потягивал пиво. В трактире витал чёткий запах алкоголя, перегара и грязи. Для ведьмака такая обстановка не была чем-то новым, а вот по лицу барда было видно, как она была ему неприятна. И колдовской цветок, заклад Любви и наших встреч, Струящий сладкий аромат, Не запрещай сберечь! Ведьмак, допив пиво, подозвал к себе служанку. Игриво улыбнувшись, она забрала кружки и подошла к стойке. Геральт медленно, словно нехотя, встал, едва заметно кивнул Лютику и пошёл к лестнице. Бард, не прекращая прекрасной песни, кивнул в ответ. Его смешная сливовая шапочка с длинным пером немного съехала набок, но менестрель не стал её поправлять. Поднимаясь по лестнице, Геральт всё ещё слышал конец баллады. На нём крупинки серебра — Поблёскиванье рос. Мне тайна чудится, игра И откровенность слёз. Ведьмак стянул с себя одежду и завалился спать. Сегодня был тяжёлый день. Муля, резко напавшая в лесу и стрыга забрали все силы ведьмака. Давно не спавшее на мягкой постели тело быстро расслабилось, но разум ведьмака ещё долго работал. За множество ночёвок в лесу уши привыкли вслушиваться в каждый шорох, и теперь ведьмак не мог заснуть. Сумерки за окном сгущались, а внизу ещё были слышны звуки лютни и голос барда. Геральт заснул. ***   — Геральт, а мне где спать? Не забывай, у нас денег мало и комната одна на двоих, — Лютик зашёл в комнату и вырвал ведьмака из царства Морфея. Он бережно повесил лютню на крючок около двери, присел на стул и стал снимать ботинки.   — Я кому говорю, белоголовый ты наш? Двигайся. Геральт недовольно вздохнул и подвинулся. Натянул на себя часть одеяла и снова стал засыпать. Лютик лёг рядом, накрылся, а затем неожиданно обнял Геральта со спины.  — Чтобы теплее было, — ответил на невысказанный вопрос бард. — Спокойной ночи. А Геральт уже подумал, что Лютик обнял просто так. Что захотел почувствовать ведьмака. Что его чувства взаимны. Но он ведьмак, одинокий Гвинблейд, Белый Волк. Ему нельзя. Мысли Геральта никак не отразились на его лице.  — Спокойной. Ведьмак заснул. Царство Морфея с лёгкостью приняла долгожданного гостя. На улице царил полный мрак и тишина. Изредка мимо таверны пролетали совы, а с первого этажа были слышны крики пьяных постояльцев. Там шёл ожесточённый спор. Оглобля с пеной на губах доказывал, что Марилька украла его поросёнка. Ирин, четверть эльф и муж обвиняемой отстаивал её честь. Скоро начнётся драка, где пьяных в стельку мужиков расцепит трактирщик и выгонит за дверь. Такое Лютик слышал и видел сотни раз. Он сильнее прижался к крепкой спине и прошептал спящему, как думал он, Геральту:  — Люблю тебя и всегда буду, хоть знаю, что нельзя. В голове услышавшего его слова ведьмака всплывала фраза: «Любить тебя — вот жизни цель, бесспорная, как смерть». Довольная улыбка расплылась на его лице. «Может когда-нибудь это будет можно. Нам двоим», — подумал он.