Момент

      "Вы братья" каждый раз повторяла их мать, когда Нацу начинал обижаться на то, что Зереф стал редко уделять ему внимание, а он лишь садился перед младшим братом и перебирая светлые волосы в руке, полушёпотом обдавал уши младшего горячим паром воздуха, поглядывая на брата с такой хитрецой во взгляде: "Чуть позже я покажу тебе интересное заклинание.", а Нацу сразу забывал, о причине своей обиды. Он тянул свою руку с оттопыренным мизинцем, с озорными искрами в глазах спрашивал: "Обещаешь?", а Зереф и не мог устоять перед этим искренним взглядом. Он лишь в ответ протягивал свою руку и тоже с оттопыренным мизинцем, отвечая : "Обещаю".       Мальчик любил свою семью. Зереф дорожил ими, всегда по вечерам, когда они сидели за столом говорил, что обязательно станет сильным для того, чтобы защитить их всех. Мать снисходительно улыбаясь, трепала его по голове, относя посуду к колодцу. Отец отвлекаясь от спора с младшим сыном, важно кивал и смотрел с неимоверной теплотой, будто та исходила из самого сердца главы семейства. Нацу спрыгивая с колен отца, цеплялся за руку брата и забавно тараторил о том, что раз он будет защищать всех их, то он, Нацу, обязательно защитит его.       Глава семейства был воистину силён, а по мнению Нацу, так вообще сильнейшим. Его гладко стриженные сзади волосы и чуть торчащие с переди были по цвету, словно цветущая сакура, которая возвышалась на главной площади. Мать, хранительница домашнего очага, просто девушка, что любит своих сыновей и мужа. Она была восхитительна, она была красива, грациозна. Она самый добрый человек, Зереф верил в это так же сильно, как и Нацу верил в безудержную силу отца.       Зереф любил наблюдать, за весело хохочущим младшим братом, который оседлав своего отца, пытался заставить его идти туда, куда он сам хочет, за спокойно пьющей чай матерью, которая со строгостью причитала о том, что они могут пораниться.       Учёба была его отрадой, которая преподносила новые знания, расширяла его горизонты. Семья была ему дороже, поэтому когда в академии увидели, что со стороны деревни виднеется пламя, слышаться крики, он ломанулся прямо с урока. Он будто оглох и ослеп. Ему сейчас, если честно, было не до учителей, что кричали ему вслед. В голове набатом била мысль "Успеть".       У Зерефа в душе закралось плохое предчувствие. Он чувствовал, что что-то плохое там, в его доме, где должен был играть Нацу, где пила бы чай мама и отдыхал бы после боёв отец. Он надеялся, что они не дома. Он не верил в предзнаменование, но почему-то вспомнил треснувший стакан прям в его руках. Вспомнил и стал терзать себя тем, что знал, но не придал этому значения. Успеть.       Он бежал, падал, спотыкался, но продолжал бежать. Падая об землю и разбивая колени раз за разом, он заплакал. В груди что-то ухнуло вниз и он рванул с ещё большим упорством. Бежа по дороге в лесу, которая вела к деревушке он увидел над ней огромного дракона. Огромный, страшный и вселяющий первобытный ужас. И он понял, что чутьё его не обмануло, что треснувшая кружка явно была к беде. А в голове всё отчётливей звучало "Успеть".       Люди толкались, старались убежать подальше или отыскать родных. Дома, которые были разрушены уже съедал огонь, топя в себе крики и мольбы людей. Он слышит, что кто-то кричит "Дракон!", что кто-то падая от бессилия, плача и умоляя над телом дорогого человека, винил судьбу. Он слышал все крики слишком четко. Он роняя слезы, бежал к дому, а в голове пульсируя, билась все та же фраза "Успеть".       Оббегая поваленное дерево, он понял, что деревня горит, а вместе с ней вспыхнул и лес. До него почему-то только сейчас дошло осознание всего происходящего. Люди кричат, ото всюду слышны рыдания и крики ужаса. Но он не желал помочь ни девушке, что отчаянно старалась достать из под обломков детей, ни магам, что пришли для сражения и тушения пожара. Он бежал к дому, где надеялся не увидеть отца, мать и брата. Он надеялся! Верил! Но добежав до своего дома он увидел лишь обломки под которыми лежал отец. Слёзы хлынувшие с новой силой заволокли обзор, смахнув их он бросился к отцу в надежде на то, что тот лишь немного пострадал. Ладони были исцарапаны от потуги поднять балку, руки залила кровь, а слёзы не прекращали расплываться по лицу мальчишки. Он понял, что отец мёртв, понял в тот момент, когда решил проверить пульс. "Не успел".       Слёзы душили, ноги будто ватные и вовсе не держали, а подступающая истерика к горлу так и застряла не найдя выхода. Он вспомнил, что в доме может быть мать с братом. Оббегая обломки, он пытался найти свою семью. Зацепившийся взгляд за чёрные локоны, которые торча из под крыши притягивали взор. Дыхание спёрло, а надежда всё не покидала. Бросившись к матери, отодвигая часть соломенной поверхности в сторону и застыл, увидев, что мать прижимала к своему животу Нацу.       Матери сплющило ноги, и то что она могла быть жива было бы фантастикой, но он всё равно пытался привести её в чувство. Маленького братца с пробитой головой, казалось не волновало, что всё вокруг пылает, что отец мёртв, а мать не сможет ходить. Зереф плакал, просил их очнуться, умолял проснуться и бежать подальше от страшного дракона, а потом он понял.

Они не дышали. Он остался один...